Александр Зимовец – Реликварий (страница 19)

— Даже если и так… — эльф покрутил в руках трубку, — я не вижу ни одной причины, чтобы так рисковать.

— Машина понадобится нам на той стороне, — вступил в беседу Герман. — Вот веская причина.

— Так-то оно так… — произнес Воскресенский задумчиво. — Но мы можем справиться и без нее. Как вы думаете, Софья Ильинична, далеко отсюда уже до самого Реликвария?

— Нет, — ответила она. — Он должен быть совсем рядом. После моста до него не более версты.

— Ну, вот видите, — эльф удовлетворенно кивнул. — Версту через заросли мы пройдем и так. Конечно, придутся их прорубать, времени уйдет куда больше, но разве мы торопимся?

— Мы. Топопимся, — проговорил Герман. Его начинало раздражать, что все вокруг не ставят его в грош и обсуждают его приказы.

— Но позвольте узнать, почему это вдруг? — спросил эльф. Рядом с ним как-то сам собой возник Мальборк, вроде бы просто скучающий и фланирующий, но чувствовалось, что он тоже хочет услышать от Германа ответ на вопрос.

— Потому что от результатов нашей экспедиции зависит очень многое, — проговорил Герман. — Потому что этих результатов ждут очень серьезные люди. И особенно они их ждут сейчас, когда неизвестно, что именно с нашей экспедицией случилось, и там наверняка подозревают, что она погибла.

— И точно нет никакой другой причины? — спросил эльф.

— А вам мало этой?

Некоторое время они внимательно смотрели друг на друга.

— Я все равно против, — сказал он, отводя глаза. — Это безумие — тащить такую махину через мост. С краю еще ладно, но когда машина окажется на середине… вы представляете, какая там будет нагрузка?

— Я не инженер, — Герман пожал плечами. — Про нагрузку ничего сказать не могу. Если вы можете провести какие-то расчеты, хотя бы приблизительные, буду вам очень признателен.

— Да какие там расчеты, просто здравый смысл… — проговорил эльф, а затем махнул рукой и отошел в сторону.

Несколько секунд вся компания молчала, глядя на то, как алое солнце все ближе склоняется к горизонту. Долго раздумывать было нельзя, нужно было что-то решать.

— Если вы ни на что не можете решиться, я проведу машину по мосту сама, — сказала Софья, сдув с лица непослушную прядь.

— Перестаньте! — ответил Герман. — Вы даже не знаете, как она управляется.

— С чего вы взяли?! — вспылила Софья. — Вы не приставляете, где я бывала и чему училась. Поверьте, гномий самоход я вижу не в первый раз. Конечно, я не такой опытный водитель, как мастер Ульфрик, но на то, чтобы провести машину двести метров по прямой, моих способностей вполне хватит.

С этими словами она решительно направилась к машине, а Ульфрик выскочил перед ней и загородил свою любимицу руками.

— Эй, вы чего! — воскликнул он. — Ваше благородие, скажите ей! Они и сама угробится, и машину угробит! И мост!

— Софья Ильинична, в самом деле, — начал Герман. — Если уж пересекать этот мост на машине, то пусть это делает тот, кому положено.

— Нет, я этого делать не буду, — решительно заявил гном. — Вы говорите, что вы не инженер… а я, вот, инженер! И я даю процентов семьдесят вероятности, что под моей машиной этот мост развалится. Семьдесят процентов — это много.

— Вот видите?! — проговорила Софья, уже сидя на броне и обернувшись к Герману. — Никто не хочет брать ответственность на себя. А время идет.

Она решительно направилась к люку, а когда Герман попытался схватить ее за запястье, то его тряхнуло и отбросило в сторону. Магия! Знаменитый защитный прием, который некоторые благородные дамы используют, чтобы безопасно ходить по темным улицам. Но применить его к нему! К руководителю экспедиции!

Герман приподнялся на покрытой травой земле, готовясь впустить в себя силу и хорошенько приложить обнаглевшую девчонку. Но едва набрал ее совсем немного, как машина гнома уже взревела, немного поворочала гусеницами туда-сюда, а затем решительно направилась на мост. Гном встретил это событие серией отборных ругательств, в которых противоестественное сношение с кротокрысьей матерью было наиболее пристойным из упомянутых занятий. Казалось, еще секунда, и он бросится прямо под гусеницы машины, стараясь ее остановить. Не позволил ему этого сделать Воскресенский, крепко схвативший гнома за плечи.

Машина въехала на мост, и Герман решил, что теперь уж магию лучше не применять. Пусть попытается.

Вся компания застыла в начале моста, всматриваясь в удаляющуюся корму гномьего самохода.

Первое «крак!» раздалось, когда машина преодолела около трети моста. Это было не очень-то громко, но вызвало такую ощутимую вибрацию, что Герман едва не подпрыгнул. Ощущение было чудовищно неприятное: словно треснул сам мир вокруг. В первую секунду он даже не понял, что звук исходит именно от моста, а когда понял, то весь похолодел, несмотря на жар, разлитый в закатном воздухе.

