Александр Зимовец – Реликварий (страница 35)

Удар! Еще удар! Огненное лезвие врезается в защиту с россыпью искр. Ледяное оставляет ворох снежных отломков. Ничего не выходит!

А единое существо, питаемое силой двадцати духов, уже растет, ворочается в своем эфирном коконе, готовое вот-вот вырваться на поверхность и приняться за дело. Вот уже задрожала сама ткань мира вокруг, вот уже Герман уловил — и опять не ушами — его зловещий истошный крик…

Но тут раздался грохот и один из нападавших дернулся, доспехи его осыпались вниз неопрятной горкой. Прочие тут же ринулись в разные стороны. Они быстрее Германа сообразили, что торчать дальше в дверях опасно.

Тем не менее, одно из них не успело скрыться в зарослях и тоже разлетелось на части после новой грохочущей вспышки. Не прошло и нескольких мгновений, как поляна перед входом в павильон была совершенно пуста, и лишь несколько валяющихся тут и там черных пластин напоминали о недавней битве. Герман подошел к дверям и выглянул. Уже почти совершенно стемнело, и в сизых сумерках растворялось облачко порохового дыма.

— Эх, матерь кротокрысья тебя побери! — раздался из зарослей знакомый низкий голос. — Мы уж не думали, что ты оттуда и вылезешь.

Глава двадцатая, в которой пир выходит не слишком веселым

— И тут они мне говорят: «Поворачиваем-ка, чертям собачьим, назад!», — проговорил гном с усмешкой. — Обосрались все! Ну, скажи, Мальборк, разве не было этого?!

— Я бы попросил вас, Ульрик, подобным образом не выражаться, — ответил вампир, поморщившись. — В особенности, при дамах.

Они сидели за длинным черным столом в столовой Кайрона, покрытом тонкой полупрозрачной скатертью. К моменту, когда они явились в его обитель, здесь готовы были уже и блюда с закусками, и чаши с вином, причем, на всю честную компанию, хотя Герман всего раз упомянул в разговоре со старым эльфом о своих товарищах.

— А я у дам всячески прошу прощения, — гном пьяно икнул. Эльфийское вино, которого он и выпил-то всего ничего, подействовало на него явно сильнее, чем на всех прочих. А может быть, сказывалась усталость. Слепой зверь сидел у него на коленях и, кажется, не желал покидать своего хозяина ни на минуту.

— И вовсе никто не обо… не испугался, — прибавил господин Воскресенский, поставив на стол чашу с вином. — Просто, когда появились эти белые немочи, то у меня возникла мысль, что не стоит ли лучше подождать, пока они исчезнут, а потом уж продолжать путь. Да и не вы, господин Ульрик, убедили меня в обратном, а госпожа Пушкина.

Действительно, судя по рассказам товарищей, которые то и дело перебивали друг друга и уточняли сказанное, выходило, что дорога их вышла не менее опасной, чем у Германа с Софьей. Сперва Виктория едва не сорвалась в пропасть, оступившись на скользкой и узкой лестнице, по которой они спускались на дно ущелья. Затем уже там, на дне, наткнулись они на какую-то бесконечную процессию в белых плащах.

Она пересекала тропу, по которой пролегал их путь. Если приглядеться, то было видно, что существа, составляющие процессию, это и не люди, и не эльфы, а некто, совершенно непохожий ни на одну известную расу. Чрезвычайно бледные, с неестественно вытянутыми конечностями и непропорционально большими глазами, они вызывали страх и отвращение. Они шли и шли нескончаемым потоком из одной пещеры в другую, и обойти их, на первый взгляд, было никак невозможно.

Вампир и эльф были за то, чтобы отправиться искать другой проход, но остановила их Виктория. Под влиянием ее убедительности вампир попробовал переместиться на один уступ прямо над головами идущей процессии, затем на другой, и постепенно выяснил, что вдоль скалы проходит небольшая козья тропка, которая, при известной ловкости, позволит эту толпу, все-таки, обойти. Вот только велик был риск попасться им на глаза, потому что тропка с земли просматривалась отлично.

Однако же, когда вчетвером они двинулись друг за другом по этой тропке — на дворе были предрассветные сумерки, так что можно было остаться и незамеченными — то обнаружили, что никто в этой процессии даже не думает поворачивать голову в их сторону. Так и миновали ее благополучно.

Позднее Мальборк предположил, что это могла быть и вовсе иллюзия, и рискни они пойти напролом, то просто прошли бы через толпу в белых одеждах, как нож сквозь масло. Но сам же при этом согласился, что проверять было не очень разумно.

После этого снова нашлось применение талантам Мальборка, но уже другим. Дальше по дороге они оказались в длинной пещере, а дойдя до ее середины обнаружили, что она перегорожена тяжелыми металлическими воротами, запертыми хитрым замком.

Судя по их рассказам, Герман понял, что замок этот был примерно того же рода, как и тот, которым запирался павильон над библиотекой. Вероятно, сам бы он его открыл довольно быстро, ориентируясь на силовые линии. Но Германа с ними не было, и никого другого, кто мог бы эти линии почувствовать, тоже.

