Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 42)
Здесь витал запах тины и застоявшейся в лужах воды. Цубаки наморщила нос и шагнула на деревянный настил, но что-то её остановило, а точнее, крепко схватило за руку, утягивая назад. Сердце пропустило удар, акамэ дёрнулась и обернулась: перед ней стоял ёкай – женщина с мутными белыми глазами, по волосам и обнажённому телу которой стекала грязная вода и остатки водорослей.
Рука нечисти, заросшая грубой чешуёй, сомкнулась на запястье Цубаки, и акамэ вскрикнула от боли, направляя испуганный взгляд в сторону болотной девы Нурэ-онаго104.
– Отпусти меня!
– Пах-хне-ешь сла-адко-о!
Талисманы в одежде вспыхнули сильнее и все до единого прогорели, оставляя Цубаки без защиты. Она в ужасе распахнула глаза и попробовала вырваться, но хватка была слишком крепкой, словно запястье зажало железными тисками. Со времени появления акамэ в святилище Яматомори ни один ёкай ещё не подбирался к ней так близко, и она начала забывать тот животный ужас, который раньше охватывал всё тело, сковывал разум, заставлял трястись. Вот почему Цубаки не сбежала, когда родители решили продать её господину Итиро: она хотела любым способом избавиться от своего проклятия. Всё что угодно лучше, чем жить приманкой для ёкаев, но теперь…
– Как ты смеешь прикасаться ко мне! – прикрикнула акамэ. – Убери свои грязные лапы!
Злость, страх, ярость, отчаяние – всё смешалось, и Цубаки левой рукой достала из-за пояса бумажную молнию сидэ, которую получила недавно от каннуси Кимуры. Поддавшись внезапному порыву, она прилепила ленту на лоб болотной девы, а когда убрала ладонь, амулет сам собой зажёгся алым пламенем, отражаясь красными огоньками в глазах акамэ.
Нурэ-онаго, привыкшая жить под мостом в одиночестве и ловить слабых крестьян, никак не ожидала, что добыча станет защищаться магией. Лоб ёкая задымился, а брови и чёрные волосы вспыхнули – она начала бить себя по лицу и выпустила запястье Цубаки. Ничего не помогало против божественного огня, который прожигал до костей, и болотная дева с воплями прыгнула в реку, погрузив голову в мутный поток.
Метка богини Инари вновь проступила между бровями акамэ, и капельки крови потекли по переносице, огибая нос и останавливаясь на губах. Цубаки почувствовала солёный привкус и очнулась: бежать, бежать быстрее!
Она остановилась, только миновав красные тории святилища Яматомори. Ноги гудели от усталости, а горло обжигало при каждом вдохе, и Цубаки опустилась прямо на землю около двух статуй кицунэ в красных платочках. Взглянув на свои руки, она ужаснулась: на предплечьях виднелись розоватые ожоги от прогоревших талисманов, а на правом запястье уже наливался тёмный синяк от крепкой хватки болотного ёкая. Но это не беспокоило акамэ так сильно, как мучительный огонь, что бушевал внутри, – кровь в теле грелась, подобно воде над очагом, и словно уже начинала закипать, да и рана в форме драгоценного камня на лбу продолжала кровоточить. Что-то было не так. Как она подожгла ту ленту сидэ? Она даже не помнила, почему вдруг решила достать бумажную молнию из-за пояса.
Стояло раннее утро, и первые прихожане ещё не успели подняться к святилищу, зато неподалёку послышались тоненькие голоса мико: девушки всегда делали обход и приводили в порядок Яматомори перед началом нового дня.
Цубаки почувствовала себя загнанным зверем: грязная и раненая, в таком виде она не могла появиться перед жрицами, которые и так докладывали старшей мико о каждом её промахе. «Служительницы святилища всегда должны выглядеть опрятно, они – символ чистоты этого места», – припомнила акамэ слова каннуси Кимуры и тут же подскочила, скрываясь за высокими каменными статуями, восседающими на постаментах. Тяжело дыша от поднимающегося жара, Цубаки затаилась.
Молодые жрицы прошли мимо, не заметив ничего необычного, и остановились около колодца для омовения рук – послышался шорох метёлок.
– Почему мы должны выполнять работу, которую поручили этой девчонке?! – возмутилась одна из мико. – Сбегает прямо с раннего утра! Пусть только попадётся мне на глаза!
– За обедом расскажем Танако Юне-сан, что акамэ снова отлынивает. Хорошо, если старшая нагрузит её тяжёлой работой, а то больно много она о себе возомнила!
Цубаки только печально ухмыльнулась, слушая эти привычные сплетни, которые являлись неотъемлемой частью дома жриц.
– А ты слышала, Юкио-но ками принёс в святилище живого ёкая? Говорят, это тот самый, от которого пошёл мор!
– Страшно-то как. Видела, что все главные собрались у старого зала в восточной стороне, наверное, там допрашивать будут.
