Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 44)

Имела ли бумага васи достаточную силу, чтобы сохранить воспоминания о недолгом существовании простой девушки по имени Цубаки?

Вздохнув, она всё же оторвалась от созерцания каллиграфии и прошла к расположенному около северного окна низкому столу. Под ним, как и говорила Хару, стоял сундук, покрытый чёрным лаком. Он оказался не заперт: внутри лежали книги и свитки, перевязанные алыми шнурками, а кое-где даже виднелись закладки, оставленные ученицей оммёдзи.

Цубаки достала древние бумаги, разложив их на столе, и ещё раз проверила, закрыты ли все раздвижные двери и окна в читальне. Обычно никто из служителей Яматомори не заходил в помещения, отведённые для оммёдзи, тем не менее она не хотела рисковать.

Поставив свечу рядом с собой, акамэ принялась за изучение выделенных Хару отрывков. В основном попадались общеизвестные легенды о богине Инари, страшные истории о лисах-оборотнях, поедающих своих возлюбленных, или же рассказы странствующих монахов о кицунэби – голубых огнях, зажигающихся на болотах.

Цубаки читала с большим трудом, часто не понимая смысла написанного или пропуская слишком сложные иероглифы, и с каждой новой книгой всё больше осознавала – это не то, что она ищет. Возможно, с самого начала затея походила на поиск иголки на дне реки и в подобных заметках не могло быть сказано ничего тайного об акамэ, но Цубаки всё равно не сдавалась.

Она закашлялась и вытерла белым платком пот, стекающий по вискам. К ночи жар, появившийся после стычки с болотным ёкаем, только усилился, и теперь слова сливались перед глазами в одно чернильное пятно, а щёки и уши пылали так, словно акамэ несколько часов не выходила из бани. Какое-то время пилюля с энергией инь помогала сдерживать этот огонь, но теперь Цубаки и правда рисковала сжечь своё тело дотла.

– Ещё немного… – прошептала она и перевернула очередную страницу. – Я могу больше не попасть сюда, это моя единственная возможность.

В саду послышался шорох, будто кто-то поскользнулся на дорожке из камней, и Цубаки тут же оторвалась от книги. Её сердце застучало где-то в горле, а в нахлынувшей тяжёлой тишине она теперь отчётливо слышала шум в собственных ушах, похожий на морской прибой. Акамэ с трудом сглотнула, прикрыла огонёк свечи руками и затаилась, боясь пошевелиться. Но снаружи больше не доносилось никаких звуков, кроме щебетания птицы, спрятавшейся в ветвях дерева гинко, которое раскинуло крону прямо над крышей читальни.

Среди бесчисленных закладок, оставленных Хару, Цубаки увидела единственную красную, почти в самом низу книжной стопки. Всё ещё не распрямляя спину, она потянулась к необычной отметке и достала покрытые пылью записки, начертанные от руки. Сшитая вместе бумага выглядела старой, и на ней даже не было обложки, поэтому имя автора и название узнать не удалось.

Красной закладкой оказалась отмечена страница, на которой виднелась выцветшая надпись: «Акамэ – истинно видящие. Руководство для мастеров искусства оммёдо».

Сердце забилось быстрее, и Цубаки, забыв об осторожности, вновь поставила свечу на стол и начала читать. На пожелтевших страницах рассказывалось о совете ками, на котором те приняли решение даровать людям божественную помощь в борьбе с миром ёкаев, а также упоминалось о необычных способностях акамэ и о том, как обучать и использовать видящих.

Цубаки стало не по себе: в этих старых записях о таких, как она, говорили с пренебрежением, словно рассказывали об очередном артефакте для изгнания нечисти. Эта несправедливость длилась уже много столетий, и божества оказались первыми, кто поощрил подобное неравенство!

Поскорее перевернув страницу, Цубаки задержалась на ней: сначала показалось, что автор случайно пропустил этот лист, оставив его пустым, но стоило присмотреться, как акамэ увидела проступающие на бумаге тёмно-красные символы.

Она поднесла свечу ближе и, напрягая воспалённые глаза, прочитала: «Руководство для акамэ, написанное кровью столетнего ёкая». Внутри всё перевернулось: если здесь вместо туши и правда использовали кровь магического существа, то никто, кроме видящих людей или по-настоящему сильных оммёдзи, не мог прочесть эту страницу. Вот оно!

«Происхождение акамэ для людей до сих пор остаётся загадкой, впрочем, скрыть правду пожелали сами божества, и никто не может пойти против их воли. Но я, странствующий монах Кимура Ясухиса, посчитал нужным оставить некоторые сведения, которые помогут таким же, как я, понять свою истинную суть».

Цубаки схватилась за край стола и изо всех сил начала всматриваться в написанное, пытаясь понять смысл послания. В затуманенном разуме всплыло имя – Кимура Ясухиса, где она могла его слышать?

