Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 41)

Пока бабушка ещё была жива, я часто пряталась в её лачуге от ёкаев и от отца, а она рассказывала мне о большом мире и иногда даже водила в город, где показывала в лавках красивые свитки. Она научила меня быстро запоминать стихи и всегда говорила, что я обязательно нарисую картину, которая будет достойна главного зала императорского дворца.

Цубаки впервые рассказывала кому-то о единственном дорогом человеке, а потому не смогла сдержать печальную улыбку, завершая историю:

– Но никто о ней не заботился, ведь она пошла против семьи, и в год, когда мне исполнилось четырнадцать, зимой бабушка заболела лихорадкой и умерла. Честно говоря, не будь её в моей жизни, я бы никогда не стала такой, как сейчас.

– Кажется, эта женщина родилась по-настоящему смелой, – ответил Юкио и ещё плотнее укрыл акамэ хвостами от ветра. – Вот откуда в тебе упорство и безрассудство.

Цубаки усмехнулась и легонько ущипнула кицунэ за ухо.

Он дёрнулся от неожиданности, но не разозлился – в этом жесте было слишком много теплоты и близости.

– Ты и правда такая, – добавил хозяин святилища, убирая голову подальше от её рук. – Когда вернёмся, давай зажжём благовония для твоей бабушки. Хочу поблагодарить эту женщину за то, что тебя воспитала.

На глаза навернулись слёзы, ведь никто из семьи за три года так и не сходил в храм, чтобы помолиться, и даже не почтил память умершей обрядами. Но если сам Посланник богини Инари зажжёт благовония, то душа бабушки в конце концов сможет обрести покой после стольких страданий.

Густой туман заполнил лесную поляну, а на тёмном небе уже появились первые светлые полосы – забрезжил рассвет.

Цубаки ещё немного полежала, прислушиваясь к размеренному дыханию Юкио, и всё же задремала. Во сне она заглянула в знакомую лачугу на краю деревни и встретила там седую женщину, раздувающую угли в очаге. Рисовые шарики, как и всегда, лежали горкой на низком столе, а комната наполнялась терпкими ароматами свежесобранных трав.

То была первая ночь вне святилища, когда акамэ спала спокойно.

Глава 18

Правда

Спуск с горы оказался тяжелее, чем подъём. К этой части Леса сотни духов люди приближались редко, и потому все ступени, ведущие в обитель Амэ-онны, заросли мхом, а кое-где и вовсе раскрошились. Солнце поднималось с другой стороны склона, освещая Камакуру первыми лучами, а здесь всё ещё царил полумрак.

Аккуратно переставляя ноги в деревянных сандалиях, которые при каждом шаге издавали глухой стук, Цубаки спускалась по каменной лестнице к окраине города. Уходя, она надеялась успеть вернуться в святилище до рассвета, чтобы выполнить поручения старшей мико, но теперь торопиться не было смысла, да и после тайной встречи с Хозяйкой леса ей хотелось лишь убежать, спрятаться.

Цубаки остановилась и присела на зелёную ступень, которую надвое разделяла тонкая трещина с выбивающимися оттуда травинками. Отовсюду ползла тёмная аура и слышался низкий шёпот ёкаев: они прятались за чёрными стволами, чувствуя ауру акамэ и выжидая.

Сегодня Цубаки взяла с собой сильные талисманы, которые хотя бы ненадолго могли защитить её даже в таком опасном месте. Прямоугольные бумажки, спрятанные в карманах и рукавах, нагревались и дрожали, предвещая приближение нечисти. Самые смелые ёкаи уже подползали к ступеням, протягивая лапы в сторону акамэ, но пока не смели пересекать черту.

Она неожиданно взлохматила волосы и опустила голову, разглядывая мшистые узоры.

– И почему всё должно быть именно так?!

Столько лет жить в страхе, терпеть лишения и побои, только чтобы услышать ответ, который вдребезги разбивал и без того хрупкую надежду на свободу.

Без сопровождения Цубаки с трудом добралась до места в Лесу сотни духов, где она вместе с Юкио-но ками останавливалась в прошлый раз. В одной руке акамэ несла тусклый бумажный светильник, а в другой – новый самодельный свиток, который пришлось переписать после предыдущей встречи с Амэ-онной.

Амулеты в её одежде подрагивали от присутствия ёкаев, но всё же поддерживали магический барьер, не позволяющий нечисти приблизиться. Цубаки присела на край поваленного дерева, перегородившего тропинку, и достала из сумки лист бумаги. В темноте горели глаза сотен блуждающих душ, но они не казались враждебными, словно им разрешили только смотреть, но не нападать.

С каждым разом погружение в транс происходило всё легче, и сегодня Цубаки лишь почувствовала неприятное жжение на лбу, тут же возвращая своё сознание в тело. На бумаге тонкие мазки кисти изображали изящный силуэт Амэ-онны, которая сидела на прозрачном троне, закинув ногу на ногу, и держала над собой зонт. В воздухе появились голубоватые следы ауры, и акамэ, уловив уже знакомое ощущение, побежала по тропинке, уводящей в глубь леса.