– Только бы они убили эту тварь. Моя бабка вот слегла от заразы, да так и не пробудилась. Если бы мы жили в городе, то и нас бы постигла такая же участь, я уверена. Мало нам ронинов, которые столько времени держат в страхе всю округу, так теперь ещё и эта напасть!
– Хорошо, что мы под защитой Посланника богини Инари: он уж точно сожжёт ёкая своим лисьим огнём!
Мико быстро развеселились, изображая руками магию кицунэ, а Цубаки в это время уже оторвалась от укрывающих её каменных статуй и нырнула в зелёные кусты камелии. Ей нужно было срочно найти Юкио-но ками, который однажды уже усмирил своим прикосновением огонь богини, что бушевал внутри акамэ.
Умывшись в тэмидзуя и немного приведя себя в порядок, она побежала к восточной стороне святилища обходными путями, через хозяйственные постройки. Священники ещё проводили свои утренние ритуалы, а жрицы уже разошлись по поручениям, поэтому скрываться от любопытных глаз оказалось нетрудно.
Довольно скоро Цубаки вышла к зданию старого хондэна, который стоял в отдалении, у небольшого каменного водопада. Этот зал уже давно не использовался: священные предметы, хранившиеся внутри, постоянно отсыревали из-за близости воды, и место поклонения пришлось перенести. Но никто не осмеливался снести ненужное здание, и над ним вскоре повесили толстую верёвку – симэнава, закрывающую вход свисающими соломенными кисточками.
Внутри явно что-то происходило: оттуда доносились голоса, яростно перебивающие друг друга. Цубаки приблизилась к двери, ступая по гравию как можно тише, и прижалась спиной к деревянной стене.
– Господин, неужели вы поверили этому лживому ёкаю? – лепетал оммёдзи Итиро. – Давайте применим к призраку технику
– Мы всё-таки находимся в священном месте, господин Итиро, – возразил строгий голос, принадлежащий главному священнику Кимуре. – Эта магия тёмная и не сулит ничего хорошего. Мы не можем допустить здесь подобное непотребство! Зачем вы учите такому девочку, у которой есть все шансы попасть в Государственное бюро по изгнанию демонов?
– Попрошу вас не вмешиваться в процесс обучения искусству оммёдо! Вы знаете толк только в своих молитвах, но о настоящей магии понятия не имеете.
Цубаки выдохнула и осторожно выглянула из-за деревянной створки, стараясь ничем не выдать себя. В центре слабо освещённого зала в воздухе висела юрэй, окружённая голубыми лисьими огнями и аурой кицунэ, которая позволяла простым смертным видеть ёкая. Каннуси Кимура и оммёдзи Итиро стояли ближе к выходу и яростно спорили, а Юкио-но ками восседал на возвышении, свесив ногу с постамента и держа в руке кисэру. Он о чём-то задумался, между бровями залегла морщинка, и хозяин святилища даже не обратил внимания на выглядывающую из-за угла Цубаки.
– Вы можете убить меня или же отправить на суд к господину аякаси105, как всех остальных, но тогда вы навсегда потеряете шанс найти настоящего виновника мора, – заговорила юрэй, склонив голову.
– Этим женщинам верить нельзя! – Оммёдзи указал сложенным веером в сторону нечисти и взмолился: – Господин Юкио-но ками, послушайте же, она обманщица! Она уже однажды обернулась призраком, а значит, её помыслы нечисты.
– Я назвала своё настоящее имя, когда согласилась стать разносчиком мора, и если хоть что-то расскажу вам сейчас, то меня сразу убьют. Но если вы поможете моей душе упокоиться с миром, то перед тем, как развеяться, я с радостью поведаю вам обо всём, что знаю.
Юкио приоткрыл глаза, и у всех присутствующих по спине поползли мурашки: узкие щёлочки зрачков кицунэ были еле заметны на фоне янтарной радужки, горящей в полумраке, и этот взгляд не сулил ничего хорошего.
Вновь спрятавшись за деревянной потрескавшейся стеной, Цубаки схватилась за косодэ в области сердца и откинула голову назад: она не встречалась с Юкио-но ками с той самой ночи в Лесу сотни духов, ведь стоило им вернуться обратно, как хозяин святилища сразу отправился в город по важному делу и больше не появлялся в Яматомори. Теперь же, когда акамэ увидела его в привычном облике, её лицо залил яркий румянец.
Она пришла облегчить свою боль, ещё раз прикоснуться к руке ками, которая усмиряла огонь богини Инари в крови, но вся уверенность вдруг покинула Цубаки, и ей пришлось набраться смелости, чтобы снова заглянуть в зал.
– Чем ты докажешь, что действительно полезна? – спросил Юкио, не спуская глаз с призрака.
– Я… я видела того, кто вербовал ёкаев, и поделюсь с вами догадками.
Хозяин святилища качнул головой, и всем стало понятно без слов: сказанное его не убедило. Он поднял руку, и голубые кицунэби разожглись сильнее, наполняя заброшенный зал жаром.