Александр Зимовец – Дуэльный сезон (страница 10)
Фабини вздрогнул. Он перевел взгляд с Даши на полки, потом обратно, потом снова взглянул на полки. Кажется, даже крыса у него на плече удивленно пискнула.
Даша резко обернулась. Полки все еще были на стене, хотя Даша была уверена, что, когда она входила в дом, их не было.
— Поздравляю вас, — проговорил Фабини. В его словах слышалось восхищение. — Откровенно говоря, я впервые в жизни вижу человека с таким даром. Это… это просто невероятно.
Даша взглянула на свои пальцы, затем снова обратила взор к зеркалу.
— Что это? — спросила она.
— Вы видите магию, — ответил он. — Это полки с моими книгами. Они были скрыты заклинанием иллюзии. Вы визуализировали и развеяли его. Это… у меня просто нет слов.
— И я могу сделать такое снова? Сама?
— Теперь можете. Если почувствуете чародейство рядом с собой. Черт возьми…
Он заходил по комнате из угла в угол.
— Простите, не могу опомниться… мне нужно будет освежить мои знания… тогда мы с вами сможем развить этот дар. Но не сегодня. Приходите… на днях.
— Хорошо, — ответила Даша. — Но не завтра. Завтра у меня есть одно дело…
Глава шестая, в которой некто входит в кленовый дворец
§ 289. При дуэли с приближением противники становятся на расстоянии от 35 до 45 шагов друг от друга; секунданты проводят между ними две линии, на расстоянии от 10 до 20 шагов одна от другой, называемые барьерами, причем каждая из них на расстоянии 10 шагов от мест противников.
§ 292. Оба противника имеют право стрелять после команды «сближаться», когда им заблагорассудится, но второй выстрел должен последовать в течение одной минуты с момента команды «сближаться».
§ 295. Противник, выстреливший первым, обязан ждать выстрела своего противника совершенно неподвижно, на месте, с которого он стрелял.
На следующее утро сильно подморозило. Даша еще с вечера сказала Марье Сергеевне, что ей нужно будет с утра явиться в полк. Та хоть и поворчала немного, но возражать не стала.
Так что никто ничего не заподозрил, когда рано утром, еще затемно, Даша надела черный артиллерийский мундир и панталоны, сверху накинула черное пальто, вышла в холодную тьму и стала искать извозчика.
Найдя его, Даша сказала везти ее к Зеленому острову. Место это, как она знала из рассказов отца, даже летом было довольно пустынным, так что неудивительно, что поединки преимущественно проводились именно там.
Даша остановилась возле небольшого деревянного мостка через протоку, за которой начинался лес. Она расплатилась с извозчиком, перешла через протоку и двинулась по тропинке к месту, где ее должен был встретить Вельский.
О том, где именно предстоит стреляться, ее известил запиской Быстрицкой. В записке также говорилось, что Вельский уже извещен и проводит ее до нужного места.
Нынче остров, разумеется, вопреки названию, не был зеленым. Деревья стояли черные, покрытые снегом. Безрадостное это было место и очень тихое. Вдобавок едва она вступила в лес, как пошел снег, и чем дальше, тем сильнее он сыпал.
Даша даже испугалась, что в надвигающейся метели она собьется с пути и не найдет ни Вельского, ни ждущих их на поляне соперников.
Опасение, однако, не подтвердилось: Вельский ждал ее сразу за поворотом тропы. Был он бледен и явно старался держаться, но по выражению лица, по чуть сбивчивому приветствию Даша поняла, как сильно он взволнован.
Ей захотелось успокоить его. Этот человек виделся ей сейчас рыцарем, отправляющимся на бой с огнедышащим драконом. Точнее, с ледяным драконом — холодным, скользким и противным, но от этого не менее смертоносным.
— Не волнуйтесь, — проговорила Даша негромко, когда они пошли по тропинке дальше. — Я буду рядом. Я прослежу, чтобы все было честно.
Ей захотелось сказать Вельскому о своем даре. Что она сумеет распознать чародейство, если вдруг Стужев надумает им воспользоваться. Может быть, это придало бы тому уверенности, успокоило бы его… но она не решилась. Она слишком плохо знала этого человека, а признаваться в том, что она ведьма… нет, она не должна…
Быть может, потом, когда этот поединок закончится, и они получше узнают друг друга, она сможет ему открыться. Отчего-то она почти не сомневалась, что у них будет это «потом».
Значило ли это, что она начинала влюбляться в этого смелого и такого несчастного человека? Дашу бросило в краску от одной этой мысли, и она попыталась ее отогнать.
Они шли рядом молча. Лес вокруг был тих, только слышался хруст снега у них под ногами, да время от времени где-то вдалеке каркали вороны. Даше подумалось, что этот лес похож на обитель смерти, через которую проходят души умерших в сопровождении Заступников. Словно это Вельский ведет ее к кленовому дворцу, в котором вершится Страшный суд. Или скорее… она ведет его?
