Александр Зимовец – Реликварий (страница 20)

«Крааааааагрх!» — целая срединная секция моста начала рушиться в пропасть буквально секунду спустя после того, как машина, все-таки рванулась вперед и съехала с нее. Герман старался не оборачиваться и не смотреть, что происходит сзади. В какой-то момент ему показалось, что до него донесся крик с той стороны пропасти: должно быть, кричала Виктория. Он смог посмотреть туда только после того, как самоход доехал почти до самого конца моста и встал уже в явно безопасном месте.

Посреди моста образовался провал длиной в несколько метров, и подходить к самому его краю решился бы только самоубийца: было очевидно, что одно неосторожное движение может обвалить еще пару метров полотна.

Несколько фигур застыли на той стороне пропасти. Солнце уже почти село, на черной блестящей поверхности балюстрады играли последние алые его лучи.

Софья заглушила мотор и выглянула из люка. Была она бледной, и руки у нее тряслись так, что едва не соскальзывали с край люка, который она сжала бескровными пальцами.

— Я… я не хотела, чтобы так… — проговорила она, уставившись на Германа, словно он должен был… что? Выписать ей индульгенцию?

— Скажите мне только одно, — проговорил он. — Они смогут пересечь пропасть без этого моста? Есть еще хоть какой-то путь?

— Да, — она мелко закивала. — Есть, я скажу… но там долго, я думала, так будет быстрее… вот и…

— Что ж, видимо, нашим товарищам придется воспользоваться долгим путем, — сказал Герман. При этом в голове его пронеслась мысль: «Хорошо, что там Виктория, она хотя бы осознает серьезность положение и не даст остальным мешкать».

— Я… не хотела, чтобы так… — снова повторила Софья с каким-то детским, плаксивым выражением.

— Никто не хотел, — Герман вздохнул. — Пойдемте, обрадуем их. Авось докричимся.

Глава двенадцатая, в которой тень говорит

Докричаться в самом деле удалось. Герман подошел почти к самому краю моста, остановившись только тогда, когда почувствовал, что дальше плиты его не выдержат. Ветер свистел над ущельем под его ногами. Мост, еще недавно казавшийся незыблемым, теперь ощущался, как шаткая конструкция, готовая рухнуть вниз от любого неосторожного движения.

От остальной компании парламентером выступил Мальборк. Должно быть, он надеялся, если мост под ним рухнет, воспользоваться своими вампирскими способностями. А может быть, просто боялся меньше всех? «У вампиров словно семь жизней,» — гласила поговорка, и Герман уже успел убедиться в ее справедливости. Можно даже сказать, в буквальном смысле.

Сперва Герман спросил Мальборка, сможет ли он телепортироваться на эту сторону, как недавно он переместился в комнату дома к черному духу. 6+Вампир тщательно проверил в голове расстояние и сказал: нет, для него выходит многовато. Будь пропасть хоть на метр уже, он бы еще рискнул, а тут…

Герман, в свою очередь, попробовал подключить левитацию, которая неплохо ему удалась во время боя с Уваровым. Но нет, здесь выходило совершенно не то. Силы на то, чтобы худо-бедно приподнять тело над землей, ему еще хватало, но он чувствовал, что, попытавшись перелететь через брешь, он рискует не долететь и до середины, как та редкая птица.

Сзади послышались легкие шаги — это осторожно подбиралась к нему Софья.

— Здесь есть спуск! — крикнула она. — В одной версте туда, направо.

Она стала показывать руками, пока не убедилась, что стоящий на той стороне Мальборк понял ее.

Затем его место занял гном: он выкрикивал одну за другой инструкции относительно того, как обращаться с машиной, настолько подробные и полные личной боли, что Герману стало его жаль. Ульфрику явно было не по себе от того, что его ласточка остается в чужих руках. А вот питомцу своему он просто наказал «найти пожрать там в мешке, в заднем отсеке».

Пока они перекрикивались, срывая глотки, через пропасть, совершенно стемнело. На той стороне зажгли костер. И в самом деле: пробираться сквозь джунгли в такой тьме было бы самоубийством. Пусть лучше начинают двигаться утром.

В небе над мостом вновь загорелись яркие звезды с совсем непохожим рисунком созвездий. Млечного пути здесь не было, вместо него было круглое пятно, в котором звезды сошлись гораздо гуще, чем в других частях неба. Пятно медленно перемещалось, встав из-за горизонта и двигаясь в сторону зенита.

— Мы будем ждать их здесь? — спросила Софья. — Или пока сами направимся к башне?

Герман покачал головой. Пока они доберутся до спуска по джунглям…. В темноте… Пока спустятся вниз, пока перейдут горную реку — пусть неглубокую, но с быстрым течением… пока поднимутся вверх…

В общем, ждать, что команда соберется вместе раньше, чем послезавтра, не приходилось. А часы, между тем, тикают. В какой мере все они буду еще в состоянии что-то делать, когда придут сюда?

