Александр Зимовец – Дуэльный сезон (страница 28)

— Вот, стало быть, как вы пользуетесь их доверенностью, — проговорила Даша. — Водите сюда… кого попало.

Она отчаянно храбрилась. Ей хотелось, чтобы Стужев сейчас видел ее не напуганной, а остроумной, но получалось так себе.

— Кого попало я бы сюда не привел, — ответил он и переместился чуть ближе к ней.

— Однако к чему была эта история? — спросила Даша. — Должна же быть в ней какая-то мораль?

— Мораль есть только в сказках, — ответил Стужев, пожав плечами. — В реальности истории просто случаются — и все. Но вывод, который я сам сделал из нее, пожалуй, заключается в том, что есть черта, которую лучше не переходить. Подобно Раевичу, я и сам порой чувствую, что нечто манит меня из-за этой туманной грани. Может быть, поэтому я так часто дерусь на поединках. Мне отчаянно хочется подойти к этой грани поближе и заглянуть за нее.

— Но не переходить, верно?

— Кто знает… — Стужев снова пожал плечами. — Эта грань притягательна. Быть может, за ней даже лучше…

— Только грустно и холодно… — проговорила Даша задумчиво.

Стужев вздрогнул.

— Иногда мне кажется, что я стал подобен Раевичу, — сказал он негромко. — Что меня тоже искушает сама смерть. Явившаяся в образе прекрасной девушки. Вы, случайно, не хотели меня убить?

Теперь пришел черед Даши вздрогнуть.

— Если бы я хотела вас убить, — ответила она, — то пустой дом, конечно же, был бы самым удачным местом для этого.

— Разумеется, — ответил Стужев. — Как и для меня, если бы я решил убить вас.

— Но вы бы предпочли убить меня на дуэли, я полагаю. — Даша усмехнулась, но вышло совсем не весело.

— Я бы предпочел никого не убивать, — произнес Стужев серьезно. — Честь порой обязывает меня к этому, но, поверьте, я не испытываю от этого ни малейшего удовольствия. Что же касается вас, то я чувствую необъяснимую тягу. Нет, наверное, ее можно объяснить, и я даже уже пытался, вы, конечно, помните ту нашу беседу. Но все же есть в этом нечто иррациональное. Я потому и вспомнил Раевича.

— И что же? Я в самом деле представляюсь вам смертью? — спросила Даша.

Не помня себя, она поднялась и сделала пару шагов к нему. Она чувствовала себя сомнамбулой. Или марионеткой, которой кто-то управляет, дергая за ниточки. Но вот ведь что интересно: чародейства она никакого все еще не видела, хотя и пыталась его распознать.

Даша отбросила заколку в сторону, и ее волосы рассыпались по плечам. Отсветы пламени камина играли на них медными бликами. Стужев, кажется, потерял дар речи от этого зрелища.

— Если вы — моя смерть, то я готов умереть прямо сейчас, — только и смог выговорить он.

«А и в самом деле было бы, наверное, очень красиво всадить в него кинжал прямо здесь», — пронеслось в голове у Даши.

Но у нее не было кинжала. Как и не было сил противостоять тому, что с ней происходит.

Она опустилась на колени рядом с ним и потянулась к нему губами. Стужев притянул ее к себе и принялся жарко целовать.

Его пальцы расстегивали на ней мундир, забирались под него, Даша чувствовала его горячие поцелуи на своей шее.

Еще недавно происходящее привело бы ее в ужас, но сейчас она не чувствовала ни страха, ни смущения, только желание, чтобы это продолжалось вечно.

Пылал огонь в камине, и такой же огонь пылал внутри ее. И внутри его тоже — Даша чувствовала это. Чувствовала дрожь его пальцев, прикасающихся к ее телу. Для него это было таким же особенным, как для нее.

Она — его смерть? Да, может быть, где-то в отдаленном уголке сознания она все еще хочет этого. Хочет увидеть раскаяние и смертную тоску в его глазах при взгляде в черный глаз пистолета.

Но не сейчас. Сейчас она хочет чувствовать его страсть. Хочет чувствовать себя желанной. Разве не ради этого люди живут? Почему она должна жить ради мести, а не ради этого?

Ей представилось, что сказал бы ее отец, или Марья Сергеевна, или Соня, если бы узнали, что с ней сейчас происходит. Впрочем, Соня, может быть, и поняла бы. Нет, лучше об этом не думать. Ни о ком из них. Их нет сейчас. Есть только она и он. И прикосновения его бледных пальцев к ее телу во все более немыслимых местах.

Ах!

На секунду повернув голову в сторону, Даша увидела их обоих, обнаженных, отражающихся в старинном зеркале. И как будто в зеркале в это время был еще кто-то. Может быть, даже две фигуры: одна в офицерском мундире, другая — в белом платье. И они смотрели на происходящее с грустной иронией. Впрочем, наверное, это ей все-таки лишь показалось.

Глава семнадцатая, в которой появляется еще одна девушка

§ 158. После нанесения оскорбления и вызова все личные сношения между противниками должны прекратиться, и они могут сноситься друг с другом не иначе, как через секундантов.

