Александр Зарубин – Жена мертвеца (страница 37)
– Идём спрашивать, где сейчас тот, кто наших студентов встречал?
– Так тебе сразу и ответили, – фыркнула Варвара. – Не знаю – кто, но скажите – где.
– Ну почему не знаю «кто»? Мужик примерно на полголовы ниже меня, плотник. Хороший плотник. Но пристрастился ходить в кабак, однако ещё не до конца испился. Не думаю, что в селе таких много.
– Откуда ты знаешь? Или ты разыгрываешь меня, да?
Варвара спрашивала так растерянно, Петя смотрел таким восхищённым взглядом, а ещё так захотелось перед девушкой покрасоваться, что Григорий не удержался и слегка равнодушным тоном, мол, для меня это пара пустяков была, принялся объяснять:
– Просто так деньгами соблазнить местных трудно, гордые, да и откуда у студентов достаточно денег рот замазать, чтобы вопросов не задавали? Это не приятелям на лапу сунуть пятаков в кабак сходить. Мол, прикрой, пока мы с девками блудить втихую от родителей сходим. Потому бакшиш платить какими-то вещами станут, своими. У студентов вещи добротные – вот мужику сапоги и дали. Он сразу старые бросил и в хорошие переоделся.
– Ну… вроде верно. А остальное? Откуда про плотника и что он пьёт? И рост?
– Он сел на пол переодеваться, следы остались. Отсюда и понятно, какого примерно роста, а ещё отпечаток руки, на которую он опирался. Когда долго с топором работаешь, чуть пальцы меняются – мне про это табибы в Университете рассказывали. Была у меня… знакомый был из лекарей. Он и рассказал, что они для каких-то своих учений целую коллекцию отпечатков рук собрали, от разных ремёсел. Я тогда ещё подумал – полезное дело, не поленился сходить и посмотреть да запомнить. Вот тут точно плотник. И хороший, деревенька небогатая, а он когда-то смог купить себе дорогие сапоги. Но дальше пить начал, на старых сапогах отметки стоят чернилами, кабатчики такие ставят, если вещь в заклад принимают. Чтобы сразу понятно было – у кого взяли. Много пометок, закладывал не раз и не два, но каждый раз выкупал. Значит, пока не совсем пропащая душа, временами за ум берётся и работает.
– Какой вы умный, дяденька пристав, – восхищённо сказал Пётр.
– В моём деле, парень, ум – это только треть дела. Вторая треть – глаза и уши держать открытыми, смотреть внимательно. А вот третья – понимать, чего видишь. Потому как если нет знаний, то смотреть бесполезно. Понял?
– Понял.
– Ну а раз мы всё поняли, – улыбнулась Варвара, – пошли искать этого плотника, куда он наших студентов отвёл?
И поцеловала Григория… в щёку, в последней момент смутившись Петра. Хотя поначалу, кажется, собиралась чмокнуть в губы.
Дальше они прошли мимо нескольких огородов, прежде чем Григорий выбрал, у кого спросить – тётка, которой помогали две дочки.
– Уважаемая, а подскажите, пожалуйста…
– Чё вам надо? – прозвучало грубо, но тётке явно стало любопытно.
– А вот плотника мне бы, говорят, у вас хороший мастер в деревне живёт…
– Иш-шо один, – тётка мгновенно разъярилась. – Опять нашего Пафнутития спаивать будешь? За чарку чтобы делал? Иди отседова! Хватит с вас, бедовые…
– Да нет, уважаемая. Наоборот, нужен он мне, чтобы беды не случилось.
– Это как это? – от такого тётка растерялась. – А вы кто такие?
– Да так. Брат мой меньший и невеста. А средний у нас – бедовый. Девка ему приглянулась, а у нас батюшка сказал – сначала как по завету положено старшой свадьбу играет, а только потом сватов засылай. Вот он да родителей не спросясь и уговорил бежать. Пафнутитий у них на огородии сарай новый ставил, вот его и уговорили помочь. Он им и сказал по жалости: дескать, место есть, туда девку умыкнёшь, а потом родителям ничего и не останется, как согласие дать. Хорошо младой узнал да мне сказал. Я вот невесту свою позвал. Пусть девку по-женски уговорит, а я братца вразумлю, пока блуда не случилось. Поклонятся родителям в ноги, и всё сладится. Крест готов целовать, что наливать я этому Пафнутию не буду, а вот если не успею – быть беде большой.