В детстве Дашина старая нянька часто рассказывала ей про этот кленовый дворец и про мрачную дорогу к нему, которую нужно пройти, прежде чем предстанешь перед Всевышним. Страшно через него идти, и чем дальше, тем страшнее. Со всех сторон будут смотреть на тебя злобные черные духи, пугать, выть, бросаться на тебя, хватать холодными руками и тащить в лес.
Но надо дойти, потому что ежели поддашься им, то никогда уже не познаешь искупления, а станешь одним из этих упырей. Лес этот, полный черных умертвий, снился Даше после нянькиных рассказов не раз, и всегда после этого она в поту просыпалась, дрожа всем телом.
Вот и сейчас она никак не могла отделаться от мысли, что из-за каждого дерева смотрят на них холодные глаза черных злых духов.
На условленной поляне их уже ждали Быстрицкий и Стужев. С ними была и коляска, которую Дуэльный кодекс предписывал иметь возле места дуэли на случай, если потребуется вывезти раненого. И стояла она чуть поодаль, чтобы лошади не сильно испугались выстрелов.
Даша про себя отметила, что пока все идет как следует, и Быстрицкий, видимо, и впрямь человек опытный.
При виде их с Вельским поэт тут же с радушным видом пошел им навстречу, в то время как Стужев остался стоять на месте и даже их не поприветствовал. Он с совершенно бесстрастным видом разглядывал окружающий пейзаж.
— Добрый день, Варвара… простите, как вас по батюшке? — проговорил он.
— Николаевна, — ответила Даша. Она не вспомнила с ходу, как звали отца дальней кузины Вари, которую она не видала с раннего детства. — И вас я тоже рада видеть…
Быстрицкий кивнул Вельскому и отозвал ее в сторону.
— Я еще раз предлагаю вам принять меры к их примирению, — заговорил он шепотом, когда они отошли немного. — Это наша обязанность как секундантов и наш долг как их друзей. Я не знаю, отчего вы так препятствуете этому. Очень надеюсь, что в вас не говорит кровожадность. Поверьте мне, возиться с раненным в живот, вопящим от боли и истекающим кровью дуэлянтом — это дело нелегкое и неприятное. И уж тем более не девичье.
— Я прошу вас не относиться ко мне как к девице, — проговорила Даша холодно и расстегнула пальто, чтобы Быстрицкий видел ее мундир.
Тот в ответ только поморщился. Кажется, он все еще не воспринимал ее всерьез.
— И я не буду мешать вам сделать попытку к примирению противников, — проговорила она. — Но полагаю, что это невозможно.
— Я в последний раз предлагаю вам, господа, примириться, — громко проговорил Быстрицкий. — Я считаю, что дуэль по пустяковому поводу является профанацией дуэльного обычая. Когда повод достойный, я сам за, но в данном случае…
— Оставьте свое красноречие, господин сочинитель, — ответил Вельский. — Перейдем лучше к делу.
— Что ж, извольте. — Быстрицкий развел руками. — Площадка размечена вон там, на снегу. Две трости — это барьеры. Изволите проверить расстояние?
— Нет. — Вельский помотал головой. — Я вижу, что примерно десять шагов. Не все ли равно?
— Тогда перейдем к пистолетам. — Поэт кивнул. — У вас своих нет?
Вельский снова помотал головой.
— Тогда предоставляю мои. — Быстрицкий отошел и поднял со снега ящик красного дерева, открыл его, там на алой бархатной подложке лежали два одинаковых пистолета.
— Выбирать должен господин поручик, — проговорила Даша. — Поскольку вы секундант противоположной стороны.
— Разумеется. — Быстрицкий снова кивнул и протянул ящик Вельскому. Тот, поколебавшись секунду, взял дальний от себя пистолет.
Между тем снег начал усиливаться. Дунул ветер, бросив в Дашу горсть снежных хлопьев. Она почувствовала, как лицо раскраснелось от холода, и на нем, должно быть, еще сильнее выступили веснушки.
— Вы точно хотите при всем этом присутствовать? — спросил ее негромко Быстрицкий. — Давайте настоим на том, чтобы отложить дуэль. Тем более сами видите, какая погода. Совершенно не для поединка. А потом, глядишь, ваш подопечный найдет себе другого секунданта или вовсе раздумает драться.
— Да чего вы хлопочете?! — раздраженно проговорила Даша.
— Ну правда же. — Поэт смутился. — Я не раз присутствовал при дуэлях моего друга. Результат почти всегда был один, и вы не хотите этого видеть.
— Возможно, в этот раз результат будет другим, — сказала Даша таким тоном, что у Быстрицкого пропала всякая охота спорить.
Она твердо решила во что бы то ни стало вывести этого человека на чистую воду. Он не знает о ее способностях, в этом ее козырь. Если он использует чародейную силу, Даша сумеет это почувствовать. А быть может, и визуализировать.