Александр Зимовец – Реликварий (страница 18)

— Ну, это уж ты загнул… — проговорил задумчиво Герман. — Он от них едва живой ушел… а впрочем…

Он подумал несколько мгновений, пока не поймал на себе озабоченные взгляды Софьи и Мальборка. Беседа их с гномом явно затягивалась.

— Ладно, — сказал он. — Я обещал, и я свое слово держу. Если мы выйдем отсюда живыми, я своему начальству о тебе не доложу. Но при одном условии: если ты никаких артефактов отсюда не вынесешь. Если что, скажешь своим, что не вышло. Договорились?

— По рукам, — вздохнул гном, и они направились к остальным.

— Что у вас там за тайны? — спросил Мальборк с томной усмешкой.

— Вовсе никаких тайн, — ответил Герман. — Мы с господином Ульфриком обсуждали состояние машины. Впрочем, думаю, что если оно не нарушено магически, то все в порядке. Можно двигаться, только если сможем быть уверены, что противник нас не заставит врасплох.

— Будет трудновато, — проговорил Мальборк, поигрывая карандашом в тонких бледных пальцах.

— Почему же?

— Эти дома, — Софья кивнула в сторону ближайшей черной стены. — Похоже, они все соединены между собой либо галереями, либо подземными переходами. Там наверняка внизу целый лабиринт. Так что, боюсь, они легко могут подобраться к нам снова.

— А далеко нам еще? Ну, до самого Реликвария?

— Нет, здесь вся территория не так уж велика. По-хорошему, мы уже должны увидеть его к вечеру. Если, конечно, двинемся прямо сейчас.

— А мы готовы двигаться, Ульфрик? — спросил Герман. — Машина-то ваша на ходу?

— Черт ее знает… надо полагать, когда этой черной гадости больше нет, она теперь заведется… сейчас проверим.

Он, чертыхаясь полез на броню, а Герман вдруг почувствовал в кармане брюк какую-то вибрацию. Он засунул в карман руку и извлек оттуда черное зеркало, которое они взяли с постамента внизу. В его руках оно раскачивалось из стороны в сторону, словно имело внутри моторчик.

— Что это? — проговорил Воскресенский, сморщившись. — Оно же не взорвется?

— Не знаю, — Герман хотел, было, осторожно положить зеркало на землю, но оно, вдруг перестало вибрировать и снова стало неподвижным. Софья подошла к нему и осторожно взяла предмет из его рук.

— Вы знаете, что это может значить? — спросил ее Герман.

Она покачала головой.

— В записях Ильи очень мало о том, как работали древние артефакты, — сказала она, пожав плечами. — Он, собственно, подробно исследовал только один. Ну, вы знаете.

Она вздохнула и вернула зеркало Герману. Тот взял осторожно, словно это была ручная граната.

— Я считаю, мы должны это выкинуть, — произнес Воскресенский. — А лучше уничтожить.

С этими словами он вытащил из кобуры револьвер, который уже успел перезарядить.

— Почему? — спросил Герман. Движение эльфа ему очень не понравилось. Никак поручик собирается ему угрожать?

— Вы что, не понимаете? С помощью этой штуки они могут за нами следить!

— Боюсь, им не нужен специальный прибор, чтобы за нами следить. Мы и так тут как на ладони.

— В самом деле, — прибавил гном, выглянув из люка. — Торчим тут, как крыса на сковородке. Мне не по себе, чуть что, на каждое окно оглядываюсь — неровен час оттуда эта гадина черная высунется. А эта штука… да разве мы сюда поперлись не для того, чтобы набрать эльфских артефактов? Ну, вот один есть. Чего еще? Зачем уничтожать?

Лицо поручика приобрело сложно-брезгливое выражение: дескать, мне слишком сложно объяснить столь примитивным существам то, что должно быть понятно любому идиоту без всяких слов. Впрочем, он ничего не сказал, а отошел в сторону и стал набивать трубку.

Тем временем, Виктория, немного отошедшая после боя, принялась что-то плести в воздухе. Она делала пассы руками, что-то шептала, и время от времени возле ее пальцев вспыхивали голубоватые нити и замысловатые символы.

— Они теперь не подойдут так просто, — сказала она, закончив с этой работой. — Не должны. Я обязательно почувствую.

— Боюсь только, что они придумают что-то еще, — вздохнул поручик Воскресенский, все еще не выпуская револьвера из рук.

В следующий миг машина гнома издала рычание, гусеницы ее дернулись, взрыли землю, катки завертелись. Затем завращались и лопасти насадки, а потом они остановились, и из люка высунулась голова гнома, слегка раскрасневшаяся и довольная.

— Полный порядок, господин штаб-ротмистр! — выкрикнул он. — Работает, родимая. Можно дальше двигаться. Как вы там, госпожа Софья, сказали, к вечеру поспеем?

— Что ж, в таком случае, вперед, — Герман махнул гному рукой, дескать, запускайте двигатель снова.

— Не лучше ли будет изучить один из тоннелей там в здании? — спросил его Воскресенский. — Так мы могли бы лучше себя обезопасить.

