И адской бездны плен, и волю рая
Вмещать безмерно – пышно убирая
Себя валов серебряным руном.
Широким небом быть – и обнимать
За солнцем солнце синевой нетленной
И, распростершись, течь вокруг вселенной.
Широкой песней быть – себе внимать
И шириться так властно и раздольно,
Чтобы сказать самой себе: «Довольно»
163. Эпиграф – последняя строка ст-ия (не сонета) Вяч. Иванова «Довольно!» (1902). Инфинитивный интертекст – № 86 Анненского; возможный источник широкой чаши – ст-ие П. А. Вяземского «К партизану-поэту» («Давыдов, баловень счастливый…» 1814), с лейтмотивом подымаемой чаши, в частности, широкой, причем выступающей в качестве дополнения к инфинитиву (Не удалось судьбой жестокой Ударить робко чашей мне С твоею чашею широкой, Всегда потопленной в вине!); как историк литературы В. занимался поэтами пушкинской поры.
В самом общем плане весь сонет – единая абсолютная ИС 12-1, состоящая из 4-х смысловых и лексических групп (быть чашей, морем, небом, песней), с четырехкратным повтором инфинитивного зачина Широкой(им)… быть. В действительности, эти зачины связаны, в каждом из катренов и терцетов, с ИФ, следующими за ними и присоединенными к ним при помощи тире, по «словарному» принципу – как подлежащее и истолковывающее его смысл сказуемое, образуя сложную ИС 4-3/1/2/(2-1). Однако синтаксическая двусмысленность (а не однородны ли 12 инфинитивов?) полностью не снимается и способствует размыванию границ между четырьмя частями сонетной композиции, повышая обобщенность дискурса. Перебор традиционных отождествлений с разными самодостаточными «иными» завершается метапоэтически – песней, одновременно наиболее абстрактной и наиболее близкой поэту и, значит, наиболее убедительной в плане самодостаточности; замыканию конструкции соответствует «перемена в последний раз» – переход к двухэтажной инфинитивности (метапоэтическое и целевое чтобы сказать зависит от внимать и шириться).
164. В библиотеке
А. А. Веселовскому
Как сладостно следить в пустой библиотеке
Признанья тихие желтеющих страниц
И жить вне временных, условленных границ —
В минувшем, может быть, но полном жизни веке.
Предавшись добрых сил целительной опеке,
В теченье медленном знакомых верениц
Тебя ласкающих, тобой любимых лиц
В тиши мечтать о нем, о близком человеке.
И сладостно узнать, что жизнь его душа
Другая, близкая твоей душе, следила —
Душа учителя. Вот – книга сохранила
Пометы легкие его карандаша —
Привычные черты. Как внове хороша
Мечты и памяти связующая сила!
164. ИС 4, абсолютная, несмотря на присутствие личного местоимения тебя, ибо оно употреблено в обобщенно-личном значении, сосредоточена главным образом в катренах сонета, но перетекает и в начало первого терцета. Но завершается сонет личными, неинфинитивными предложениями (включающими и традиционное Вот, впрочем, присоединенное по-новому). Мотив контакта с иным, оказывающимся в итоге близким, привычным общением с учителем через его пометы в книгах. Примечательна синтаксическая ретардация, откладывающая появление инфинитива во II катрене до 4-й строки, чем иконически передается дистанция между лирическим субъектом ст-ия и близким, но далеким человеком, составляющим предмет мечты.
165. «Бессонную ночь провести…»
Бессонную ночь провести
За милой работой;
И встретить улыбкой любви
Веселое утро;
Широко окно распахнуть
Навстречу рассвету,
Душистому ветру весны
И птичьему гаму;
И в легкие сны унося
Встающее солнце,
Уснуть – до вечерней зари.
И в час пробужденья
Приветить с балкона зарю
И первые звезды, —
Зарю, золотую зарю
И звезды, и звезды…
165. Абсолютная ИС 5, с инфинитивами к каждой строфе; оригинальная трактовка временного цикла: он начинается ночью и заканчивается следующим вечером, и стандартное в ИП уснуть приходится именно на дневные часы. Возможный источник умонастроения – тютчевская фиксация на ночи; настроение в целом вполне здоровое, без декадентских ноток.
166. «Нам печали избыть не дано…»
Нам печали избыть не дано.
А на склоне печального лета —
Как бывало утешно одно
Загрустившему сердцу поэта:
Закатиться в поля и луга
И леса над речными водами,
Где ступала не часто нога,
Где не славят природу словами!
Но теперь и мечтать о тебе,
Мать родная, обидно и больно —
Изнывать по проклятой судьбе,
По злодейке твоей своевольной.
И томиться с тобой суждено
Разлученным – под игом запрета,
И на склоне печального лета
Нам печали избыть не дано.
166. Зависимые ИФ 1+1+2+1+1 покрывают все строфы, сначала по одному, а затем по два в строфе; композиция замыкается повторением в заключительной строке ИФ из первой. Иное представлено ностальгией по родной природе-матери, с которой поэт разлучен роковой судьбой.
167. «О, полусонное томленье!..»
