149. «Сквозь сеть алмазную зазеленел восток…»
Сквозь сеть алмазную зазеленел восток.
Вдаль по земле таинственной и строгой
Лучатся тысячи тропинок и дорог.
О, если б нам пройти чрез мир одной дорогой!
Всё видеть, всё понять, всё знать, всё пережить,
Все формы, все цвета вобрать в себя глазами,
Пройти по всей земле горящими ступнями,
Всё воспринять и снова воплотить.
[Волошин, 2003, 47]
149. Начавшись лично и оптативно в конце I строфы, ИС 9 абсолютизируется во II, в частности благодаря разделяющему строфы восклицательному знаку. Топика – «всё», путь, хождение, созерцание, жизнь, творчество (метапоэтическая концовка всё воплотить). Я6, кроме заключительной строки в Я5.
150. «Лежать в тюрьме лицом в пыли…»
Казнимый может при известных условиях считаться живым, повисев в петле не только минуты, но даже и часы. Современная же медицина не имеет еще надежных способов для определения момента наступления действительной смерти.
Лежать в тюрьме лицом в пыли
Кровавой тушей теплой, сильной…
Не казнь страшна… не возглас «пли!»
Не ощущенье петли мыльной.
Нельзя отшедших в злую тень
Ни потревожить, ни обидеть.
Но быть казнимым каждый день!
И снова жить… и снова видеть…
Переживя свою судьбу,
Опять идти к крестам забытым,
Лежать в осмоленном гробу
С недоказненным, с недобитым.
И каждый день и каждый час
Кипеть в бреду чужих мучений…
Так дайте ж смерть! Избавьте нас
От муки вечных возрождений!
[Волошин 2004, 396]
150. Минаков Петр Андреевич (1865–1931) – судебный медик. Первые 2 строфы опубл. в 1981 г., ст-ие целиком – в 1984 г. Еще одно раннее приближение к абсолютному ИП. Почти весь текст охвачен ИС 1+2+6: абсолютное начало перебивается неинфинитивными строками в конце I строфы, II начинается модальным Нельзя, III вполне абсолютна, IV завершается повелительно. Топика – трактовка злободневной темы казни в духе приятия метаморфозы в ничто и отказа от более частого в ИП вокресения, с отдаленными отзвуками гамлетовского монолога; инвариантные в ИП мотивы хождения, созерцания.
151. «Быть черною землей. Раскрыв покорно грудь…»
Быть черною землей. Раскрыв покорно грудь,
Ослепнуть в пламени сверкающего ока,
И чувствовать, как плуг, вонзившийся глубоко
В живую плоть, ведет священный путь.
Под серым бременем небесного покрова
Пить всеми ранами потоки темных вод.
Быть вспаханной землей… И долго ждать, что вот
В меня сойдет, во мне распнется Слово.
Быть Матерью-Землей. Внимать, как ночью рожь
Шуршит про таинства возврата и возмездья,
И видеть над собой алмазных рун чертеж:
По небу черному плывущие созвездья.
[Волошин 2003, 75]
151. Вступительное стихотворение к циклу «Звезда полынь». Написано в Богдановщине, сохранились сделанные В. фотоснимки вспаханного поля. Слово – евангельский Логос. Руны – древнескандинавское письмо. Первое абсолютно инфинитивное ст-ие В. ИС 7 описывает радикальную метаморфозу в «иное» – в реальную и мифологизированную землю, зачинающую Христа, – с опорой на инфинитивный и мифологический топос смерти/возрождения и потерю/обретение зрения. Вероятный подтекст пастернаковского № 279.
152–153. Иверни (Неоконченное)
Забыть не значит потерять:
А окончательно принять —
В себя, на дно, навек.
Быть семенем исчезнувших вселенных…
[Волошин 1984, 237]
152–153. Фрагментарность ст-ий, собиравшихся В. под названием «Иверни» («Осколки»), предоставляет широкие возможности для абсолютного ИП. Трехстишие построено по «словарной» формуле ИС 1=2; однострочное ст-ие напоминает начало № 151.
154. Corona astralis
Изгнанники, скитальцы и поэты, —
Кто жаждал быть, но стать ничем не смог…
У птиц – гнездо, у зверя – темный лог,
А посох – нам и нищенства заветы.
Долг не свершен, не сдержаны обеты,
Не пройден путь, и жребий нас обрек
Мечтам всех троп, сомненьям всех дорог…
Расплескан мед, и песни не допеты.
О, в срывах воль найти, познать себя
И, горький стыд смиренно возлюбя,
Припасть к земле, искать в пустыне воду, 
