Александр Зимовец – Дуэльный сезон (страница 12)
Точнее, говорили это все о Варваре Ухтомской, потому что настоящего имени рыжей возмутительницы спокойствия никто, естественно, не знал.
Марью Сергеевну, выслушавшую все эти новости о своей гостье, едва не хватил удар. Она, конечно, сразу догадалась, что с Дашей будут сложности, но о таких масштабах не могла и помыслить.
Явившись после очередного салона, она вбежала в комнату и начала ругать Дашу на чем свет стоит, но, видя ее состояние, несколько смутилась.
— Мама, не ругайте ее! — вступилась за Дашу Соня, пришедшая из соседней комнаты. — Разве вы не видите, как ей плохо?
— Вижу, — вздохнула Марья Сергеевна. — Ох ты, горемычная. Хоть бы отец-то твой подумал, на что он дочь обрекает! Я думаю, натерпелась ты там с этим поединком? Но отчего ты мне не сказала? Я бы всё это дело уладила. Всех бы приструнила: и этого вертопраха Быстрицкого в первую очередь! Всю бы эту вашу дуэль расстроила!
— Так ведь она поэтому и не сказала! — ответила за Дашу Соня. — Как вы не поймете, мама? Это дело чести! Разве можно в таких делах жаловаться и родственников вмешивать?
— Ты помолчи! — Марья Сергеевна махнула рукой. — Тоже мне тут про честь будет рассуждать! Офицерша!
Соня за спиной скорчила ей рожицу, но возражать вслух не стала.
— Я одного не пойму, — продолжила Марья Сергеевна. — Точнее сказать, я в этом деле много чего не пойму, да почти что ничего, но одно меня сильнее всего удивляет. Отчего ты не своим именем назвалась?
— Этот человек убил Борю, — произнесла Даша, поморщившись. — Вы не понимаете? Я не хотела, чтобы он знал… не хотела, чтоб говорили, будто у меня в поединке личный интерес. Я секундант…
— О-хо-хо, — покачала головой тетушка. — Хотя задала же ты мне задачку. Меня спрашивают про Варвару, а какая такая Варвара? Она под Левицком живет, и я ее вот с такого возраста не видала, только письма от ее матушки иногда получаю да один раз дала им денег взаймы.
— Но вы не говорили, что я не Варвара? — спросила Даша.
— Нет, не говорила, я так и поняла, что ты не просто так назвалась… ладно уж, дурковать — так дурковать. Буду всем говорить, что ты Ухтомская. Так даже веселее, только не забыть бы.
Даша откинулась на подушку и прикрыла глаза. Она думала о том, что весь этот глупый маскарад был ни к чему, и теперь уже можно было бы раскрыть ее настоящее имя. Что вся ее миссия теперь сорвана. Отец просил ее не привлекать до поры до времени к своей персоне лишнего внимания… отлично же она справилась, нечего сказать!
Теперь, когда о ней говорит весь город, сохранить инкогнито будет не так-то просто. Чего доброго, слухи дойдут до настоящей семьи Ухтомских, и что тогда?
— Хотя, надо сказать, — проговорила Марья Сергеевна задумчиво, — что впечатление у людей твой поступок оставил разное. Некоторые, наоборот, в восторге. Уже два человека, довольно солидные, интересовались у меня осторожно насчет твоих планов и нет ли у тебя жениха. Я сказала, что пока нет, а что будет, если они посватаются, — не знаю.
— Я не собираюсь еще замуж, — ответила Даша, не открывая глаз.
— Ну, тебя, положим, никто не неволит, — сказала Марья Сергеевна. — Однако я бы на твоем месте подумала. Если один был так себе, надворный советник, то другой — полковник, не старый еще мужчина, всего сорок восемь лет. Молодец, герой и не сегодня завтра будет генералом.
— Я подумаю, — вздохнула Даша. Ей хотелось, чтобы от нее скорее отвязались.
— Подумай, подумай, — проговорила Марья Сергеевна и стала выходить. — Ты ведь понимаешь, что этот вертопрах Стужев на тебе никогда не женится? Ты девочка умная, должна понимать.
Даша вздрогнула. Ей захотелось вскочить и проорать прямо в лицо Марье Сергеевне, что она ни о чем подобном и не думала, что Стужев ей отвратителен, что он вор и убийца, и если она его спасла, то вовсе не ради его мерзкой одноглазой рожи, а ради собственной чести.
Но упадок сил помешал Даше это сделать. Она только поморщилась и отвернулась к стене.
На следующее утро Даша уже была в состоянии встать с постели, хотя все еще была бледна и время от времени чувствовала, как комната перед ее глазами начинает ходить ходуном.
Но встать она себя заставила, и, несмотря на возражения Марьи Сергеевны, с которой они встретились за утренним чаем, надела мундир и вышла со двора.
На сей раз ей не пришлось врать: ее действительно ожидал визит в ее армейскую часть, к командиру бригады. Тот встретил ее в кабинете, из окна которого был виден плац. Там несколько унтер-офицеров обучали орудийную прислугу обращаться с пушками. Слышались отрывистые команды, скрипел банник, забивая в пушку порох.
— Здравствуйте, госпожа юнкер, — поприветствовал ее бригадный командир Саблер — седой коренастый мужчина с пышными усами в черном мундире полковника.
