О, полусонное томленье!
Куда осеннее пыланье
Влекло меня в одном стремленье,
В былом желанье?
Зачем в игре багряных пятен
Мой дух дневной опять бодрится?
Ночной тоске удел понятен
Один – смириться;
И, поникая в дреме смутной
Душою слабой и молебной,
Благодарить за блеск минутный,
Мечте целебный —
Благодарить осенний ветер,
Со злою совладавший тучей,
Благословлять прозрачный вечер
И лист летучий —
Тот, что горел последним златом
И веет мне широким шумом
Вот тут, в ночном саду богатом —
Навстречу думам.
167. Зависимая, но постепенно автономизирующаяся ИС 4, начинающаяся во II строфе и заканчивающаяся, симметрично, в предпоследней, причем содержащее ее длиннейшее предложение (14 строк) продолжается до конца ст-ия. Параллельно нарастает (а затем падает) число инфинитивов в строфах (0-1-1-2-0); интенсифицируется ИС и лексически – благодаря повторам в конце III – начале IV строфы (Благодарить — Благодарить — Благословлять).
168. «Хорошо встречать весну…»
Хорошо встречать весну
Вместе с милою деревней
И родную сторону
Миловать любовью древней;
Слушать жаворонка трель
И в лазури с ним купаться;
Ликовать, что смог апрель
Грома первого дождаться.
Солнце льется горячей
Над пахучей черной пашней;
А в логу бурлит ручей, —
Не унять живых речей
О весне – красе всегдашней.
И прозрачных юных рощ
Воскрешающая нега,
В теплом вздохе ветра – мощь,
И играет первый дождь
На последних пятнах снега.
168. ИС (5-1)+1, сильно автономизирующаяся уже во II строфе, но резко ослабляющаяся в III и исчезающая в IV. Длина строф, напротив, возрастает с четырех строк в двух первых до пяти в двух следующих. Весенняя радость на природе в милой деревне ничем не замутнена, чему, по-видимому, призван вторить постепенный переход от инфинитивов к личным формам глагола.
169. «Какая грусть – и как утешно…»
Какая грусть – и как утешно,
Что в наши злые времена,
Когда живем мы так поспешно
И нами шутит сатана,
Что в наши дни и небывалых,
И неразгаданных утрат
Мы в силах жить средь жизней малых,
Смотря вперед, а не назад;
Петь над бурлящим морем мутным,
Следить за блесткой на волне
И ясным отблеском минутным
Вмиг душу напитать вполне;
Плесть в вешней радостной истоме
Надежды радужную нить;
И в ветхий вечер, в мирном доме
Над смертью кошечки грустить.
[Верховский 2008, 552]
169. ИС 5 охватывает все строфы, кроме I. Острая смесь грусти и надежды отводит инфинитивам роль спасительных медитативных утешений, включая традиционное в ИП и встречающееся в других ст-иях В. следить (ср. № 164) и метапоэтическое петь. Завершает композицию ироническая радость мирной (в наши злые времена!) грусти над смертью кошечки; концовка отмечена единственным попаданием инфинитива (грустить) в конец строки и соответственно под рифму.
170. «Какая грусть! Какая…»
Какая грусть! Какая
Томительная тишь.
Я медлю, поникая.
Ты плачешь. Ты молчишь. 
