Александр Зимовец – Дуэльный сезон (страница 13)

— Мне нужна магия для того, чтобы спасти мой род, — твердо проговорила Даша. — И отомстить.

— Это черная цель. — Фабини покачал головой. — От черной цели родится черная магия.

Даше изо всех сил хотелось обернуться, но она не делала этого. Фабини сказал ей, что во время ритуала этого делать ни в коем случае нельзя.

— Здесь нет ничего черного, — твердо сказала она. — Что может быть благороднее, чем стремление к возвышению своего рода? И к отмщению тем, кто творит зло? Кажется, то и другое завещали нам Заступники.

— Не знаю, я не очень хорошо разбираюсь в борейской религии. — Фабини пожал плечами. — Но я разбираюсь в магии. И знаю, что она очень сильно зависит от истока… от главного мотива, которым человек руководствуется. И вы не хотите отомстить.

— Не хочу? — переспросила Даша.

— Вероятно. Если бы вы хотели мести, вы бы стали оборотнем, я думаю.

— Разве это не закладывается при рождении? То, какое чародейство овладеет тобой?

— Никто в точности не знает. Сама способность — или неспособность — к чародейству, вероятно, врожденная. Но то, как именно оно проявится во время инициации, в значительной мере зависит от того, какие душевные качества человек демонстрирует, что им движет. В особенности это касается женщин.

— И что же мною движет?

— У меня есть некоторые предположения. Но я бы лучше предоставил вам самой в этом разобраться. Когда вы осознаете, вам и с магией будет проще.

Даша снова уставилась в угол.

Она не хочет отомстить? Эта мысль казалась ей такой же дикой и неестественной, как если бы ей сказали, что она на самом деле — мужчина. Или что людям следует ходить на руках.

Как же это она не хочет отомстить, если только об этом она и думала все последние два года?

Она вспомнила лицо Стужева с этой отвратительной улыбкой на тонких губах.

Хочет она всадить в это лицо пулю, прямо во второй невредимый глаз? Да, конечно же, хочет. Но почему же она помешала Вельскому сделать это? Потому что хотела наказать мерзавца сама? Или потому, что это было бы бесчестно?

Разве обучиться чародейству ей нужно было не для того, чтобы с его помощью уничтожить Стужева? А если да, то почему Вельскому нельзя было сделать то же самое? Ведь и у него повод был не менее серьезный.

Она чувствовала себя так, словно блуждает в темном лесу. Том самом, что окружает кленовый дворец. И что из-за деревьев за ней внимательно следят холодные, мертвые глаза.

И этим существам, что следят за ней, ужасно интересно, куда она пойдет и какое решение примет.

Даша стиснула зубы.

Все это чушь собачья! Ей следует думать о книжных полках, а не задавать себе философские вопросы!

Она должна овладеть чародейством во что бы то ни стало, а уж после можно будет раздумывать о том, как его применять!

Она попыталась вызвать в себе бурю ярости. Подумала об отце, обо всем том, что он пережил за это время, о своей собственной судьбе, о несчастном Боре. Но ничего не выходило. Зеленые искры так и не появились.

— Пожалуй, хватит на сегодня, — проговорил Фабини мягко.

— Нет, я хочу еще… оно сейчас проявится…

— Нет, уже не появится. Послушайте меня. Отправляйтесь домой, поспите. И подумайте о том, что я говорил сегодня. Придете послезавтра, мы попробуем еще раз.

Крыса на его плече вдруг засуетилась, стала спускаться, цепляясь за рукав острыми коготками. Добравшись до ладони, она потянулась острой мордой к Даше, понюхала воздух, чихнула и отвернулась.

— Неро чувствует в вас большую силу, — прокомментировал Фабини с улыбкой. — Но иметь силу и повелевать ей — не одно и то же. Если вы купите коня, наездницей от этого не станете.

— Поэтому я и хочу еще позаниматься, — ответила Даша.

— Заниматься можно не только перед зеркалом. Главная ваша учеба сейчас происходит в вашей собственной душе.

На том они и расстались.

Вернувшись домой, Даша встретила возле дверей спальни Соню, лукаво улыбавшуюся.

— А тебе, между прочим, письмо, — проговорила она. — Сегодня оставил чей-то лакей, а отправителя не назвал.

Даша взяла в руки конверт с таким видом, словно там могла оказаться ядовитая змея, и стала открывать очень медленно, с опаской.

— Ну, что ты? — спросила Соня. — Давай скорей, интересно же! Ты всего несколько дней в Маринбурге, а у тебя уже есть поклонники! Я так тебе завидую!