При виде его Даша вздрогнула: дело в том, что полковник был одноглаз и носил точно такую же повязку, как у Стужева. Впрочем, для артиллериста это не было редкостью. Судя по шрамам на лице, увечье полковник получил не на дуэли, а от разрыва гранаты. Возможно, своей же.
Даша поклонилась и вошла, оставшись стоять возле стола.
— Получил на днях записку от Марьи Сергеевны, — проговорил полковник. — Просила она вас принять. Да вы садитесь, в ногах правды нет.
Даша села напротив стола на колченогий стул, стараясь держать при этом выправку.
— А вы молодцом, — похвалил полковник, крякнув. — Да только уверены ли вы, что служба эта по вас? Нынче девиц в статскую службу хорошо берут, в финансовое ведомство, в судебное или, скажем, просвещением заведовать…
— Образование, которое дал мне отец, — проговорила Даша, — более всего соответствует службе в артиллерии. Вы можете меня испытать каким вам угодно образом.
— Испытать — это мы своим чередом, — проговорил полковник. — Однако сами-то вы что думаете? Охота вам? Это ведь пока мы в Маринбурге — ладно. Тут можно по балам танцевать да в карты резаться, появляясь только иногда в расположении. Но этак будет не вечно. Не ровен час перебросят нас к Черкасскому разлому. Там знаете, какого рода жизнь? Я бывал-с. Кровь, пальба, демоны из разлома так и лезут, местные тоже норовят напасть. Некоторые этими демонами одержимы.
— Я много читала о том, что происходит возле разлома, — проговорила Даша.
— Читала! А я там три года прослужил и десяток толковых офицеров потерял, не говоря уж о солдатах. Читала! Я там глаз потерял.
Он откашлялся.
— А даже если не разлом. Не сегодня завтра может война начаться с Норцией. Это значит — в поход. А там — холод, ночевки в поле, пальба, кровь…
— Меня кровь не пугает, — ответила Даша.
— Я наслышан, — проворчал полковник, перебирая какие-то бумаги. — Наслышан я уже о ваших похождениях. Когда дошли слухи, я сразу понял, что это вы, хотя почему-то все говорят про какую-то Ухтомскую.
— Я представилась чужим именем, — проговорила Даша. — Не думала, что дело так далеко зайдет.
— Эх, молодо-зелено. — Полковник усмехнулся. — Да, я тоже однажды по молодости ввязался в дуэль… из-за девицы, надо признаться… порисоваться хотел. Думал, выстрелю в воздух, противник мой тоже выстрелит, ну и пойдем по домам. А тот выпалил в меня, ранил в руку. Несильно, но я взбесился, тоже всадил в него пулю и убил. А драка-то была из-за пустяка… да, были времена…
Он помолчал некоторое время. Даша тоже молчала.
— Погодите, — проговорил полковник. — Так это, стало быть, вы Булавина Николая дочь?
— Так точно, — ответила Даша.
— Я его сына помню… вашего братца то есть… у него тоже история вышла с дуэлью.
Даша сглотнула.
— Да, — проговорила она. — Я его сестра.
— Помню его, видал один раз. Он у Мирского, Александра Дмитрича, в полку служил. А секундантом у него был мой адъютант, Володя Дубин. И что-то он мне еще рассказывал такое про эту дуэль, да я позабыл. Мол, что-то там было нечисто. Кажется, даже какое-то чародейство там было замешано, вот точь-в-точь как в этой вашей недавней истории.
Даша почувствовала, как сердце пропустило удар.
— А мне можно с ним поговорить? — спросила она. — Мне бы хотелось кое-что узнать… Сами понимаете…
— Да поговорить-то с ним немудрено, только он больше у меня не служит, он нынче в Первой бригаде, а они сейчас на маневрах. Прибудет, я ему дам знать, что с ним такая прекрасная девица хочет побеседовать, хе-хе.
Он подкрутил ус, а Даша почувствовала, как краснеет.
— Ладно, — наконец проговорил полковник. — Извольте явиться через три дня и принять все по форме: ваши орудия, подчиненных, инвентарь.
— То есть вы меня примете? — спросила Даша.
— Да куда ж я денусь. — Полковник развел руками. — Думал было отказать. Не очень-то я верю в способности девиц по военной части. Но вы уж показали, что крови в самом деле не боитесь и за честь свою будете драться. Это самое главное, а остальное все приложится. Если еще и баллистику так хорошо знаете, как батюшка ваш пишет… Глядишь, еще некоторых господ у меня ей поучите. А то, знаете, иной элементарной формулы назвать не может, а берется из пушек палить. Это тоже не дело.
С этими словами он встал и протянул Даше руку, которую та с радостью пожала.
— Для чего вам магия? — спросил Фабини.
Даша снова стояла перед зеркалом. В неровном свете двух свечей все предметы виделись нечеткими. В углах бедной комнаты клубились тени.
Вот уже полчаса она таращилась на угол с книжными полками, но никак не могла развеять чары, которые их скрывали. В первый раз это показалось ей таким простым, но сейчас ее глаза уже слезились, в них то и дело начинали плыть разноцветные пятна, очертания предметов расплывались, но она никак не могла увидеть ни зеленых искр, ни черных книжных корешков. Только пустой угол с паутиной под потолком.