Александр Зарубин – Жена мертвеца (страница 38)

Григорий метнулся в чёрный провал входа в дом… и замер на пороге:

– В-бога-в-душу-мать, это что такое?

Внутри стоял пьянящий, стойкий аромат прокисших духов, разврата, будоражащий, словно весенний воздух, чарующий, настоенный на оживающих после зимы степных травах и запахах цветов. Пахло возбуждением, переходящим в дикую похоть, а ещё следами, которые извергаются из мужчины и женщины и остаются, когда они достигают высшей точки наслаждения во время блуда. И к этому примешивался терпкий, сладковато-гнилостный аромат, который разом заставил кровь и жидкости прилить к низу живота, взамен заполняя голову сладостным туманом. Ибо вся эта смесь пьянила не хуже крепкой водки, но была намного слаще, её просто невозможно было надышаться. Особенно потому, что напротив на лавке возле стола, сдвинутого в угол между печью и стеной, спиной к окну и потому особенно хорошо заметная – сидела тоненькая, хрупкая девушка, черноволосая и смуглая. Абсолютно голая, развратно и бесстыдно раздвинув ноги. Как специально, чтобы гостю было видно срамное место? Не зря она хихикнула и поставила ступни на лавку, раздвинула при этом ноги ещё шире. Заодно Григорий заметил у неё пушистый хвост, а ещё два кошачьих уха на голове, особенно хорошо видных, так как чёрные волосы были криво обрезаны всего-то на уровне плеча.

– Что такое? – раздался за спиной голос Варвары.

Сообразив, что опасности вроде бы нет, но внутри чего-то странное, она подвинула Григория с дверного проёма, тоже зашла. В этот момент в другом углу избы и не там, где сидела развратная девушка-кошка, раздался шум, движение тел и полный сладострастного наслаждения стон. Глаза как раз привыкли к полумраку, но Григорий не поверил тому, чего видит. На полу валялся тюфяк, на котором лежал абсолютно голый парень. Оседлав его мужской орган и страстно постанывая, на парне прыгала… Кара – тоже абсолютно голая и тоже с кошачьими хвостом и ушами. Видимо, когда снесло дверь, Кара ненадолго остановилась. Но поскольку гость вроде бы не мешал – продолжила предаваться блуду.

– Гришенька…

Он почувствовала, как дыхание девушки рядом стало каким-то неровным и глубоким. Глаза у Варвары затянуло какой-то сладкой истомой, дрожащей рукой Варвара сорвала платок, другой одновременно пытались расстегнуть душегрею. И одновременно Григорий сообразил, что если девушка у окна – видимо, это и была Марджана – смотрит вполне разумно, то в глазах Кары – только пустота и похоть, ничего человеческого.

Резко, с силой Григорий толкнул Варвару на улицу, пока в голове у самого не помутилось. А там, обхватив за талию, отволок к сараю. На улице холодный ветер ударил с маха, мгновенно выдул из головы дурман. Чёрные птицы взлетели тучей с еловых ветвей, закричали, захлопали крыльями. Варвара с ужасом посмотрела на провал двери и торопливо застёгиваясь сказала:

– Господи, спаси и сохрани. Это как же шибануло, что я же как они обе готова была… Мозги напрочь и будто демон вселился в меня. «Та, что жаждет», сука старая, мамонтом топтанная... Хотя нет, не дам я моему Лиху топтать что ни попадя. Не знаю, как и зачем – но это её сила. Блуд и разврат, это одна из четырёх старших демонов, которая питается всякой похотью. И две жертвы, которые ей скормили.

В этот момент в избе что-то грохнулось. Мгновение спустя из дверного проёма кубарем выскочило нечто чёрное и грязное, оказавшееся средних лет начавшим лысеть мужичком, перемазанным копотью и сажей с головы до ног. Мужик сначала побежал за сарай, откуда послышалось негромкое журчание. А потом выскочил обратно и бухнулся в ноги Григорию и Варваре:

– Спасите люди добрые, Христа раде спасите от этих. С ночи там на балках прятался, чихнуть боялся…

По быстрому и сбивчивому рассказу мужика, оказавшемуся тем самым плотником Пафнутием – отыскал его некоторое время назад в городе один из парней. Договорился подыскать им укромное место за городом, предоставить дом, и проследить, чтобы пару дней их никто не беспокоил. Пафнутий согласился, не задавая лишних вопросов. Мало ли чего этим городским да особливо университетским в голову взбредёт? Студенты приехали вчера. Расплатились с ним честь по чести – сапоги новые, кушак да зипун. К зиме-то да вовремя. Студенты весь вчерашний день готовились. К ночи провели ритуал. А потом началась бесовщина. У девок внезапно отросли кошачьи уши и хвосты. После чего девки скинули платье да в чём мать родила буквально кинулись на парней. И такое, сказал, вытворяли сразу вчетвером – что насколько он разное видел, но пересказывать такой срам категорически не желает. Причём одна, которая сейчас возле окна сидела, она как-то поспокойнее оказалась. В самом начале в блядстве на четверых поучаствовала, да разика два потом по очереди с одним парнем и со вторым. Вторая же точно как бешеная собака: беспрерывно то с одним кувыркалась, то с другим. То сразу с обоими. Одного парня так совсем заездила так, что на печи лежит: жив или нет – не понять. Второй вроде шевелится пока. Сам же Пафнутий спасся чудом да божьим провидением. Как началось – сам не помнит, каким образом на балку залез. Только и небесной помощью. Оттуда смотрел, да дым нюхал. Дым он не только глаза, как известно, ест, но и всякие хвори да нечистую силу отгоняет. А как дверь снесли, он и почуял – бежать надо.

