Спалят и размечут их в прах.
100. ИФ 1+1+1, с постепенным нарастанием абсолютности: ни одного инфинитива в I строфе, два порознь зависимых во II и один практически абсолютный, управляющий всей III строфой. Мотивика – лермонтовская, развивающая желание уснуть под сенью дерев, но подаваемая с точки зрения не столько человека, сколько ив, приглашающих к такому успению.
Федор Кузьмич Сологуб (Тетерников, 1863–1927)
У С. более двух десятков текстов с ИП, относящихся ко всем периодам его творчества, в т. ч. абсолютных и полностью инфинитивных.
Абсолютная ИС 7-1 открывает ранний черновой отрывок (1887, оп. 2002): …Идти, – скучать, зевать, молчать, До утра в карты поиграть, Послушать сплетен самых свежих, И самому порассказать, Пристанешь к барышням, – потешь их <…> Цинизмом, но не свыше мер <…> Чтоб догадаться и без слов Их пол лукавый был готов, – И словом, по тропам избитым, Водить их тонко и умно <…> (следуют 38 неинфинитивных строк) [Cологуб 2012: 303–304].
В 8-строчном ст-ии «В его устах двухсмысленны слова…» (1902; оп. 1911) зависимая ИС 1+1+4 занимает всю II строфу, развивая излюбленную С. тему «бесстрастного поэта» в духе типичной для ИП установки на «нисхождение к небытию» и в стиле микеланджеловской Ночи (см. с. 84), но с сохранением за поэтом способности к восприятию:
Его любить никто не захотел, Никто не мог его возненавидеть . Неузнанным пребыть – его удел, – Не действовать, не жить, а только видеть.
В «Он не знает, но хочет…» (1902; оп. 1905) буддийско-шопенгауэровская тема бесстрастного неразличения жизни и смерти дана (с последовательным применением альтернативистского синтаксиса) в типичном для ИП ключе растительной метафорики и завершается мощной ИС 8, целиком занимающей III и последнюю строфу:
Умереть или жить , Расцвести ль, зазвенеть ли, Завязать ли жемчужную нить, Разорвать ли лазурные петли, Все равно – умереть или жить.
На фоне и под влиянием цветка (левкоя) С. развивает все ту же типичную для него и для ИП тему «нирваны» в двух (из трех) последних строфах ст-ия «Невинный цвет и грешный аромат…» (1904; оп. 1906), охваченных ИС 2, короткой, но очень разветвленной и к концу воспринимающейся почти абсолютно:
Так сладостно склоняться в полусне Под тенью К желанному и радостному мне Забвенью, – Простивши всё, что было в жизни злом И мукой, Стереть и память даже о былом Разлукой.
В первой из двух строф «Пьяного поэта» (1914; оп. 1915) ИС 4 обслуживает другой мотив С. – метания между противоположностями декадентской поэтической натуры (лирическое претворение харáктерного ИП XVIII в.):
Мне так и надо жить , безумно и вульгарно, Дни коротать в труде и ночи в кабаке, Встречать немой рассвет тоскливо и угарно, И сочинять стихи о смерти, о тоске.
Ст-ие «Приди ты поздно или рано…» (1920; оп. 1921), обращенное к жене поэта А. Н. Чеботаревской, открывается неинфинитивной строфой, содержащей предвестие последующего ИП – серию альтернативистских или/иль, после чего следует скромная ИС 1-1, которой подчинены синтаксически четыре очень разветвленные строфы:
Люблю твой взор, твою походку И пожиманье тонких плеч, Когда в мечтательную лодку Тебя стремлюся я увлечь , Чтобы, качаяся на влаге Несуществующей волны, <…> На остров плыть, где реют сны, <…> и т. д. (примечательна подчеркнутая виртуальность движения в иное на транспортном средстве – мечтательной лодке).
В ст-ии 1923 г. (оп. 1978) «Как ювелиры, собираем…» ИС 5, сначала оптативная (о, если б…), но постепенно все более автономная, занимает три последние строфы (из пяти) и разрабатывает тему с большим инфинитивным будущим – метаморфозу в насекомое – пчелу (ср. ст-ие Кушнера, «Кавказской в следующей жизни быть пчелой…», упомянутое во вступительной статье, см. с 17):
О, если бы, жужжа пчелою, Перелетая с лип на рожь, Почуять острою иглою Пронзающую сердце дрожь! О, если б многосложным глазом, Который не дан еще нам, Безмерный мир окинуть разом, Ко всем приникнуть временам, И сочетать причину с целью, И это множество могил Закрыть всемирной колыбелью Из вечности текущих сил!
[Сологуб 1979]
101. «Не быть никем, не быть ничем…»
Не быть никем, не быть ничем,
Идти в толпе, глядеть, мечтать,
Мечты не разделять ни с кем
И ни на что не притязать.
101. Абсолютная ИС 7 заполняет эту однострофную миниатюру, написанную на заре модернистского подъема абсолютного ИП, но почти век остававшуюся неопубликованной. Она построена в ключе микеланджеловской и духе сологубовской «бесстрастности», – ср. выше о более позднем и неабсолютном «В его устах двухсмысленны слова…», где тоже нет отказа от восприятия мира. Грамматическая абсолютность и тематическая установка на «небытие» поддержаны лексическим выбором – преобладанием отрицательных частиц и местоимений.
102. «Грозные невзгоды…»
Грозные невзгоды,
Темная вражда.
Быстро мчатся годы.
За бедой беда.
Утешаться, верить,
Ворожить, тужить,
Плакать, лицемерить.
Стоит жить!
Дни идут. Всё то же,
Перемены нет.
Думы злее, строже.
Много, много лет
Медленно трудиться,
Угождать, служить,
Унижаться, биться.
Стоит жить!
102. Еще один ранний и остававшийся неопубликованным образец ИП – эксперимент с почти абсолютными ИС 6/5+1 в роли рефренов к преимущественно назывному и именному письму. Пессимистическая ирония как лирическое преломление старого харáктерного письма.
103. «О сердце, сердце! позабыть…»
О сердце, сердце! позабыть
Пора надменные мечты
И в безнадежной доле жить
Без торжества, без красоты,
Молчаньем верным отвечать
На каждый звук, на каждый зов,
И ничего не ожидать
Ни от друзей, ни от врагов.
Суров завет, но хочет бог,
Чтобы такою жизнь была
Среди медлительных тревог,
Среди томительного зла.
103. ИС 4, с характерной перебивкой серии управляющим словом (пора), занимает две первые строфы из трех, по ходу которых возрастает ощущение автономности инфинитивов. Тема – все та же пессимистическая нирвана; лексика и морфология – соответственно отрицательные. Какой-то, хотя бы и мрачный, смысл этой негативной жизни возвращает III строфа: в ней появляются личные глаголы, закон и Бог, и исчезают отрицательные приставки и частицы.
104. «Рассвет полусонный, я очи открыл…»
Рассвет полусонный, я очи открыл,
Но нет во мне воли, и нет во мне сил.
И душны покровы, и скучно лежать,
Но свет мой не хочет в окне засиять.
Докучная лампа, тебя ли зажечь,
Чтоб взоры направить на мертвую речь?
Иль грешной мечтою себя веселить,
Приникнуть к подушке и всё позабыть? 
