Александр Зимовец – Дуэльный сезон (страница 29)

— То есть… подождите… — заговорила нерешительно Даша, которая никогда раньше не слыхала фамилии Панаева. — Вы ничего не путаете?

— Обижаете, мадемуазель, — нахмурился стряпчий. — Я таких вещей никогда не путаю. Я еще когда в департаменте служил простым писарем, то, бывало, мой начальник что-нибудь напутает, так сразу меня зовет. Ну я ему и распутываю всю историю. Так что вы уж меня, пожалуйста, ни в чем этаком не подозревайте.

— Да я… помилуйте… однако кто же такой этот Панаев?

— Как это? Вы Панаева не знаете? О, это большой человек, а скоро будет еще больше! Роду не самого достойного, между нами говоря, чародейством обделенный, но зато такую карьеру сделал! Да вот он и сам, полюбуйтесь!

Стряпчий указал на двух мужчин у окна, о чем-то разговаривавших, от которых окружающие держались на почтительном расстоянии. Один из них был молод, и Даша узнала в нем наследника престола, которого видала на прошлом балу. Другой был постарше, лет сорока, с пышными бакенбардами и жесткой складкой возле рта. Он был в статском мундире со звездой, но и в осанке его, и в выражении лица чувствовалось что-то военное. Отчего-то Даше подумалось, что этот господин, не дрогнув, встанет под пулю на дуэли, если придется.

— Почему же вы думаете, что он скоро станет еще больше? — спросила Даша.

— Так ведь вот, сами видите, в большом уважении он у наследника-цесаревича. Говорят, разные поручения для его высочества выполняет, порой даже такие, о которых и батюшке его лучше не знать. Ну и известное дело: когда его высочество унаследует кленовый трон своего батюшки (дай ему Заступники здоровья и долгих лет), то Панаев станет никак не меньше, чем министром. Вот такие дела, мадемуазель. Ежели вы собирались с этаким господином судиться, то Заступники вас упасите! Даже и не думайте! Тем более что дело там, насколько мне известно, чистое, векселя законные, вашим батюшкой подписанные, так что…

— Батюшкой? — переспросила Даша. — Но они были подписаны братом!

— Нет, что вы! — Стряпчий снова всплеснул руками. — Я же сам их в деле видел. Нет, все они вашим батюшкой подписаны, Николаем Тимофеевичем.

— С… спасибо вам… — проговорила Даша рассеянно. — Я подумаю…

— И думать тут нечего! — горячо запротестовал Феофилакт Петрович. — Вы уж мне поверьте, вы девушка молодая, решительная, это я и по мундиру вижу. Но с Панаевым вам связываться совершенно не резон, и думать забудьте. Что с возу упало — то пропало. Если вы эдаким способом хотите родовое имение поправить, то лучше бы другой способ избрали. Ну, там, замуж бы вышли повыгоднее. Если угодно, я могу и человека хорошего приискать, я ведь тоже по этой части иногда…

— Спасибо, — отрезала Даша. — Но это я сама как-нибудь.

В ее голове все перемешалось. Она стала следить глазами за таинственным действительным статским советником, соображая, что может значить это новое открытие.

Сама того не замечая, она сделала пару шагов в его сторону, пока не оказалась уже довольно близко.

Порыв толкал ее подойти к человеку, завладевшему достоянием ее семьи… и что?

Поговорить с ним? Расспросить его? Дать ему пощечину? Спровоцировать ссору? А потом убить его на поединке и по праву победителя потребовать эти деревни назад? Раз ими в действительности владеет не Стужев…

Ей вдруг вспомнилось, что сам Стужев об этом говорил. «Я достаточно богат, чтобы мне не было нужды совершать подлости ради денег». Выходит, он сказал правду? А она, Даша, достаточно ли богата, чтобы не совершать подлостей? Или это будет не подлость, а только восстановление справедливости?

Однако большинство людей в зале так не посчитают. Особенно наследник престола. Вдруг они найдут способ отделаться от Даши без поединка?

А если этот стряпчий все-таки ошибся? Может ли она ему доверять? Кому она вообще может доверять в этом холодном сером городе? Стужеву? Рассказать все ему? Ну нет! Ни за что — слишком уж много придется тогда рассказывать! А больше доверять и вовсе некому. Но если так… ей придется оказаться с этим Панаевым, кто бы он ни был, один на один.

— На кого вы смотрите? — раздался за ее плечом такой уже привычный отстраненный голос.

Даша резко обернулась. За ее спиной стоял Стужев, сложив руки на груди.

— Вы наблюдаете за его высочеством? — спросил он. — Интересный молодой человек и отличный собеседник, рекомендую. Впрочем, он ведь уже женат…

— Вы и с ним знакомы? — спросила Даша.

— О, ближе, чем хотел бы.

— Что это значит? Вы предпочли бы не быть знакомы с наследником престола?

— Да, представьте себе. Скажем так, предпочел бы, чтобы он моей персоной не интересовался. Но у вас, я полагаю, есть шанс.