— Нет, — Герман решительно помотал головой. — Мы двигаемся вперед. Нам нужно попасть к Реликварию как можно быстрее.

— Да к чему такая спешка, я не понимаю? Куда вы, в самом деле, боитесь опоздать? Мы в совершенно неизвестном, опасном месте. Мы должны проявлять максимальную осторожность. Софья Ильинична, ну, хоть вы скажите…

— Я… вообще, я согласна с поручиком, — сказала она. — Мы могли бы лучше изучить это место и…

— Не могли бы, — отрезал Герман. — Выдвигаемся прямо сейчас.

Глава одиннадцатая, в которой мир делится надвое

Мост появился перед ними резко и неожиданно. Только что впереди не было ничего, кроме плотной стены лиан, перевивших всю улицу до уровня окон второго этажа, и вот уже зеленое покрывало сорвано, а перед ними — мост. Длинный, каменный черный, перекинутый через лежащее внизу глубокое узкое ущелье.

Машина гнома взвыла мотором в последний раз, лопасти прекратили вращение, остановились. Сам Ульфрик высунул голову из люка и вытер пот. К вечеру стало невыносимо жарко.

Герман подошел к пропасти. Глубины она была такой, что при взгляде вниз невольно кружилась голова, а на дне петляла среди скал река. Или, может быть, канал? Обрывистые берега кругом покрыты вьющимися растения, а на другом берегу виднелись такие же черные строения, как в уже пройденной части города, только еще повыше. Вдали же виднелась высокая черная башня, уходящая шпилем куда-то в поднебесье.

Сам мост был почти что чист от растительности, но сразу за ним она вновь вступала в свои права, перегородив улицу сплошной зеленой стеной.

Солнце, между тем, уже клонилось к закату. Судя по тому, как быстро оно исчезло в прошлый раз, можно было предположить, что до полной темноты оставалось совсем немного времени.

— Реликварий там, на той стороне? — спросил Герман. — Вы уверены?

— Да, — Софья кивнула. — Все указывает на это. Я думаю, что вот та башня — и есть наша цель. Если поторопимся, то будем там совсем скоро.

Она тоже подошла к краю и опасливо глянула вниз, после чего отступила на шаг и слегка вздрогнула.

Мост был широким и казался очень прочным, сработанным на совесть. Герман подошел к нему, сделал несколько шагов по темно-коричневым плитам. Воскресенский последовал за ним, с равнодушным видом постучал курительной трубкой по балюстраде.

Массивная, добротная вещь. Вот только ни единой опоры — просто каменная лента, перекинутая через огромную пропасть.

Машина Ульфрика, пыхтя и выпуская клубы черного дыма, подъехала на самой медленной скорости к мосту, остановившись от него в нескольких шагах. Сам гном спрыгнул с брони, остальные тоже подошли сначала к самоходу, затем к мосту, глядя на него, кто с опаской, а кто и с восхищением.

Больше всех восхищена видом, кажется была Виктория. Она подошла почти к самому краю пропасти, взяла камешек, бросила вниз и завороженно глядела на то, как он падает.

— Чудесно, — проговорила она. — Это такое место, где невольно пробуждается фантазия. Вот бы побывать здесь, когда тут будет уже… безопасно. А еще лучше провести тут целую неделю, впитывая всю эту красоту…

— Боюсь, мадемуазель, сейчас у нас такой возможности точно нет, — Герман покачал головой. Надо сказать, что вид неприступных скал в закатных лучах его тоже восхитил, но, все-так, в голове у него словно тикали неумолимые часы. Еще два-три дня, и вся команда сляжет от последствий вдыхания пыльцы. К этому времени они должны быть за пределами осколка, или им всем конец.

— А жаль, — проговорила Виктория. — Что-то есть в этом месте такое… возбуждающее…

И она по-особенному взглянула на Германа.

Интересно, это уже начинается действие пыльцы, или у нее это обычное? А что если она вообще наврала про пыльцу? Если это она нарушила рисунок — а с нее станется — значит, и история про пыльцу может быть ложью. Нет, про вистернию безумную Герман слышал и раньше, но как она выглядит — понятия не имел, так что быть может, здешняя лиана с цветочками — это совсем не она.

Так или иначе, это не имеет большого значения. Он в любом случае должен торопиться.

— Мы сможем провести машину через мост? — спросил Герман повернувшись к гному.

— Нет, — тот покачал головой. — Уж на что мне мою ласточку жаль, но придется ее здесь бросить, если мы хотим на ту сторону.

— Не обязательно, — сказала Софья.

— В смысле? — Герман уставился на нее удивленно.

— Эти мосты очень прочные. Эльфы эпохи до Мелетен тоже умели строить тяжелые машины, вроде этой, и их дороги и мосты строились с расчетом на такую технику.

— Даже если так… — Воскресенский скептически покачал головой. — Времени с тех пор прошло столько, что… нет, я бы не решился.

— Время не имеет никакого значения, — уверенно произнесла Софья. — В осколках совершенно другие скорости протекания всех процессов. Будь это не так, все тут давно рассыпалось бы в пыль, ни одно из этих зданий не простояло бы тысячу лет, а им, быть может, значительно больше.