Зала Собрания была той же, что и в прошлый раз, но Даше отчего-то казалось, что в этот вечер свечи в ней горят еще ярче, а запах духов и воска в воздухе стал гуще и слаще.

Она ощущала на себе десятки заинтересованных взглядов. Всего несколько недель назад, в день Рождества Михаила, она была никому не известной провинциалкой, впервые явившейся в Собрание и имеющей платье лишь по милости тетушки.

Сегодня она была человеком, о котором уже устал говорить весь город.

На этот раз она явилась в мундире. Марья Сергеевна теперь уже ничего не могла ей возразить, и Даша то и дело ловила на себе взгляды: опасливые или восторженные.

В залу они вошли вместе со Стужевым, и это тоже, конечно, послужит причиной для пересудов. Ну и плевать! Она достаточно заплатила за то, чтобы не обращать внимания на слухи!

Заиграли полонез, и Даша вышла на середину залы в паре со Стужевым. Это было волшебно. Казалось, все свечи в зале горят исключительно для того, чтобы создавать яркие блики на ее волосах.

Ее только немного смущало, что Стужев в этот вечер стал как-то больше обычного отстранен и холоден. Казалось, он то и дело ищет кого-то глазами в толпе.

Даша следила за его взглядом и никак не могла понять, кого же именно он стремится найти. У нее появилась соперница? Так быстро? Или здесь нечто иное?

Партнеры в полонезе сменяли друг друга. Даша улыбалась и, казалось, двигалась куда более грациозно, чем на прошлом балу, хотя и не танцевала с того времени.

Встретилась она в танце и с Быстрицким, который поглядел на нее с теплой улыбкой. Ей вдруг захотелось ответить ему тем же, но она почувствовала, что ее улыбка вышла холодной и принужденной. Никто сейчас не занимал ее настолько сильно, как Стужев. Все окружающие люди стали вдруг блеклыми, словно на старой гравюре.

Даша кружилась в танце, то и дело оглядываясь на Стужева. Где он? Чем он занят? Беседует ли с партнершей? Смотрит ли тоже в ее сторону? Пару раз она встречалась с ним взглядом, и вот тогда на ее лице зажигалась искренняя улыбка.

Едва звуки полонеза оборвались, как Стужев подошел к офицерской компании и начал разговор. Даша хотела присоединиться к нему и направилась через залу, как вдруг наперерез ей выскочила Марья Сергеевна, сопровождаемая полным бритым господином средних лет в поношенном фраке.

— А, вот ты где! — проговорила тетушка, взглянув на свою подопечную. — Все-таки вырядилась шутихой гороховой… впрочем, ладно, об этом дома поговорим. Вот, смотри, кого я тебе привела.

Даша взглянула на толстяка внимательнее. Был он лысоват, а некоторые черты его лица заставляли подозревать в нем любителя залить за воротник. Что в нем должно было Дашу заинтересовать? Уж не один ли это из многочисленных женихов, которым Марья Сергеевна норовила Дашу пристроить? Если это так, то она сейчас, пожалуй, выскажет, что она обо всем этом думает.

Даша внутренне приготовилась. Сейчас будет скандал. Она взглянула на Марью Сергеевну вопросительно и немного с вызовом.

— Чего смотришь так? — Тетушка, кажется, тоже приготовилась защищаться. — Сама же просила меня, чтоб я с Феофилактом Петровичем поговорила насчет твоего дела. Ну вот он, Феофилакт Петрович, стряпчий. Специально по архивам ездил, все узнал, что тебе было нужно.

— Ах, вот оно что! — выдохнула Даша с облегчением. — Конечно-конечно, спасибо. Расскажите же мне, что вы нашли.

Стряпчий взглянул на Дашу с некоторым интересом.

— Ого, — проговорил он, — когда мне Марья Сергеевна сказала, что надо помочь ее племяннице, я и не думал, что племянница будет настолько… боевая.

Он хохотнул и откашлялся.

— Ну ладно, — сказала Марья Сергеевна, — оставлю вас, мне об этих юридических делах говорить всегда скучно было, а о чужих — и подавно.

И она отошла к нескольким дамам, которые живо что-то обсуждали в сторонке.

— Ну-с, мадемуазель, а я вашу просьбу исполнил, — проговорил стряпчий, украдкой разглядывая фигуру Даши в мундире и панталонах. — Только я одного не пойму: неужто вы сами не знали, кто у вас имение отобрал?

— Мне… нужно было убедиться, — ответила Даша с рассеянным видом. — У меня были некоторые сомнения. Я могла бы расспросить отца, но писать ему — долго, а тут могло выйти недоразумение…

— Ладно-ладно, — стряпчий вытянул руки вперед, — не мое это дело, в конце концов. Это дела дворянские, у вас свои разборки, интриги… Одним словом, не буду тянуть. Собственником ваших деревень является нынче действительный статский советник Панаев.

— Простите? — переспросила Даша. — А он их у кого-нибудь приобрел?

— Да у кого? У вас же и приобрел, когда векселя ваши к оплате предъявил и оплаты не получил.