Программа жалкая его —
Не делать ровно ничего,
Считая глупостью и ложью
Всё, кроме светской суеты;
Гнушаться чернью, быть на «ты»
Со всею именитой молодежью;
За недостатком гордости в душе,
Являть ее в своей осанке;
Дрожать для дела на гроше
И тысячи бросать какой-нибудь цыганке;
Знать наизусть Елен и Клеопатр,
Наехавших из Франции в Россию,
Ходить в Михайловский театр
И презирать – Александрию.
Французским jeunes premiers в манерах подражать,
Искусно на коньках кататься,
На скачках призы получать
И каждый вечер напиваться
В трактирах и в других домах,
С отличной стороны известных,
Или в Милютиных рядах,
За лавками, в конурах тесных,
Где царствует обычай вековой
Не мыть полов, салфеток, стклянок,
Куда влекут они с собой
И чопорных, брезгливых парижанок,
Чтобы в разгаре кутежа,
В угоду пристающим спьяна,
Есть устрицы с железного ножа
И пить вино из грязного стакана! <…>
Стаканом можно каждого споить
И каждого нетрудно удавить
На узкой ленточке, которой он повязан!<…>
65. Мощная ИС (13-(1+2))+1+1, открывающая «Сцены», выдержана в духе харáктерной сатиры XVIII в., но вложена в уста персонажа комедии (Я4/5/6). Лоретка – женщина легкого поведения. Михайловский театр – великосветский, с французской труппой, Александрия – Александринский театр, для буржуазной публики. Jeune premier – герой-любовник. Милютины ряды – торговые лавки в Петербурге.
66. Друзьям
Я примирился с судьбой неизбежною,
Нет ни охоты, ни силы терпеть
Невыносимую муку кромешную!
Жадно желаю скорей умереть.
Вам же – не праздно, друзья благородные,
Жить и в такую могилу сойти,
Чтобы широкие лапти народные
К ней проторили пути…
66. Поздняя медитация о жизни и смерти, полузавещание, полуавтоэпитафия. ИФ 1+3, c переменой актанта (дополнения) в пределах серии: «Желаю (себе)… + вам…».
Аполлон Александрович Григорьев (1822–1864)
Г. широко употребляет ИП, преимущественно в онегинском духе. Есть у него достаточно длинные ИС, но они всегда зависимые и никогда не покрывают целого текста или строфы. В раннем и типичном «Вы рождены меня терзать…» (1843) на 12 строк (в том числе первую и последнюю) приходится 7 инфинитивов, шесть из них – в рифмах (на -ать), но они подчинены разным управляющим и потому не образуют серии; есть лишь один ИФ 2.
В нескольких ст-иях цикла «Борьба» (1843–1857) есть длинные ИС, более или менее прямо восходящие к структуре «Письма Онегина», но транспонированные в иные размеры (Я5, Я6, Ам4): ср. в особенности 3-е ст-ие, с ИС 1-16-1:
Не дай вам Бог, дитя мое, узнать , Как тяжело любить такой любовью, Рыдать без слов, метаться, ощущать, Что кровь свинцом расплавленным, не кровью, Бежит по жилам, рваться, проклинать, Терзаться ночи, дни считать тревожно, Бояться встреч и ждать их, жадно ждать; Беречься каждой мелочи ничтожной, Дрожать за каждый шаг неосторожный, Над пропастью бездонною стоять, И чувствовать, что надо погибать, И знать, что бегство больше невозможно.
Ср. ту же традицию, причем уже в Я4, в поэме «Олимпий Радин. Рассказ» (1845), с элементами «женского иного», например, в строфе 3-ей, ИС 2+2+1:
Его жена <…> Умела ежедневный вздор Умно и мило говорить, Подчас, пожалуй, важный спор Вопросом легким оживить, Владела тактом принимать Гостей и вечно наполнять Гостиную и, может быть, Умела даже и любить;
а в строфе 5-й ср. аналогичную (но уже о другой женщине!) ИС (3-1)+(5-1)+2, с повтором управляющего инфинитивами слова (умела):
Она умела, видя вас, Пожалуй, даже в первый раз, С собой заставить говорить <…> Насмешке ль едкой, иль мечтам Безумно-пламенным внимать С участьем равным; понимать Оттенки все добра и зла Так глубоко и так равно <…> И как умела, Боже мой! Отпечатлеть она во всем Свой мир особый, – и притом Не быть хозяйкой записной, – Не быть ни немкою, и речь Вести о том, как дом беречь , Ни русской барыней кричать В огромной девичьей… О нет! Она жила, она страдать Еще могла иль сохранять , По крайней мере, лучших лет Святую память…;
Наконец, в строфе 8-й ИС (5-1)+2+1+2 – о самóм заглавном герое, который
Теперь лишь верит одному, Что верить вообще смешно, Что глупо истины искать, Что нужно счастье, что страдать Отвыкнуть он желал давно, Что даже думать и желать – Напрасный труд… <…> Как можно славно есть и пить И как неистинно любить… <…> Как будут каждому даны Все средства страсти развивать, Не умерщвляя, и к тому ж Свободно их употреблять На обрабатыванье груш.
Cр. еще длинную ИС 7 вполне онегинской структуры и размера, но с иным ритмом, в поэме «Вверх по Волге. Дневник без начала и конца» (1862):
Мне было сладко так любить Без цели, чувством баловаться , С больной по вечерам сидеть , То проповедовать , то петь, То увлекать, то увлекаться… (гл. 5).
Единственное у Г. приближение к абсолютному ИП – в 1-й строке перевода шиллеровской «Тайны воспоминания» (1847), посвященного жене Г. Лидии Федоровне:
Вечно льнуть к устам с безумной страстью… Кто ненасыщаемому счастью, Этой жажде пить твое дыханье, Слить с твоим свое существованье, Даст истолкованье? (ИФ 1+2)
Оригинал, «Das Geheimnis der Reminiszenz. An Laura» (1781): Ewig starr and deinem Mund zu hangen, Wer enthuellt mir dieses Glutverlangen? – немного менее инфинитивен и абсолютен. «Ностальгическим иным» служит тайная память любящих об их предвечной близости, согласно «Пиру» Платона, как половинок одного тела.
[Григорьев 2001]
67. «Нет, не рожден я биться лбом…»
Нет, не рожден я биться лбом,
Ни терпеливо ждать в передней,
Ни есть за княжеским столом,
Ни с умиленьем слушать бредни. 
