Александр Зимовец – Реликварий (страница 6)

— А уже известно, что это за позиции?

— Более или менее, — ответила Ферапонтова. — Смотрите, вот карта, которую начертил мой брат.

Она разложила на столе, который некогда служил мастеровым обеденным, свернутый в рулон лист бумаги, на котором тонкими линиями очень схематично был набросан план территории.

— Вот здесь вход, — сказала она. — От него тоннель идет вверх, на поверхность.

— Поверхность? — переспросил Герман. — Мне казалось, миры-осколки — это всегда нечто вроде подземелий, из которых нет выхода.

— Обычно — да, — Софья кивнула. — Но это… это не просто осколок. Это почти полноценный мир — там есть небо, есть жизнь. По крайней мере, мой брат так считал. Это уникальное место, и я так мечтала побывать там…

Она замолчала на секунду, и лицо ее приобрело до того одухотворенное выражение, что Герман невольно залюбовался им. Да, она была подстать своему брату — настоящей романтичной первооткрывательницей. Вот только не помешает ли это делу? Герман предпочел бы, чтобы его проводником был человек с холодной головой, вот только где ж его возьмешь? Люди с холодными головами служат по финансовой части, а не исследуют внеземные миры. Если хочешь туда отправиться, волей-неволей придется иметь дело с романтиками.

Они покинули казарму, и снова вышли на мороз. Небо затянуло тучами, повалил крупными хлопьями снег, и Софья слегка поежилась под легкой шубкой.

— Скажите, — Герман слегка понизил голос, — а вы как думаете: всем этим людям можно доверять?

Она в ответ лишь пожала плечами.

— Этих людей подбирало ваше начальство. Полагаю, вам следовало бы задать этот вопрос ему.

— Разумно. Просто поймите меня правильно: эта экспедиция для меня самого большая неожиданность.

Софья смерила его взглядом.

— Мне сказали, что вы — человек, которого неожиданностями не удивишь, — произнесла она. — Человек, который найдет выход из любой, самой сложной ситуации. Возможно, они ошиблись…

Герман взглянул на нее слегка удивленно. Откуда вдруг в этой тихой барышне прорезался такой ядовитый тон?

— Знаете, я хотел сказать… мне очень жаль, что с ним все так случилось, — проговорил он, и ему вдруг сделалось неловко, словно он сказал глупость.

— Не надо этого, — Софья в ответ лишь поморщилась. — Не надо этого формального выражения соболезнований. Я не люблю всю эту фальшь.

— Но почему вы..? — переспросил Герман, растерянно взглянув на нее.

— Вы один из тех, кто поверил в то, что это он убивал людей, — произнесла она, чуть отвернувшись.

«Но его вина в смертях людей в самом деле была» — хотел ответить на это Герман, но почувствовал, что это не лучшая идея, и климат в их команде такой ответ, пожалуй, не улучшит.

— Мы были введены в заблуждение, — проговорил он. — Но меня тоже ложно обвиняли в убийствах, в том числе, и в преступлениях флороманта, так что я знаю, каково это.

— В самом деле? — Софья с удивлением подняла на него глаза.

Герман в ответ кивнул.

— Поверьте, я осознаю, что ваш брат был выдающимся человеком. Очень жаль, что его сейчас нет с нами.

— С ним было бы проще, — она кивнула. — Но…

Она развела руками.

— Ничего, — Герман постарался, чтобы его голос звучал как можно теплее и убедительнее. — С вашими знаниями и с возможностями Корпуса мы обязательно туда доберемся. Кстати, вы знаете, что там могут быть за артефакты? Хотя бы в общих чертах?

Она покачала головой.

— Никто не знает. Но ведь это же здорово, правда? Значит, там может быть что угодно. Эльфы очень многое умели, особенно по части мирных искусств: управлять погодой, воссоздавать уничтоженные вещи, создавать искусственных существ в помощь. И все это, не используя силу крепостных, представляете?

— Но почему тогда они от всего этого отказались?

— Все это не смогло защитить их от нашествия демонов. Они оказались перед ним почти что беззащитными — прямо как мы. И только новый бог спас их — и продиктовал свою волю. Иногда мне кажется, что это было очень жестоко: заставить целый народ отказаться от своей прежней культуры, от своего природного волшебства… но что мы знаем об их истории, чтобы судить? Они сами-то уже почти ничего не знают.

Она вздохнула, и несколько мгновений они просто молчали, любуясь тем, как падают снежные хлопья, а навстречу им, вверх, поднимаются облачка пара от их дыхания.

— Почему вы согласились нам помогать? — спросил Герман

— Я не просто согласилась, — ответила она. — Я сама вышла на князя и передала ему бумаги брата. Вся эта экспедиция — моя идея.

— И все же… для чего?

— Как же вы не понимаете? — она взглянула на него, и Герману показалось, что она вот-вот всхлипнет. Однако барышня удержалась.

