Александр Зимний – Шестьсот лет до девятнадцати (страница 4)

И именно остров показал фатумам то, что есть иные миры – когда половина отведённой тебе суши находится под одним солнцем, а вторая – под двумя, да ещё и тремя лунами, выводы учишься делать очень быстро. Корабль, оставшийся от людей, невозможно было перегнать на вторую половину, и поэтому, когда спустя несколько сотен лет от рождения Вивьеля, остров затонул, то беловолосым существам пришлось отправиться в Цунтар. Мир с одним солнцем.

Но они всегда знали, что миров больше.

Существовала теория, по которой фатумы были детьми обоих миров – и несли в себе неведомую половину крови неизвестных существ. Но которые тоже, скорее всего, жили неимоверно долго, были быстры, сильны и красивы. Фатумы стремились найти тот самый мир и тех самых жителей.

То ли подсознательно, то ли из упрямства, то ли из желания узнать как можно больше.

Вивьель открыл глаза, прищурился на солнце: раньше он мог смотреть на него прямо.

Никакой яркий свет не слепил никого из фатумов. Теперь нужно привыкать к новым ощущениям…

Однако с науками было проще: математика, логика и основы правовых норм – те самые три лекции – оказались настолько близки, что фатуму не составило труда влиться в учёбу и даже заработать первую в году положительную характеристику, как их здесь называли.

Резкий свистящий звук, пронёсшийся над головой, заставил Вивьеля распахнуть глаза и вскочить. Впереди, шагах в тридцати, с неба на деревья в центре поляны рухнул «мобиль» – то самое магическое средство передвижения. Он с треском поломал ветки дерева, застряв метрах в двух от земли. Затем защитный полог исчез, и из машины вывалился студент: высокий, широкоплечий и сильный, с копной тёмных длинных волос, одетый наспех в простую белую сорочку и тёмные брюки, заправленные в кожаные сапоги, один из которых был коричневый, а второй – тёмно-синий. Вивьель кинулся к нему, чтобы спросить, что случилось. Но парень зацепился одной рукой за основание мобиля и подтянулся, второй извлёк что-то с заднего сидения, а потом спрыгнул на траву.

И развернулся к фатуму.

– Кэсси, душка! Выпьешь со мной? Ты всегда такой серьёзный, аж противно!

Вивьель поморщился, рассмотрев, что взятым предметом была бутылка с тёмной жидкостью. Будучи фатумом, он бы уже отсюда почувствовал запах алкоголя от парня и его пойла, но и без того понимал, что Маркул пьян в стельку.

Кэссиан его знал, никогда не пил в его компании, считал отбросом аристократического общества и недостойным собеседником. Притом что Маркул слыл неплохим волшебником и был выходцем из майни. Любопытно.

Что он пытается заглушить пьянством?

– А, ты скучный, – Маркул махнул рукой, потом потянул мобиль, чтобы тот упал на лужайку и оглянулся на бегущих к нему других студентов и садовников. Сделал несколько глотков, и пошатываясь, размашистыми шагами отправился в сторону главного здания Академии.

Вивьель подошёл ближе к дереву, рассматривая поломанные ветки. Ему было жаль растение. Тем более что майри, при всех своих умениях, с деревьями общего языка не находили. И поэтому просто заколдовать и восстановить дерево не выйдет.

Садовники меж собой переругивались в адрес Маркула, и Вивьель отошёл в сторону, чтобы им не мешать. Через десять минут начнётся учёба, и ему предстоит прослушать ещё две лекции, так что, придётся идти вслед за пьяницей. А ведь и правда интересно – Маркул запил только полтора года назад, а в семье ларда Заггора живёт с десяти лет: и к деньгам привык, и к новым людям вокруг. Или не привык?

Вивьель сделал себе ещё одну мысленную заметку, посетовав, что разум и возможности людей на самом деле сильно отличаются от возможностей фатумов.

Он не может думать о нескольких вещах одновременно! Это просто ужас.

Лёжа в привычно-роскошной постели Кэссиана, Вивьель мысленно перекатывал воспоминания о прошедшем дне. Очень длинном и очень много в себя вместившем, в котором приходилось пользоваться чужой памятью. Зато он немного научился использовать магию.

Оказалось, магия – это что-то вроде постоянно текущей через человека энергии, она просто есть и нужно её направить. Теоретические знания Вивьель получил из памяти Кэссиана, а вот практические ощущения оказались не такими, какие он ожидал. Но он справился с тем, чтобы поймать этот поток, а затем прицельно направить чётким усилием воли и дополнив заклинанием. Задача была простая, несмотря на шестилетний опыт волшебства юношей и девушек в классе. Наставник магии назвал это «разминкой после лета», хотя прекрасно понимал, что все студенты и летом не прекращали использовать свои способности. Зато Вивьелю этот мягкий старт оказался на руку. К концу занятия он вымотался, но все базовые заклинания мог повторить – и повторял, – а кроме того, осознал, насколько же богатые возможности даёт эта самая магическая энергия. Томик «Заклинания и полезные жесты: 7 год обучения» был пухлый, внушительный и приводил фатума в приятное ожидание познания нового. Он поставил себе целью стать лучшим на курсе, потому что Кэссиан все года до того достигал этого звания. Не без усилий, ценой выходных и бессонных ночей, упорного труда и иногда, очень редко, помощи матери, но достигал.

