Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 113)
Инари медленно кивнула и прошла босыми ногами по розовым цветам, и от каждого её шага растения загорались ещё ярче, словно фейерверки в ночном небе.
– Я верил, что вы именно такая, – крикнул Хару и упал на колени позади неё. – Всегда верил, что вы слышите и помогаете нам! Но скажите… Зачем вы создали акамэ, если и сами их ненавидите? Разве честно, что человек рождается с такой силой, которой с трудом может управлять, а потом умирает от переизбытка энергии?
Он думал, что богиня не ответит на дерзкий вопрос, но она повернулась и с сожалением взглянула на него сверху вниз.
– Когда-то мы верили, что сможем помочь людям бороться со злом, одарив самых талантливых из них своей кровью. Но никто не ожидал, что стоит соединить божественное и человеческое, как получится некто, способный заглядывать в потайные уголки каждой души в этом мире, в том числе и в души ками. Акамэ стали нашими судьями: от них ничего невозможно было скрыть. Поэтому их невзлюбили. Но ваши действия этой ночью открыли мне глаза: нести ответственность за хаос должно не только человечество, но и божества, позабывшие о своём истинном предназначении.
Хару не поднимал головы из поклона и почувствовал, что может понять то, о чём рассказала Инари. В конце концов, ками оказались такими же, как и люди: среди них были слабые и корыстные боги, но также немало сострадающих и справедливых. Ошибки совершали все, и оттого ощущение хрупкости усиливалось, но разве не в этом прелесть мира?
– Мы видимся в последний раз, оммёдзи Сато Харука, – произнесла Инари, поднимаясь по каменным ступеням, ведущим из пещеры. – Ты не побоялся помочь мне, поэтому твоя жизнь сложится удачно.
– Спасибо, богиня!
Она ушла, а Хару ещё долго сидел на коленях посреди цветов.
Поверхность священного озера напоминала шёлковую ткань – ровную и гладкую, без единого изъяна, настолько чистую, что, взглянув на неё, можно было разглядеть разноцветные камушки на дне, переливающиеся в неярком свете нежно-розовых цветов.
Вода окутывала два неподвижных тела тёплыми объятиями. Полы одежд, длинные волосы, хвосты – всё опустилось на глубину и застыло, словно свыкаясь с безмятежностью этого места. Лишь изредка мелкие капли срывались с серых ворот торий, стоявших на берегу, и звонко ударялись о камень.
По глади озера прошла мелкая рябь. Что-то мелькнуло голубым светом, пробиваясь сквозь толщу воды, и затухло. Всё повторилось снова. Монета на красной нити, что покоилась на запястье Юкио, мерцала, подрагивала и продолжала волновать поверхность источника.
На глубине послышался тихий треск – амулет раскололся на две равные части, сорвался с руки, подхваченный подводным течением, и опустился на дно. Вырвавшийся на свободу голубой светоч покружился вокруг неподвижных тел, проплыл по дну, создавая лёгкие волны, и метнулся к груди Юкио, проникая внутрь сквозь прилипшую одежду.
На мгновение всё вновь застыло, а тусклый свет погас.
Вдох.
Грудь кицунэ начала вздыматься: сначала прерывисто, неуверенно, но с каждым разом дыхание становилось всё более глубоким, пока не наполнило жизнью телесную оболочку, в которой пребывал на земле Юкио-но ками.
Он распахнул глаза и дёрнулся, тут же заскользив по каменистому дну и погружаясь в воду с головой. Божественный источник исцелял его, медленно возвращая силы, что были потеряны за века, проведённые под гнётом проклятия. Юкио вынырнул, откидывая тёмные влажные волосы назад, и ещё раз вдохнул полной грудью.
– Но как? – проговорил он, оглядывая полностью здоровые руки и видя своё отражение в озере.
Всё было как раньше – его наполняла лишь чистая, неосквернённая энергия ками, из-за которой лицо излучало чуть заметное сияние.
Рядом лежала Эри, опустившись в воду по подбородок. Заметив её, Юкио бросился вперёд и, приподнимая художницу за плечи, прижал её к себе. Он гладил мокрые волосы, стирал капли, скатывающиеся по бледным щекам, и слушал, как слабо, словно из последних сил, билось сердце акамэ.
– Эри!
Уже второй раз он наблюдал эту картину. Ту, что каждую ночь мучила в кошмарах: она в его руках, но ничего нельзя сделать… Совершенно ничего.
– Очнись, я прошу тебя.
Но она не открывала глаз. И лишь еле слышный стук в груди говорил о том, что душа Эри всё ещё находилась внутри.
Юкио обнял её и погрузился в озеро, позволяя воде вновь сомкнуться вокруг них. Акамэ лежала на его плече и выглядела умиротворённой, словно ещё немного, и пробудится ото сна. Мелькнувшая надежда разбивалась на осколки: если не поможет священный источник, в котором они оказались, то не поможет ничего.
Закрыв глаза, Юкио попробовал передать Эри хотя бы каплю своей энергии, но и сам всё ещё был слишком слаб, а потому провалился в беспокойный сон.