Потому вместо этого вынуждены были прибегнуть к логике. Сперва они обследовали пещеру и нашли на стенах ее и даже на потолке письмена и рисунки. Эти-то письмена навели Воскресенского на некоторые мысли: как будто главы из эльфийской истории здесь были в неправильном порядке, и если расставить в правильном, да еще понять, что именно пропущено…

Они сели с Мальборком при свете небольшого огонька, созданного Викторией, стали разбирать надписи. Воскресенский переводил, вампир сопоставлял, предлагал кое-какие идеи, потом проверял их. Затем они попросили Викторию, как наиболее сильного мага, влить немного силы в некоторые элементы ворот. Три раза ошиблись, на четвертый ворота раскрылись. После этого было еще несколько часов пути и утомительный подъем по лестнице, но тут уже обошлось почти без приключений.

Когда Кайрон выслушал эту историю, он взглянул на Воскресенского пристально.

— Там были не простые письмена, — произнес он. — Я знаю то место, о котором вы говорите. Вы ничего бы не поняли в тех письменах, если бы не знали хорошо историю рода Гарумис. Вы, стало быть, ее изучали?

— Я? — переспросил Воскресенский. — Я — нет… вот госпожа Ферапонтова изучала… она рассказывала мне кое-что…

— В самом деле? — Кайрон переспросил с недоверием и хотел, кажется, еще вставить какое-то скептическое замечание.

— Ой, ладно, вся эта хрень уж позади, да и хорошо, — произнес гном, потянувшись и явно с некоторым трудом удержавшись от того, чтобы рыгнуть. — Сейчас храповицкого немного задавим, ну, а на рассвете, с новыми силами, как-нибудь всю эту дрянь одолеем, которая в той башне. Вы же, Софья Ильинична, проход-то туда расчистили?

— Да, — Софья кивнула. — Я машину остановила неподалеку совсем от башни. Дальше уж в одиночку двигаться не решилась. Кто знает, что там? Но остатки зарослей мы мигом разметаем, а можно и попросту пешком через них пройти.

— Ну, и славно, — гном кивнул. — Тогда остаток ночи доспим, а там и марш. Глядишь, к завтрашнему вечеру уже из этого осколка выберемся. Знали бы вы, до чего мне здесь надоело…

— Я не вполне уверена, что у нас есть эта ночь, проговорила Виктория. — Здесь так жарко, и вообще…

Она взглянула на Германа со значением — про вистернию она своим спутникам так и не рассказала, но поторапливала их все время именно по этой причине.

— Может быть, нам в самом деле отправиться прямо сейчас? — спросил Герман Кайрона.

Тот в ответ покачал головой.

— Ночью духи, стерегущие башню, ночью сильнее.

— Но у нас же есть… ключ? — проговорил Герман, демонстрируя браслет, который он едва мог держать в руках, хотя теперь жар от него и стал как будто поменьше. Или, быть, может, сам он к жару привык?

Кайрон протянул руку и потрогал браслет на руке у Германа. Тот тут же снял браслет и протянул Кайрону, а тот чуть сжал его в руке и на глазах у него появились слезы.

— Не так я мечтал снова встретиться с ней, совсем не так, — проговорил Кайрон.

— Боюсь, у меня не было выбора… и у нее, — виновато ответил Герман.

— Нет, что вы, я вас не виню, — Кайрон протянул ему браслет обратно. — Это нужно было сделать, иначе все было бы напрасно… Тем не менее, ночью туда идти все равно не следует. Да и в саму башню сможет войти только один из вас, помните об этом.

— Тот, у кого будет браслет? — переспросила Софья.

Кайрон кивнул.

— Да, профиль Тиу… он откроет в башне почти все двери. Но я бы советовал, чтобы браслет, все же, нес именно тот, кому Тиу его отдала. Без этого… могут быть определенные сложности.

— Что ж, тогда именно я туда и пойду, — сказал Герман. — Я, собственно, так и думал с самого начала.

— Я считаю, это нужно сперва обсудить, — проговорила Софья с взволнованным видом. — Если нам нужно определить, кто именно станет хранителем башни… Это очень ответственно…

— Я уже все решил, — сказал Герман. Надо сказать, что решил он это, пока поднимался по лестнице, хотя до конца и не был уверен в своем решении.

— И что же именно? — уточнил Воскресенский.

— Хранителем стану я, — ответил Герман. — Я руководитель экспедиции, и я не имею права отправлять туда кого бы то ни было.

— А если кто-то вызовется сам? — спросил Воскресенский.

— Даже в этом случае. А вы хотели бы вызваться?

— Признаться, да… — начал, было, он, но Кайрон его перебил.

— И речи быть не может, — сказал он. — Вы Alta Varisa, вы даже войти не сможете в башню, и, конечно, камень не будет вам подчиняться, даже с ключом. Это совершенно исключено, вы только все окончательно разбалансируете. Неужели вы не понимаете, что эта башня с самого начала строилась так, чтобы ни один эльф из клана, враждебного нашему…