— Я успела вам настолько надоесть, что вы готовы отдать меня первому встречному? — спросила Даша, прищурившись.

— Нет, что вы. — Стужев развел руками. — Это был бы слишком дорогой подарок для него. Таких подарков я не делаю даже императорам.

— Так или иначе, он меня совершенно не интересует, — ответила Даша. — А вы сегодня совершенно несносны.

— Быть может, у меня есть для этого причины?

— В таком случае интересно было бы узнать, какие именно.

— Со временем — узнаете. Увы, я совершенно не умею долго держать интригу и не раскрывать тайну. В отличие от вас.

— Как вас понимать?

В этот момент лицо Стужева вдруг сделалось серьезным. Он будто враз утратил весь свой игривый настрой, и его глаза налились смертельной усталостью. Даша вздрогнула — настолько это преображение было неожиданным и странным.

— Пойдемте, — сказал он. — Мне нужно вам кое-что показать. Точнее, кое-кого.

Даша двинулась за ним сквозь толпу. Вскоре заиграли вальс, и к ней подскочил молодцеватый уланский офицер, приглашая ее, но Даша поблагодарила и ответила, что уже приглашена.

Ей не хотелось танцевать. Сейчас она желала одного: узнать, что происходит. Слишком многое за этот вечер перевернулось с ног на голову. Нужно было понять, в каком мире она теперь оказалась.

Музыка заиграла громче, множество пар уже кружились в вальсе, а Стужев все искал кого-то глазами в толпе. Дашу это волновало все сильнее. Как всякий раз, когда происходило нечто непонятное, она попробовала сконцентрироваться и найти вокруг признаки чародейства, но и сейчас его не было.

— Вы знаете, кто эта девушка? — спросил вдруг Стужев со скучающим видом. — Вон та, в сиреневом платье, с детскими кудряшками?

Даша взглянула на девушку, не нашла в ней ничего особенного и покачала головой.

— Я не так давно в Маринбурге, — ответила она. — И знакомство у меня не очень широкое. Нет, этой девушки я не знаю. А кто она? Ваша бывшая возлюбленная? Или будущая?

Стужев взглянул на нее с иронией.

— В некотором смысле это моя нынешняя возлюбленная, — ответил он с невеселой усмешкой.

— Как это понимать?! — возмутилась Даша. — Что у вас с ней?!

Стужев ничего не ответил, только продолжал улыбаться и держать паузу, словно актер в театре. Даше захотелось залепить пощечину этой улыбающейся физиономии. Она почувствовала, что вся дрожит.

— Но вы не задали главный вопрос, — спокойно проговорил он. — Вы не спросили, как ее зовут.

Сердце Даши сжалось от неприятного предчувствия. По его тону, по какой-то нотке в этом тоне она поняла, что этот вопрос действительно самый главный, что от него зависит многое.

— И… как же? — проговорила она негромко.

— Ее зовут Варвара Ухтомская, — сказал Стужев, сложив руки на груди. — Забавно, не правда ли, Дарья Николаевна?

Глава восемнадцатая, в которой приходится быть сильной

§ 128. Лицо, нарушившее раз правила дуэли, причем это нарушение должно быть внесено в протокол, лишается права вызова, причем если это лицо нанесет оскорбление другому, то последний вправе не требовать удовлетворения от оскорбителя, обратиться к суду.

Утром Даша так и не встала с постели. Просто лежала и смотрела в потолок своей комнаты, считая расходящиеся трещинки на штукатурке.

Она вспоминала вчерашние слова Стужева, которые он сказал ей, замершей от неловкости и ужаса:

— Вы знаете, есть своя прелесть в том, чтобы играть со смертью, но со временем даже это надоедает и не вызывает уже ничего, кроме скуки. Вы приехали сюда, чтобы подобраться ко мне, втереться в доверие, а затем убить. Признаю, попытка была неплохой. Даже скажу больше: это была лучшая попытка из всех, какие я видел до сих пор. Мои комплименты и режиссеру, и актрисе.

— Но я не… — только и смогла выговорить Даша.

— Вы не что? Вы не Дарья Булавина? Или не хотели меня застрелить на дуэли, или как вы планировали все это провернуть?

Она не ответила.

— Вот видите. — Он наклонил голову. — Впрочем, если вы думаете, что я подам на вас в суд, то, разумеется, нет. На поединок тоже вызывать не стану — это было бы даже глупо с моей стороны, учитывая обстоятельства.

— Тогда что же? — спросила Даша, и ее передернуло от того, насколько жалко это прозвучало. Она не желала быть такой… заискивающей. Все что угодно, только не это!

— А ничего! — Стужев развел руками. — Ступайте с миром. Можете считать, что вам все это сошло с рук! Убить меня, конечно, не удалось, но этого и многим до вас не посчастливилось сделать, а вы еще легко отделались. Пусть это будет для вас утешением.

Даша почувствовала, как ее кулаки сжимаются. Ей захотелось ударить его. Не залепить пощечину, а полноценно ударить кулаком в лицо, как следовало бы офицеру.