— Назад! — крикнул он, выбежав на коричневые плиты моста. — Софья! Назад! Задний ход!

— Нет! — подскочивший Воскресенский закрыл ему рот. — Вы ее погубите! Езжайте быстрее!

Герман вырвался из объятий эльфа и уставился на силуэт машины, ползущий вдоль моста, ухватившись при этом за холодный камень балюстрады. Машина не сбавила хода, но ехала она очень медленно, и до противоположной стороны ей было еще очень далеко. Если мост начнет рушиться прямо сейчас…

Стоявший рядом гном побледнел и размашисто перекрестился. Интересно, за кого он больше переживает: за Софью или за свою машину?

Второе «крак!» было намного громче и продолжительнее, и пришлось оно на тот момент, когда гномий самоход оказался уже на самой середине, в самом тонком и слабом месте. «Крааак!».

На секунду Герману показалось, что мост уже рухнул, и все кончено, но оказалось, что это вовсе не так, однако конструкцию пересекла зловещая трещина, а несколько камней выпало и летело сейчас в пропасть.

Но хуже всего было другое: всего секунду спустя после того, как зловещий треск прозвучал вторично, машина замедлила хода, а затем и вовсе остановилась. Выглядело это так, словно она вязнет в липкой влажной земле. Двигатель взревел, гусеницы закрутились, но машина стояла на месте.

— Магия… — проговорил гном, не в силах отвести взгляд от происходящего. — Матерь всех демонов, да это же магия, ее что-то удерживает!

Герман уже понял и без него. Подключив свое новое зрение, он отчетливо увидел черные канаты, перетянувшие машину в нескольких местах и пригвоздившие ее к мосту. Кажется, нечто подобное видел и вампир, внимательно всматривавшийся вперед.

— Вы можете что-то сделать с этим, Мальборк?! — Герман подскочил к вампиру и схватил его за холодную руку.

— Я… хм… далековато… — проговорил тот. — Я попробую, конечно…

Герман и сам чувствовал, что далековато. Будь он сейчас прямо возле машины, было бы куда проще. Он чувствовал, что может влить силу концентрированным потоком, и путы разорвутся. Наверное. Если чутье его не обманывает.

— Виктория, а вы? Вы можете?

Она помотала головой.

Машина снова взревела двигателем. Казалось, вот-вот она вырвется из сжимающих ее тенет, однако мгновение спустя ее захлестнул еще один канат, окончательно приковавший к плитам моста.

В этот момент раздалось новое «крааааак!» и ветвящаяся трещина подобралась к самым гусеницам машины, а мост ощутимо задрожал.

То, что Герман сделал в следующий миг, было неожиданным даже для него самого. Пожалуй, если бы на это решился кто-то еще из стоявших рядом, он назвал бы такого человека идиотом и попытался бы остановить. Но так или иначе он резко, прямо с места рванулся бегом, перепрыгивая через шоколадного цвета каменные плиты и стараясь не замечать того, как они ощутимо подрагивают под его подошвами.

— Охохонюшки, барин, дурья твоя башка, — только и смог сказать на это Внутренний Дворецкий.

Герман же бежал, не глядя по сторонам и видя перед собой только приближающуюся корму самохода. Машина рычала и рвалась, двигатель, похоже, был на пределе и грозил выйти из строя. Не добежав нескольких шагов, Герман почувствовал, как каменная поверхность уходит у него из-под ног, и едва успел отпрыгнуть в сторону, когда небольшой кусок моста, на котором он стоял мгновение назад, рухнул в реку.

Путы он перерубил всего несколькими короткими движениями: раз! — и куски черного каната разлетаются в разные стороны, истаивая где-то за балюстрадой. Два! — и точно также лопается, словно слишком сильно натянутая тетива, другой канат. Три! — и вот уже машина почти свободна, она уже едет, только медленно…

Мост трясся уже не переставая, а трещины ползли через плиты, словно разрастающиеся побеги смертоцвета: быстро и неумолимо. Герман старался не думать о том, что все может рухнуть в бездну в любую секунду. Просто разрывать черные канаты, один за другим.

Наконец, последний канат лопнул и машина рванулась… вот только подвело их то, что, пытаясь вырваться из ловушки, Софья, видимо, вертела руль из стороны в сторону. Самоход двинулся не прямо, а вбок, и мгновение спустя с грохотом уперся в баллюстраду, с которой тут же свалилось украшение, похоже на огромного черного орла, раскинувшего крылья, отмечавшее, должно быть, середину моста.

— Вправо! — проорал Герман, вскочив на броню самохода и вцепившись в выступающий поручень. — Вправо, черт вас возьми, кротокрысья матерь!

Мотор снова взревел, самоход двинулся чуть назад, и снизу раздался отвратительный звук осыпающегося камня. Заверещал гномов питомец, забытый, видимо, внутри машины, вскрикнула отчаянно Софья.