– Так, – сказал Григорий. – Надо помощь звать. Петя, тут безопасно. Давай сюда.

Когда паренёк перемахнул через забор и встал рядом, Григорий приказал:

– Стрелой в Университет. Сначала к майстеру Паулю. Скажешь, у нас тут две ушастые Юлькины проблемы, причём в состоянии полного помрачения ума. И это те самые, про кого мы говорили. Он поймёт. Дальше пусть идёт к профессору Александру Вишневскому сыну Васильеву с коллегии целителей. Ему скажешь слова про две ушастые Юлькины проблемы, и ничего больше. Понял?

– Да.

– Тогда одна нога здесь, другая там.

Варвара проводила взглядом убежавшего паренька, дальше немного растеряно:

– А ты Юльку знаешь? Она… Она у нас в полку...

– Жива? Как она? – обрадовавшись, спросил Григорий.

Сумев одновременно и улыбнутся, и замереть – за последний год слишком часто вслед за «у нас в полку» шло безжалостное «накрыло химерой на линии».

– Замуж выходить собралась. После войны. А пока служит, но она про тебя никогда даже не упоминала. Вы с ней…

– У неё очень симпатичные… ушки, – сам не ожидая, улыбнулся воспоминаниям Григорий. – Мне нравятся. Гуляли с ней ещё до войны. Ничего не сладилось, а потом она кружку получила, выпустилась... Тоже ещё до войны. А познакомились – стою я как-то в карауле, гляжу – везут. Под присмотром, в покрывале, а из-под покрывала хвост и ушки торчат. Не утерпел, когда в следующий раз встретил, полез разок эти ушки... погладить. Руки распустил – да и огрёб в ухо. Зато с тех пор мы стали просто хорошими друзьями. Из тех, про которых обычно в последнюю очередь говорят, да первыми вспоминают. Меня сейчас волнует, как этих оболтусов спасать, если живы ещё. Пока Петя доберётся, пока профессора Вишневского найдут. Он тогда Юльку лечил, присматривал за ней и разрабатывал способы, как если что демона внутри удерживать.

Варвара убедилась, что плотник Пафнутий далеко и не слышит. И тихонько уточнила:

– Ты знаешь про демонов… внутри?

– Ты тоже ведь знаешь, как Юлька стала… такой? С ушами и хвостом. Но она молодец, раз могла эту пакость внутри крепко удержать.

– Да. Знаю. Но знаешь, на что зло берёт? Тот, кто это устроил, он ведь даже не особо прячется. Пользуется, гад тем, что в Вольных городах все уже знают, а тут – нет ещё. Юлька не говорила?

– Нет. Для неё это было неприятно, потому я и не спрашивал.

– Молодых и глупеньких девочек заманивают обещаниями силы и возможностью стать магами. А на самом деле – эта сила «Той, что жаждет» во время ритуала вызывает суккубу и подселяет в тело девушки. Получается вот такая, с хвостиком и ушками девочка-кошка. Нет, магия у неё будет, только вот будет ещё и безудержная похоть, а вся магия из-за этого станет уходить не на то, чего хочешь, а чтобы тело оставалось крепкое, привлекательное, да с ума мужиков сводить. И сдают таких в сады возвышения. Юлька наша крепкая душой оказалась, демона подселённого внутри переломила и командовать ему не дала. Только она такая – одна на сотню. А остальные как в тумане, мужик за мужиком. Разве что если отобьют да обряд изгнания демона проведут. И знаешь, что самое страшное?

Варвара внезапно зарылась лицом в грудь Григорию. Тот девушку обнял и нежно провёл рукой по волосам:

– Что?

– Когда демона изгоняют, телом вроде ты не постарела, разве что ушки и хвост остаются навсегда. И дикое желание к блуду пропадает. Зато и память возвращается, как жила все эти годы, зверушкой, по приказу того, у кого управляющий амулет в руках. На кого указали – того ублажать с восторгом и побежишь. От такого руки на себя многие наложить пытаются или в монастырь уходят. Я на ленте не смерти боюсь, а что вот так – в плен возьмут да силой ритуал проведут. Я ведь сейчас ощутила, как «Та что жаждет» меня зовёт, уговаривает…

Григорий прижал Варвару к себе. И сколько они так простояли, оба не заметили. Только высоко в небе бежали серые облака, ледяной ветер завывал в верхушках деревьев, а из открытого дверного проёма избы приглушённо доносились сладострастные стоны. А им было плевать и тепло, потому что рыжее солнышко в объятиях грело обоих. Наконец, Григорий разомкнул объятия, но напоследок не удержался и чмокнул Варвару в нос. Заодно сообразил, как не выдавая призрак Катерины рассказать про магию вокруг.