Александр Жарких – Трудно выдумывать правду (маленькие сказки для больших детей) (страница 9)
Муха осенняя.
Говорят, осенью мухи становятся почему-то
особенно назойливыми
и очень больно кусаются.
Не знаю, как все мухи, но про одну такую муху я могу, наверное,
что-то рассказать…
«В моей короткой жизни так и не случилось ничего интересного,
примечательного», – думала большая черная Муха, пролетая
в один из последних тёплых дней года по залитым солнцем
улицам. – Ну, бегала, суетилась как все, оставила обыкновенное
потомство… Но, должно же быть что-то ещё!
Что-то необыкновенное
и захватывающее в этой жизни! Иначе, зачем все это..?
Ещё не старые сетчатые глаза Мухи смотрели сразу во все
стороны.
Она ещё строила какие-то надежды.
О чем же ещё может думать на закате жизни любое существо,
имеющее голову и глаза, когда знает, что не так уж много
осталось…
Особенно моментов, от которых хочется летать.
Но в этот день почему-то особенно хорошо леталось, правда,
вокруг не было ничего необычного, было всё то, что уже видели
раньше глаза Мухи.
А всё, ранее виденное, почему-то сегодня по-особенному
раздражало её.
В воздухе вилось много мух и других насекомых, на которых
как-то вяло охотились мелкие птицы, разморенные дневным
солнцем, а внизу по городу ходили люди и думали о жизни, ко
торой у них нет.
Но Муха в своей повседневной жизни всегда предпочитала
неясность отношений…
И вдруг что-то привлекло её расстроенное внимание.
Оказалось, что Муха пролетала в этот момент над городским
зоопарком, в одном из вольеров которого грелся на осеннем
солнце большой африканский Слон.
В зоопарке он был единственным.
В городе он был единственным.
Значит, был очень одиноким.
– Такого просто не может быть! – подумала Муха – Это что
такое большое?.. И оно живое, тёплое! И всё в одном! У-у-у!
А как пахнет!
– Вот оно, этого я ждала всю жизнь! – трепеща и возбуждаясь,
Муха спикировала вниз, к Слону, надеясь порадовать свои
осенниее глаза ещё больше.
Большие ресницы Слона терпеливо отгоняли мелких насекомых,
которые назойливо лезли ему прямо в жидкие зрачки.
Но Муха не считала себя мелким насекомым и поэтому подлетела
совсем близко, к огромным глазам, в которых можно было
утонуть, если захочешь утопиться.
А Слона, застывшего почти неподвижно, действительно
угнетало одиночество
в этом мире мелких и незначительных существ.
Его заросшая жизнью и толстой серой кожей душа не ожидала
чего-то нечаянного.
Он уже давно перестал ждать свою Слониху.
Он вообще ничего не ждал.
Хотя в его большой одинокой душе ещё жила, светясь, старая
детская добрая Африка, постукивали тамтамы, и бегал туда-
сюда слонёнок с задранным от счастья хоботом.
Совершив круговой облёт объекта внимания, Муха пребывала
в состоянии робкого восторга и, даже, в состоянии лёгкого
помешательства от увиденного.
Она даже засмеялась так, что не могла остановиться. И не по
тому, что истерика, а потому что – радость.
Это была её мечта: найти, наконец, что-то большое, надёжное,