Даша не видела в этом повода для зависти. Пока она предпочла бы, чтобы у нее не было поклонников. Потом, когда она закончит с главным, — пожалуйста, пусть появляются…

Впрочем, она догадывалась, от кого будет письмо. И именно поэтому не спешила его открывать. Впрочем, прочесть было необходимо, и Даша, разорвав конверт, достала тонкий лист бумаги, исписанный ровным почерком.

Так и есть, письмо было от Стужева.

Глава восьмая, в которой приходится веселиться

§ 126. Должник имеет право требовать удовлетворения от своего кредитора лишь по уплате долга.

Я уже говорил вам, что я — ваш должник, но вам стоит знать, что я не имею привычки оставаться в долгу надолго. Всякий долг тяготит.

Однако чем же я могу отплатить вам?

Вы спасли мне жизнь, и самый очевидный способ, которым я мог бы с вами расплатиться, — это спасти вашу.

Но поскольку вы, насколько мне известно, в настоящее время не подвергаетесь смертельной опасности, мне следует искать другие пути.

Что же, тогда начнем с малого. Завтра в Каменном поле будет большое катание, туда съезжаются прокатиться в санях со всего Маринбурга. Я беру на себя смелость предложить вам свою компанию и своих лошадей, лучше которых вы во всем городе не сыщете, разве что в императорской конюшне.

Полагаю, что это будет весело. И в любом случае даст мне возможность узнать вас поближе.

Моя судьба странна и всегда сводит меня с крайне интересными людьми. Я же никогда не упускаю случая, чтобы сойтись с такими людьми поближе и узнать, что у них на сердце. Это чрезвычайно любопытно, и я питаю надежду, что вы мне в этой малости не откажете, а я со своей стороны смогу быть вам полезным.

Заеду за вами завтра, в два часа пополудни.

— Ну, что? — спросила ее Соня, которая от нетерпения даже приплясывать стала. — Пари держу, он признается тебе в любви.

— Ну нет, — проговорила Даша, чувствуя, как румянец разливается по ее лицу. — И перестань говорить глупости. Он и знает-то меня всего пару дней, мы почти не разговаривали.

Сперва она хотела разорвать письмо на куски. Затем — написать ему холодную записку, в которой уведомила бы, что ни в каких любезностях не нуждается.

Тоже мне, что выдумал. Узнать ее получше… узнать, что у нее на сердце…

Да за кого он ее принимает?! За куртизанку? Или за провинциальную простушку, которую можно покорить каким-то там катанием на тройках? И что вообще все это значит?

— Ой, можно подумать, для этого нужно много разговаривать! — Соня хихикнула. — Я всегда, едва вижу человека, уже чувствую, могла бы я его полюбить или нет. А уж в твоем случае… он видел тебя в этой обтягивающей офицерской форме и наверняка был без ума. А тут еще дуэль… все эти ужасы…

— Перестань! — Даша махнула рукой. — Даже будь все так, как ты говоришь, я не имею ни малейшего желания с этим человеком… иметь дело… нет, никогда…

— Да, я понимаю, — сказала Соня. — Это все из-за… того случая?

Даша почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и отвернулась, всхлипнув.

— Прости, — сказала Соня, положив руки ей на плечи. — Я не хотела напоминать. Но, мне кажется, лучше было бы тебе съездить.

— Да почему?

— Ну, во-первых, это правда весело. Мы бы с матушкой тоже поехали, но наши сани в починке. И потом, ты не представляешь, какой эффект ты произведешь…

— Это какой же?

— Ну сама подумай. Тебя почти никто тут не знает, и вдруг ты появляешься на катании с самим Стужевым! Да половина города лопнет от зависти! Женская половина, разумеется. А мужская… в глазах мужской половины ты тут же очень сильно вырастешь в цене. К тебе и нынче полковник сватается, а то, глядишь, дойдет и до генералов или до каких-нибудь красавцев из гвардии.

Даша задумалась. Производить такой эффект она совершенно не планировала. Но вдруг она остро почувствовала, до какой степени ей хочется его произвести!

Дома, изредка открывая роман после целого дня, проведенного в тренировках с отцом, она любила представить себя светской красавицей, на которую мужчины смотрят с интересом и которая всегда слышит восторженный — или завистливый — шепот за спиной. Она знала, что никогда такой не будет. Нет у нее для этого ни красоты, ни светских способностей. Но теперь…

Ей выдалась возможность почувствовать… хотя бы на секунду…