— Это память о нем, — прибавила она. — Я считаю, что лучшей памятью о человеке будет не статуя из бронзы… тем более, боюсь, что после всего… статую Ильи никто не поставит. Так вот — не статуя, а завершение дела всей жизни этого человека. Триумфальное завершение, понимаете? Но я бы не смогла сама. У меня нет ни денег на все, что нужно, ни достаточных сил в магии. Если уж он сам долго не решался, то куда мне… Я обратилась к одному родственнику, он заместитель губернатора, я думала, что смогу пробиться к губернатору, но тот неожиданно посоветовал мне обратиться к князю Оболенскому. Признаться, я не думала, что мой проект заинтересует жандармов. С чего вдруг? Где экспедиции по мирам, и где жандармы?

— Напрасно вы, — вставил Герман. — Наше ведомство имеет самые неожиданные интересы и покровительствует прогрессу в различных сферах.

— Корпус жандармов? Покровительствует прогрессу? — она усмехнулась, но затем, видимо, решила, что замечание могло обидеть Германа, и осеклась.

— Конечно, — мягко ответил он. — Мы на стороне творчества и прогресса. В пределах разумного.

— Но я не думала, что настолько. Князь тут же велел выделить мне деньги, приставил своих людей, огородил здесь все. Я сперва была очень удивлена. Впрочем, все объяснилось, когда меня ввели в эту вашу… масонскую ложу.

— Мне кажется, вам не особенно нравятся идеи Оболенского.

— Скорее они мне безразличны. Но я не против помочь ему в его деле. Если он борется с теми, кто погубил Илью, значит я с ним заодно.

Ее глаза при этих словах сверкнули злым огоньком.

Секунду спустя раздался адский скрежет, воздух наполнился зловонным дымом, и мимо них, рыча и громыхая, проехал самоход Ульрика. Сам он, радостный и еще более грязный, высунулся из верхнего люка и победоносно взвизгнул.

— Работает! Барышня, работает! Пошла-таки, родимая!

— Пойдемте, — сказала Софья, приложив к носу платок. — Пойдемте за ним. Если машина работает, то мы можем попробовать активировать портал.

— Прямо сейчас? — удивился Герман. Он думал, что подготовка займет несколько дней минимум.

— Просто попробуем, — пояснила она. — Конечно, сейчас еще ничего не готово, жандармы не прибыли, большей части приборов еще нет, каналы не настроены. Мы просто заглянем внутрь — и сразу же назад. Ну же, можно?!

Герман видел, как горят у нее глаза и подрагивают пальцы. Она была похожа на ребенка, жаждущего заглянуть под рождественскую елку.

— Конечно, можно, — он улыбнулся. — Пойдемте, мне и самому не терпится взглянуть.

Глава четвертая, в которой гаснет свет

Сперва на снегу появилась вытоптанная дорожка, представлявшая собой ровный — насколько это возможно — круг. Затем круг пересекли несколько хорд. Рисовала Софья — просто вытаптывала фигуру в снегу, выверяя тщательно каждый шаг. В узор оказались ловко вписаны сохранившиеся колонны стеклянного портала, выстроенного некогда Пудовским.

Прочие члены группы стояли вокруг, с интересом глядя на то, что она делает. Ульфрик напряженно раздувал ноздри, время от время одергивая свой странноватого покроя короткий кафтан. Поручик Бромберг со скучающим видом ковырял снег носком сапога, а его товарищ поигрывал саблей в ножнах. Виктория куталась в шубу, а вампир делал какие-то записи в блокноте.

— Это сработает? — спросил Герман. — Такой недолговечный рисунок…

— Да, конечно, — ответила она, аккуратно опуская ногу в снег. — Рисунок — просто проекция четырехмерной магической конструкции. Вполне сойдет и такой, только надо осторожнее…

Он ловко выпрыгнула из вычерченной фигуры и стала ходить вокруг, расставляя в узловых местах знакомые уже Герману параболлические башенки.

— Долго еще ждать? — спросила Пушкина с легким раздражением голосе. — Здесь холодновато, я не желаю простудиться.

— Еще немного, — ответила Софья, тщательно устанавливая пирамидальную башню и сверяясь с потертым блокнотом — должно быть, принадлежавшим еще ее брату. — Вот здесь и еще одну вон там. Потом можно будет подавать силу…

Она остановила еще одну башенку, затем немного отошла, рассматривая всю конструкцию, как художник смотрит на холст издалека, чтобы оценить общую композицию.

— Кажется, все, — произнесла она задумчиво. — Можно начинать. Давайте подгоним машину.

— Прямо машину? — переспросил Герман. — Думаете, стоит сразу с нее начинать?

— Там может быть не пройти без нее. Кроме того, если там завал, хотелось бы посмотреть хоть немножко поглубже…

— Ну, если это неопасно…

Герман чувствовал себя глупо. Вроде бы, экспедицией руководил он. Однако, Софья держала все нити в своих руках, и это было естественно, ведь она знает об этом чертовом Реликварии больше всех остальных, вместе взятых. Вот и выходит, что он идет у нее на поводу.