Александр Зимний – Шестьсот лет до девятнадцати (страница 2)

Итак, мир называется Гларион, страна – Бравари, город, в котором он находится и одновременно столица – Визар. Язык – единый во всём цивилизованном мире, что, несомненно, удобно. Карта мира чем-то похожа на ту, что висела на стене в кабинете отца. Это было забавно. Правда, вместо одного длинного материка слева от большого, тут почему-то их два, соединённые тонким перешейком. А он сам не в Цунтаре, что находится в середине «левого верхнего» материка, а на самом большом справа. И стран на нём – очень много. И мелких на левой части, и более крупных – в середине и на правой. Придётся потом ещё и в политике разбираться…

В мире есть волшебство, магия, и часть людей может её использовать. Те, кто пользуются магией сознательно и создают практически всё, что может пригодиться в жизни и в работе, называют себя майри – волшебники.

Есть чародеи – майни. Это люди, обладающие стихийной, случайной магией. Их волшебники забирают к себе (обычно детей), и многие аристократические семьи дают майни свои фамилии и обучают их, создавая волшебников. Это было понятно и практично, с точки зрения Вивьеля: приток новой крови к аристократам позволял избежать лишнего кровосмешения и при этом оставлял волшебство внутри аристократии. Значит, умение применять магию в этом мире – в основном удел определённого высоко стоящего круга лиц? К которому он, к счастью, относится.

Осталось вспомнить, как это делается.

Теперь предстояло соотнести последнее название, относящееся к тем, кто тоже мог владеть магией. Больше всего звучание и значение Вивьелю напомнило слово «колдун».

Дрэйд.

Отщепенцы, преследуемые законом и лично отцом Кэссиана. Те, кто враждуют с волшебниками и соблазняют чародеев перейти к ним. А ещё некоторые дрэйдэ умеют обращаться в животных.

Вот это уже было любопытно: фатумы в своей стране подозревали, что иногда животные слишком разумно себя ведут и, возможно, тоже являются оборотнями, как и медоеды с далёкого материка по ту сторону океана. Здесь же оборотни действительно существовали, и Вивьель желал исследовать подробнее этот феномен.

Итак, майри, майни и дрэйдэ – три ветви людей, использующих магическую энергию. Майри и дрэйдэ – враги, причём практически кровные. Майни обречены стать майри, а дрэйдэ стоят преследуемым особняком. Фатум вслух произносил эти слова на местном языке, чтобы окончательно соотнести с восприятием их особенностей.

Он ещё подумает об этом позднее. Сейчас ему предстоял завтрак в кругу семьи.

Память легко подкинула образы. Отец, на которого Кэссиан стремился быть похожим: Дариан Элеррой. Серьёзный мужчина с холодным взглядом. Работает в Министерстве Регулирования Агрессии Колдовства на посту заместителя министра, ответственного за поимку колдунов и суд над ними. Дрэйдэ судили строго, и почти все суды заканчивались смертным приговором.

Мать – Ровена Ринало, стройная, строгая красивая женщина, долгое время занимавшаяся наукой, изучающей магию и способы прохода через пространство. Однако едва Кэссиану исполнилось одиннадцать, она ушла работать в банковскую сферу, чтобы обеспечивать семью наравне с мужем. Многие считали Ровену гением не только в науке, но и в части финансов – она уверенно руководила своими отделами в банке. Поговаривали, что из неё вышел бы лучший министр финансов за последнее десятилетие. Пока что этот пост занимал брюзгливый Леор Фитнерд, и его не любили ни аристократы, ни простой народ.

Сестра: Клеонея Элеррой. Младшая, неродная, как раз майна, взятая из семьи фермеров три года назад. Сейчас ей было тринадцать, и её ждал первый год в Академии. Ровена девочку искренне любила, между ними была достаточно прочная связь, а вот Дариан относился к ребёнку настороженно и отстранённо. Кэссиан так же.

Интересно, почему?

В памяти Кэссиана Вивьель нашёл, что девочка была очень стеснительная, скромная, тянущаяся к теплу, ведь ей пришлось разлучиться с родной семьёй, и фатум не видел смысла продолжать игнорирование названой сестры.

Он закончил поверхностное изучение семьи, встал с кресла, наскоро принял душ и вызвал слугу. Дождался его прихода и старательно подражая манере говора Кэссиана, дал указания. Когда слуга ушёл, Вивьель переоделся из халата в подходящую одежду и отправился в зал, где можно было немного потренироваться.

Фатуму хотелось понять, на что он может рассчитывать в своём новом теле? Скорость, сила, выносливость – ему нужно было выяснить пределы возможностей, чтобы не попасть впросак.

К счастью, в зале было совершенно пусто.

– Не переживай, Клео, – голос Ровены был неизменно мягким, когда она обращалась к девочке, – всё будет хорошо. Ты прекрасно знаешь всё, что должна знать, и получила своё место в Академии заслуженно.

Девочка только кивнула. Она оказалась действительно такой, какой её знал Кэссиан, но Вивьель предпочитал во всём убедиться лично. Одно дело – чужие воспоминания, другое – как эти люди себя ведут.