— Мы проложим дорогу, — сказал Герман. — К тому времени, когда они будут здесь, к башне должна уже вести дорога. Но не только к башне. Сначала мы проложим путь к той лестнице, по которой они будут подниматься.

— Я попробую разобраться… — Софья неуверенно сглотнула. — С насадкой машины. Мне доводилось водить самоходы, а вот управлять этой штукой… надо спросить Ульфрика еще кое о чем.

Еще полчаса перекрикивались с Ульфриком. Сквозь тьму. Наконец, Софья влезла внутрь машины, развернула ее, установила так, чтобы машина дальше шла, расчищая путь, по узкой улице, идущей вдоль ущелья.

— Вы думаете, это хорошая идея — прокладывать путь прямо сейчас, по темноте? — спросила она.

— Да, — Герман кивнул. — У нас есть сторожевое заклятье, оно все еще работает. А вот к утру может и развеяться, а Виктории, чтобы его зарядить, рядом уже не будет. Запускайте эту штуку. Я буду готов, если кто-то попробует подобраться.

С этими словами он залез к ней в машину. Внутри пахло машинным маслом, нагретым металлом, шерстью гномьего питомца. Сам он, кстати, свернулся калачиком позади сидений и мирно спал. Звук мотора его, похоже, совершенно не беспокоил — должно быть, зверь так к нему привык.

Снова взревел мотор. Сквозь частично залепленное грязью и листьями переднее стекло Герман видел, как слабый фонарь на крыше машины освещал зеленое море перед ними.

Несколько минут они двигались, разрывая стену лиан перед собой, пока Герман не почувствовал знакомую вибрацию. Сперва он ее даже не заметил, решил, что это просто корпус вибрирует из-за вращения насадки. Но затем сообразил: это снова пришло в движение зеркало. Его дрожь, сперва еле заметная, нарастала, превращаясь в тревожный зуммер.

— Зеркало, — сказал Герман. — Оно опять за свое.

— Может быть, оно предупреждает нас о чем-то? — спросила Софья, разглядывая черную поверхность, словно пытаясь заглянуть внутрь.

Еще несколько минут прошли в молчании. Затем Герман ощутил, что вибрация становится слабее.

— Мы приближались к чему-то, — сказал он, хотя и был не слишком уверен. — А теперь удаляемся.

— Может быть, и хорошо, что удаляемся?

— Если бы я знал…

Наконец, они выехали на неширокую площадку, вымощенную каменными плитами и почти свободную от растительности. Герман выскочил из машины и подошел к краю пропасти.

Лестница была выбита прямо в скале и терялась внизу, в зарослях, окруживших реку. Герман не завидовал тем, кому предстоит по ней подниматься. Особенно он переживал за коротконогого, толстоватого Ульфрика. Каково ему будет? Ничего, дойдет как-нибудь.

— Что теперь? — спросила Софья. У нее, кажется, слипались глаза, выглядела она полностью вымотанной. Герману стало ей жаль. Может быть, дать ей отдохнуть? Вот только разделяться было нельзя, да и кому захочется спать здесь в одиночестве?

— Теперь назад, — сказал Герман с сожалением. — Нужно проверить, на что, все-таки указывает вибрация этой штуки.

Он похлопал ладонью по карману с «зеркалом».

Они остановили машину и заглушили двигатель там, где вибрация ощущалась сильнее всего. Это было место, где от уже расчищенной улицы отходила еще одна — вглубь города, в сторону чернеющего на звездном фоне силуэта башни.

Некоторое время они стояли на этом перекрестке, оглядываясь по сторонам. Здесь было очень тихо, и нарушала эту фантастическую тишину только дрожь артефакта в его кармане, и от этого совсем негромкий звук, который артефакт издавал, казался здесь барабанным боем.

Герман уже не в первый раз за время их экспедиции подивился тому, насколько в этом месте тихо. От настоящих земных джунглей можно было бы ждать стрекота насекомых, птичьих криков, отдаленного воя животных. Здесь ничего не было, кроме шелеста листьев от редкого дуновения ветерка. Увидеть здесь хоть одно насекомое он, кстати, тоже за это время не сумел. Впрочем, странные протяжные крики, которые принимал за птичьи, несколько раз слышал.

«Мертвый мир» — можно было сказать, если бы не буйство растительности. Интересно, кто опыляет всю эту красоту, если насекомых нет? Герман был не силен в ботанике, но по его представлениям без пчел или кого-то подобного растения обойтись бы не смогли. Не было здесь и ночных мотыльков, которые могли бы слететься на свет… подождите-ка! Свет!

В одном из окон дома, находившегося по улице чуть дальше. Мягкий свет, слегка мерцающий, словно кто-то зажег там керосиновую лампу. В давно покинутом городе, в мире-осколке, который никто не посещал бог знает сколько веков.