«Всё началось с желания ками переломить ход борьбы человечества с тёмными существами – ёкаями, заполонившими Страну тростниковых равнин¹¹⁰. Для того чтобы подарить людям особый дар, божества собрали свою кровь и напоили ею избранных женщин, которые в скором времени должны были разрешиться от бремени. Так родились дети-полукровки, и в жилах их текла светлая энергия, а на лбу каждого такого ребёнка ярко горел символ ками, за что их и прозвали акамэ – „красный глаз“.

Но сила этих детей оказалась непредсказуема, а с возрастом они стали слишком походить обликом на своих божественных прародителей, от чего изображения прекрасных ликов вскоре заполнили святилища, а люди всё чаще возжигали благовония в честь видящих, посчитав их новыми богами.

Тогда божества явились акамэ, чтобы предупредить их о своём гневе, но полукровки увидели в сердцах ками червоточину и не побоялись раскрыть истинные помыслы своих создателей, которые заключались лишь в жажде власти. В том и оказалась страшная сила видящих: от их глаз не могла скрыться ни одна душа, даже если она принадлежала богу.

Разгневавшись и возненавидев непослушных смертных, ками запечатали энергию акамэ, оставив им лишь малую часть, из-за чего срок жизни детей-полукровок сократился и многие из них стали погибать ещё в младенчестве.

В наши дни акамэ рождаются всё реже, а их силы истончаются, как истончается кровная связь с ками. Едва ли вы встретите такого видящего, который впадёт в транс или предскажет будущее: наш удел теперь лишь глаза, что замечают невидимое и зрят в самую суть.

Единственное, от чего божества не смогли избавиться, – это внешность детей-полукровок, которые даже через несколько поколений продолжают рождаться с ликами создавших их ками…».

В саду послышались негромкие шаги. Цубаки оторвалась от чтения и бросила взгляд на дверь сёдзи: от этого мимолётного движения у неё сильно закружилась голова. Акамэ схватила записи, убирая их под ворот косодэ, и поднялась из-за стола в надежде в последний момент выпрыгнуть через ближайшее окно, но перед глазами всё закружилось. Она потеряла равновесие и ударилась плечом о полку с книгами, медленно сползая на пол и попутно хватаясь за деревянные выступы и свитки; всё повалилось вниз.

Кто-то раздвинул бумажную дверь и зашёл внутрь.

Глава 19

Красная нить

Спрыгнув с крыши, Юкио мягко коснулся деревянными сандалиями земли, словно сами потоки воздуха поддержали его. Он бросил быстрый взгляд на Цубаки, которая лежала у него на руках: голова акамэ запрокинулась, тёмные волосы упали на разгорячённое лицо, а руки крепко сжимали ткань косодэ – она была в бреду.

Хозяин святилища прошёл сквозь тории, преодолел каменную дорожку в саду за два прыжка и ворвался в собственный дом, поднимая такой ветер, от которого по комнате разлетелась бумага, до этого лежавшая ровной стопкой на столе. Кэтору сидел у очага и жевал онигири, но, как только увидел вбежавшего кицунэ, тут же вскочил со своего места, уронив на пол недоеденный рисовый шарик.

– Что произошло?!

– Быстрее, футон! – рявкнул Юкио, поддерживая Цубаки за шею. – Неси его сюда!

– Да, сейчас.

Тануки скрылся за расписной ширмой и спустя мгновение вынес оттуда сложенный серый матрас.

– Что с ней, господин Призрак? – спросил Кэтору, раскатывая футон на татами.

– Понятия не имею!

Юкио уложил Цубаки на приготовленное место и поймал её руку. Сжав тонкое запястье, он прикрыл глаза – хвосты за спиной загорелись голубым огнём и зашевелились, плавно покачиваясь из стороны в сторону.

– Ужасающе… Это что, энергия богини Инари? Она заполнила всю комнату! – Кэтору передёрнуло, и он попятился к выходу, где хоть немного веяло прохладой: внутри дома становилось жарко.

– Неужели поздно? – прошептал Юкио и приложил ладонь ко лбу акамэ. – Что ты делала целый день, почему не пришла ко мне сразу?!

– Господин, она же выживет?

Даже Кэтору передалось волнение: он нервно сглотнул, когда увидел потрескавшиеся бледные губы Цубаки, покрасневшие веки, мокрую чёлку, прилипшую ко лбу, и пальцы, сжатые в кулак. Он не мог найти себе места и выкрикнул:

– Точно, вода! Да, я принесу воды из колодца!

Тануки выбежал из дома, захватив у пруда деревянное ведёрко, и направился в сторону торий.

Когда его шаги стихли, Юкио крепче сжал руку Цубаки и поднёс её к губам. Пальцы были горячими, от них пахло тушью и пыльной бумагой, и хозяин святилища оставил два невесомых поцелуя на тыльной стороне ладони акамэ.

Он знал, что подобных ей рано или поздно постигала одна участь – сгореть в божественном пламени от этой необузданной энергии, попавшей в человеческое тело. Так погиб предыдущий акамэ, которого привёл в Яматомори оммёдзи Итиро: однажды мальчик просто не смог сдержать собственную силу и упал замертво. Тогда лекарь сказал, что сердце юноши оказалось слишком слабым для такой могущественной энергии и поэтому остановилось.