Она шевельнулась в его руках, и кицунэ сразу пробудился.
Наверное, он мог сравнить этот момент с тем днём, когда впервые после перерождения Эри столкнулся с ней у святилища Яматомори. Прошло так много лет с их последней встречи, но он всё ещё помнил её запах, её силуэт, её голос, и воспоминания с такой силой нахлынули на него, что Юкио собирался броситься вверх по ступеням и, откинув все приличия, прижать к себе акамэ настолько крепко, насколько возможно.
Тогда он не сделал ничего из того, о чём мечтал, но сейчас, видя перед собой озадаченный взгляд Эри, он не выдержал и опустил лицо ей на плечо, вдыхая знакомый аромат.
– Я чуть не сошёл с ума, – заговорил он, касаясь носом шеи художницы и сжимая в ладонях одежду на её спине. – Думал, ты больше не очнёшься.
Она всё ещё молчала, потрясённо оглядывая Юкио и пещеру, в которой оказалась.
– Я так люблю те…
– Кто вы?
Этот простой вопрос, заданный самым желанным в мире голосом, заставил Юкио замереть на месте и беспомощно раскрыть губы в попытке подобрать слова. Почему она смотрит на него словно на незнакомца? Почему в её взгляде мелькает недоверие и испуг?
– Ты меня не помнишь? – спросил он, всё ещё не выпуская её из объятий и всё ещё надеясь, что это ошибка. – Хацу Юкио, твой…
Он помедлил, размышляя над тем, кем же они являлись друг для друга. Ками и ёкаям не требовались никакие особые статусы в отношениях: они просто были вместе, не придавая значения мелочам, но для людей всё обстояло иначе.
– Простите, я правда совершенно ничего не помню.
Эри виновато улыбнулась и отстранилась от Юкио, словно такая близость заставляла её чувствовать себя неловко. Выбравшись на берег из воды, она присела на камни и приложила руку ко лбу.
– В голове пустота, чистый лист.
Каждое слово Эри заставляло кицунэ проваливаться в бездну, хлестало розгами по сердцу, оставляя глубокие рубцы. Именно в тот день, когда он вновь обрёл жизнь, получил второй шанс, счастье ускользнуло, как вода, набранная в ладони, и всё вернулось на свои места. Он – ками святилища Яматомори, нелюдимое божество, а она – обычная девушка, не знающая о его существовании.
– Простите ещё раз, – вздохнула Эри и подняла на него ясный взгляд. – Это так странно – совсем ничего не помнить. Вы спасли меня? Мы были знакомы?
Она заметила его хвосты, до сих пор лежащие в воде, и прикрыла рот руками: по пещере эхом раздался громкий возглас.
– Неужели вы кицунэ? Я никогда даже не думала… Нет, я представить не могла, что нечто подобное существует! Я ведь не сплю? Это непохоже на сон.
– Это не сон, – сказал Юкио, и улыбка коснулась его лица. Цубаки была такой же, как и всегда, – яркой, словно цветок камелии среди снега, и шумной, как ребёнок. – Кажется, мы попали в передрягу, и кто-то оставил нас в этом священном источнике восстанавливать силы.
Эри вскинула брови и зачерпнула воды в ладонь, внимательно рассматривая её в неярком свете и поднося к губам, чтобы попробовать.
– Вода сладкая, – заключила она и обернулась, восхищённо оглядывая тории и мерцающие цветы. – Похоже, мы и вправду в месте, принадлежащем богам.
Именно это лицо и удивительную тёплую улыбку Юкио не мог забыть. Не важно, сколько раз Эри потеряет память, сколько раз переродится, он обязательно найдёт её и позаботится о ней.
– Думаю, нам пора выбираться отсюда. – Кицунэ вышел из воды и недовольно осмотрел порванное влажное кимоно. – Пойдём!
– Постойте! Заранее прошу прощения за вопрос, но кто мы друг другу? – Она схватилась за край его одежды. – Я могу вам доверять?
Эри поджала губы, словно только что осознала свой поступок, и отпустила Юкио, убирая руку за спину. Она выглядела потерянной.
– Я твой… Я хранитель вашей семьи и живу в святилище Яматомори.
– Хранитель? – Эри медленно качнула головой. – Понятно.
– Можешь идти?
– Да, кроме головы, ничего не пострадало.
Юкио задержал взгляд на художнице: она смотрела на камни, запустив руку в волосы, но мыслями как будто находилась не здесь. Кажется, она совсем ничего не помнила и пыталась отыскать хоть какую-то зацепку, но, судя по беспомощному выражению лица, не находила. Какой бы ни оказалась причина потери памяти, он хотел попробовать помочь Эри, но для начала нужно было вернуться в свои владения.
Взяв её за запястье, Юкио двинулся в сторону ступеней, ведущих из пещеры.
На ветвях сакуры, что росла в личном саду хозяина Яматомори, уже появились нежно-розовые почки. Ещё несколько дней, и дерево нарядится пышными цветами, а ещё через несколько начнёт рассыпать лепестки, которые ковром накроют всё вокруг: каменные дорожки, пруд, даже низкий столик в доме, стоящий у самого окна.