По зарослям и запутанным тропам пришлось пройти не меньше половины ри, и только тогда Цубаки наконец увидела впереди небольшую аллею из высоких кустов, с ветвей которых осыпались голубые цветы. Магический след обрывался именно здесь, поэтому акамэ, не сомневаясь, пошла дальше.

В конце ухоженной дорожки оказался небольшой зал, созданный из стволов и крон деревьев, что стояли плотной стеной и накрывали это место подобно куполу. Прозрачный трон, который Цубаки нарисовала ранее, действительно стоял с другой стороны, а Амэ-онна восседала на нём и скучающе крутила раскрытый зонтик.

– Цветочек! – Хозяйка леса подскочила и побежала навстречу акамэ. – Я уж было подумала, что ты не смогла улизнуть из своего святилища.

– Доброе утро, госпожа! – Цубаки чуть склонила голову и попыталась вырвать захваченные в плен руки из ловушки Амэ-онны, но та ещё крепче сжала ладони своей гостьи.

– Ну как? Ты отдала письмо?!

Акамэ напряглась и закусила губу: пару дней назад она действительно попробовала протянуть тануки любовное послание от Хозяйки леса, но он только фыркнул и сказал сжечь бесполезно потраченную бумагу в самом горячем пламени.

– Отдала. В последнее время Кэтору-сан очень занят поручениями господина Юкио-но ками, но я уверена: когда он прочтёт письмо, то обязательно отправит ответ.

Радостная улыбка сошла с лица Амэ-онны, словно дождь смыл красивый грим с актёра театра кабуки. Наверняка она всё поняла.

– Ладно, цветочек, вижу, что свою часть сделки ты выполнила, а теперь моя очередь. У меня есть знакомые среди ками, и они очень не хотели отвечать на твой вопрос, но ты ведь знаешь, как я умею убеждать!

Хозяйка леса натянуто улыбнулась и, вернувшись к своему трону, вновь уселась на него.

– Не секрет, что подобные тебе рождаются не только со знаком богини Инари, но и с метками других божеств, которые когда-то давно пожелали помочь людям в борьбе с ёкаями. Так вот, как мне сказали, для всех акамэ способ избавиться от этого дара лишь один.

– Какой же? Говорите скорее! – Цубаки проследовала за Амэ-онной и встала прямо перед троном.

– Ты должна встретить ками или Посланника божества, с силой которого родилась. Только они могут забрать энергию акамэ из твоего тела, но происходит это крайне болезненно. – Последнее слово Хозяйка леса прошептала и наклонилась ближе к своей гостье. – Вместе с силой они заберут глаза и метку: после совершения ритуала бывший одарённый останется слепым и больше не сможет чувствовать ёкаев или любую другую магию.

Цубаки казалось, что кто-то схватил её за шею и начал душить: воздух будто застрял где-то в груди. Настолько сильно её потрясло услышанное.

– Такой ритуал делает ками сильнее, но и на этот случай слишком справедливые верховные божества придумали защиту для людей: забрать магическую энергию у акамэ можно только с добровольного согласия. Всё оказалось просто: тебе стоит лишь подойти к своему лисёнку и выразить желание стать обычным человеком.

В животе что-то закрутилось в тугой узел, и Цубаки с трудом заговорила:

– Неужели это единственный способ избавиться от проклятья?

– Как мне сказали, он и правда один. – Амэ-онна пожала плечами. – Ками одарили людей силой, и им не нравится, когда кто-то хочет от неё отказаться по собственной воле.

Земля уходила у Цубаки из-под ног. Словно попав в непроглядный туман и потеряв любые ориентиры, она растерянно прошептала слова благодарности и побрела в сторону аллеи с голубыми цветами, даже не попрощавшись с Хозяйкой леса.

Что-то зашипело в рукаве и обожгло кожу. Цубаки вырвалась из оплетающих разум тёмных мыслей и достала спрятанный в ткани бумажный прямоугольник, у которого уже почернел правый уголок: магия иссякала, а вместе с ней тлел и сам талисман.

Если она ещё хоть ненадолго задержится на горе, то прогулка может стать действительно опасной. Чтобы взбодриться, Цубаки похлопала себя по щекам, от чего на коже появились красноватые пятна, поднялась со ступеньки и быстрым шагом направилась вниз. Сегодняшние печальные вести не сломают её, как не сломало ничто до этого.

Вскоре крутая каменная лестница закончилась и сменилась заросшей тропой, петляющей по более пологому склону. Впереди уже слышались хрустальные переливы реки, а значит, город был совсем близко. Этот путь оказался явно длиннее того, по которому акамэ ходила вместе с Юкио-но ками, но она выбрала его специально, чтобы не встретить священников или мико, возвращающихся в святилище.

Талисманы нагревали одежду всё сильнее, будто Цубаки держала рядом с кожей раскалённые угольки, и она ещё прибавила шагу, очень быстро выходя к деревянному арочному мосту, перекинутому через полноводную реку, которая разлилась из-за частых дождей.