Кроме того, Кэссиан не был в достаточной степени наблюдателен, да и память всегда припорошена временем, отчего можно серьёзно обмануться.

За завтраком юноша незаметно, но очень внимательно следил за всем происходящим. К счастью, манеры ведения светского семейного диалога, как и этикет, оказались достаточно сходными, чтобы Вивьелю не пришлось смущаться или пытаться повторить незнакомые жесты.

Дариан на беседы женщин внимания не обращал.

Отца Кэссиан запомнил и воспринимал намного лучше. Высокий, широкоплечий, прекрасно сложённый мужчина с русыми волосами, в которых пробивается седина. Тёмные синие глаза смотрят на всё с подозрением, холодностью и лёгким пренебрежением. Аккуратные усы и короткая ухоженная бородка, выбритая по последней столичной моде, добавляли серьёзности, и совсем неудивительно, что в присутствии Дариана робели все, кроме, пожалуй, Ровены.

Ровена же вызвала в Вивьеле огромный интерес. Если Дариан был прям, как двуручный меч, и все его хитрости можно было бы отнести к «военным играм», то Ровена была «железной рукой в мягкой перчатке». Умная, внимательная, строгая, прекрасно умеющая подстроиться под любой тип беседы и, в то же время очень аккуратная в общении с приёмной дочерью, ласковая и искренняя любящая мать. Вивьель при всём своём опыте общения с людьми самого разного круга, признал, что Ровена – редкая птица. Таких женщин нужно беречь и ни в коем случае не терять. Впрочем, Дариан это знал, и самые тёплые взгляды и слова доставались жене.

Фатума не удивляла любовь в семье, он видел самые разные пары за долгую жизнь, однако, было приятно, что Кэссиану (а теперь – ему) удалось встретиться с этим лично.

Клео же старалась вообще ничего не говорить за завтраком. С одной стороны, это было связано с ожиданием первого дня в Академии, а с другой – с присутствием за столом Дариана. И, пожалуй, Кэссиана. Хотя к «брату» она относилась проще, чем к «отцу». Но сам Кэссиан не стремился контактировать с девочкой. Нужно будет это исправить после завтрака, тем более что, посланный за покупкой слуга вернулся.

– Ты подготовился к занятиям, Кэссиан?

– Да, отец, – Вивьель кивнул чётко выверенным движением и посмотрел на Дариана.

Припомнил, как Кэссиан тренировался в магии перед сном, как ошибся, призвав в своё тело фатума, и в глубине души поморщился. Лучше бы отпрыск Элеррой просто лёг спать вместо подготовки и попытки выучить что-то заранее, без наблюдения наставников.

С другой стороны, Вивьель не оказался бы в этом мире и не получил бы возможность узнать что-то новое. Юноша подавил последующие рассуждения, особенно о том, что он – один из Старейшин фатумов и его место точно не здесь. Конечно, лорд Азраэль справится без него, да и Старейшин всего восемь, но потеря каждого – это удар по семье.

Не думать об этом. Не сейчас. Не здесь.

– Хорошо, – Дариан встал. – Ровена, я сегодня вернусь очень поздно, не ждите к ужину.

– Как скажешь, – женщина кивнула, – у меня встреча с Нортигеном, так что дети будут ужинать в одиночестве.

– Не думаю, что это проблема, – пожал плечами Дариан. Клео едва заметно насупилась, смотря, как лард Элеррой покидает столовую. Едва он закрыл за собой дверь, девочка выдохнула, но в присутствии Кэссиана не рисковала полностью расслабиться.

Вивьель позвал слугу, приказав принести заказ. Когда парень внёс в столовую бумажный пакет с фирменным узором одного из модных магазинов, Ровена приподняла бровь, показывая заинтересованность. Клео только кинула короткий взгляд. Фатум видел, что ей очень интересно, но она не рискует показывать свои эмоции.

Он взял пакет, отпустил слугу и, поднявшись, подошёл к Клео, протягивая ей подарок:

– Чтобы хорошо провести первый день в Академии.

Девочка вздрогнула, Ровена удивлённо хмыкнула и подбодрила её:

– Давай посмотрим, что там?

Клео кивнула. Взяла подарок, осторожно глядя в пакет. Потом достала коробку в тех же фирменных цветах, отодвинула тарелки, положила её на стол, открывая. И замерла, разглядывая набор, состоящий из карандашей, ручек, ножниц и прочих полезных мелочей. Все предметы были выполнены в едином стиле, с бежево-зелёным цветочным орнаментом. Отдельно лежал шёлковый пенал с такими же узорами.

– Это… Мне? – выдохнула она. Вивьель прекрасно знал, что девочка недавно ездила с Ровеной покупать всё к учёбе. Кэссиан мельком видел эти покупки: там было всё полезное, но ничего особенного и уникального. То ли Ровена не сочла нужным, то ли Клео постеснялась просить. В любом случае он сделал подарок, в котором видел и пользу, и возможность немного сблизиться с Клео.