Вивьель был намерен продолжать эту славную традицию.

Ужин с Клео оказался приятным дополнением дня. Девочка начала общаться, Вивьель, в свою очередь, задавал правильные вопросы с правильной интонацией, и к концу ужина она совсем расслабилась и стала улыбаться. Юноша проводил её до дверей её комнаты и, отправившись к себе, подумал, что стоит чаще говорить с Клео. Так он сможет узнать много полезного, не вызывая подозрений.

Он перевернулся набок, посмотрел в светлеющий из-за фонарей в саду и яркой круглой луны на небе проём окна и, незаметно для себя, уснул.

2 глава,

в которой Вивьель ищет ответы, а находит вопросы

– Эй, пойдёшь с нами?

– Нет, мне ещё в библиотеку нужно. Доклад для Реллрэя, помнишь?

– Я не буду сдавать, у меня есть три «пропуска», – отмахнулся рослый и широкоплечий Майк, но довод Вивьеля принял и отправился в сторону выхода из Академии, присоединившись к остальным студентам, планирующим гулянку на выходных.

Вивьель проводил его спокойным взглядом и вернулся в главный корпус. В библиотеку можно было пройти и через сад, но на улице было изнуряюще жарко. Даже лёгкие заклинания, призванные охлаждать воздух, не спасали. Внутри Академии же постоянно действовали особые чары, которые сейчас создавали ощущение блаженной, немного суховатой прохлады.

Три недели с начала занятий пролетели для фатума, как одно мгновение: он учился, впитывал все знания, до которых мог дотянуться, и, разумеется, внимательно наблюдал за происходящим.

Первые выходные он посвятил управлению мобилем и вскоре восторженно рассекал небо, наслаждаясь полётом на послушном устройстве. Дома бывал редко и тогда общался с родителями как Кэссиан, а с Клео сблизился и позволял себе расслабиться. Клео легко восприняла эту перемену: она и сама меняла поведение в присутствии Дариана, потому не удивлялась, что названый брат придерживается такой же тактики.

Вивьель сошёлся с кругом общения Кэссиана и там тоже старался изображать его, присматриваясь внимательнее к каждому, с кем приходилось общаться. Он сохранял максимально нейтральный статус, потому что мир оказался сложным и наполненным интригами, противостоянием и тайнами.

Например, он заметил, что поломанное мобилем Маркула дерево стало гораздо целее через несколько дней. На коре не осталось следов удара, сломанные, но не упавшие ветки вернулись на место, а трава, примятая и взрытая уезжающим после занятий студентом, снова выглядит идеально. Значит, в Академии есть дрэйдэ. Они скрываются, скорее всего, их не видит никто из майри – но они есть. А майри, в свою очередь, слишком верили в свои способности, чтобы замечать такие мелочи, как восстановленное дерево.

Встретить кого-то из дрэйдэ у Вивьеля до сих пор не получалось, и он продумывал, как бы заманить их в ловушку и узнать, кто же здесь умеет исцелять растения. Разумеется, сообщать он никому не планировал. И ещё лучше понимал, насколько опасна эта затея: в Академии все знали, к какому роду семейной деятельности принадлежит каждый из студентов. И фамилия Элеррой являлась «красной тряпкой» для отщепенцев. Но другой возможности выяснить, что на самом деле происходит, Вивьель не видел.

Лард Дариан (когда ужинал с семьёй) рассказывал о своих успехах. Либо о том, скольких дрэйдэ поймали, либо о том, как они с ними сражались. А однажды удивился тому, что недавно встреченные оборотни-медведи, вместо боя разбежались в стороны, а его самого выкинули в окно, и он сумел погасить падение, не получив даже синяка. У Вивьеля были свои соображения на этот счёт, но Дариан был уверен, что это проявление слабости противника.

Фатум, по своему прошлому телу (это даже звучало ужасно!) помнил, сколько выдержки и силы воли требуется, чтобы не повредить более хрупких людей в сражении, и легко мог представить, что могли бы сделать огромные матёрые медведи с кучкой майри.

И не делали.

Интересно, почему?

В библиотеке было ещё прохладнее и суше, чем в коридорах Академии. И удивительно тихо: большинство студентов предпочло после занятий разъехаться по домам, а не продолжать зубрить магические формулы или очередные законы природы. Или же законы общества: образование здесь было настолько всеобъемлющим, что Вивьель хотел изучить всё. Мешала несовершенная человеческая память и ещё менее совершенная выносливость.