«Ну и брешешь, – раздался в ушах весёлый хохот призрака. – Тебе хоть счас книжки иди сочиняй. А Варвара, видел, как посмотрела, когда ты её невестой назвал? А, ты же спиной стоял. Короче, если ты чарку свадебную ей не поднесёшь, ты распоследний мокшанский дурак».
Насчёт чарки и дурака Григорий спорить и не собирался. А ещё лицо на слова призрака всё-таки дрогнуло, но тётку это наоборот, похоже, убедило. Она всплеснула руками и ахнула:
– Ну Пафнутий, ну дурень жалостливый. Мало ты раз уже бока мятые получал? Короче, видите, вон там через поля дуб приметный стоит, молнией разбитый? Там тропинка начинается, по ней пойдёте – у Пафнутия там в лесу домишко есть, он там дерево по плотницкой части сушит. Там они и сидят, уверена. Вы на дуб смотрите. Тогда и через поля тропку найдёте.
– Спасибо.
Осенние ветры и дожди превратили поля в чёрные пласты грязи, обведённые лужами, но совет глядеть на дуб оказался кстати – на него от деревни к лесу и впрямь шла натоптанная тропка, обходя все ямы и скользкие места. Так что пересекли пустое пространство быстро, ёжась от холода и пронзительного ветра. Солнце пропало, небо опять стало серое и мутное, вместо утреннего снега полил мелкий и противный дождь. В лесу теплее не стало. Сырой осенний ветер шумел между деревьев, срывая последние листья и швыряя их куда попало, как никому не нужное тряпьё.
«Гриша, там впереди... Там чего-то странное. Сейчас... Ой...» – призрак внезапно исчез, выкрикнув-прозвенев напоследок что-то вовсе нечленораздельное.
«Катя!» – подумал, резко, как крикнул Григорий.
Звоном – истерический крик-плач в голове: «Гриша, как найдёшь – жги там всё. Не буду смотреть. Прости, но мне душа дороже».
«Ну да, вот так сразу жги. Не разобравшись», – поёжившись, подумал Григорий.
И страшно – Катька явно знает, о чём говорит, а встречаться с тем, кто напугал бестелесного призрака до вполне осязаемого, звенящего ужаса – зубы невольно, но тоже вполне осязаемо лязгнули. Но и палить, не разобравшись не дело, тем более – там впереди люди, вполне живые и даже свои. Мать их православные и правоверные.
Встряхнулся, заметил, что Варвара как раз достала дудку, собираясь наколдовать хоть какую-то защиту от непогоды. Жестом придержал девушку:
– Не надо пока. Лучше будь наготове. Не нравится мне чего-то, а твои чары заметить могут. Давай так, – он достал нож. – Ты идёшь за моей спиной, если что – я встречаю, ты бьёшь магией. Пётр, держишься в нескольких шагах сзади, без геройства. Замятня случится – смотришь издали, и если что – бегом к деревне и в Университет.
– Поняла.
– Понял.
Непонятно откуда, день, а не утро или вечер – пополз седой осенний туман, клубился между стволами, путался в ветвях, бугрился над вершинами. Пахло сыростью, мокрой травой и ещё чем-то сладким, дурманящим, кружащий голову ароматом. Люди сразу бы потеряли тропу, если бы Катерина не собралась, да не подсказала дорогу: туман не мешал ей ощущать странное место, куда она боялась войти.
По лесной тропинке шагали довольно долго, пока лесная чаща не стала редеть, не завиднелась опушка. А там на большой прогалине посреди леса за невысоким забором из жердей – старая изба, из тех ещё, что по-чёрному топятся и в окружении сараев. Причём остальные постройки явно делал неплохой плотник и были они куда моложе избы. А ещё изба была четырёхстенка, изначально рассчитанная лишь на лето и осень, потому сени к основному срубу пристраивали тоже позднее. И в избе кто-то точно был, так как из не заткнутого оконца под крышей шёл дым от печи.
– Странное чувство, – шепнула Варвара. – Ощущается... В воздухе дух плывёт, воняет, как у еретиков на капище… Нет, точно... Берегись, Гриша, чую. Я такое пару раз ощущала, на форпостах взятых или у еретиков в городах. И всякий раз следом шла большая беда. Но это там, а здесь-то она с чего?
– Не знаем – лишний повод бояться, – также шёпотом ответил Григорий. – Пётр, как сказал: ждать на опушке, смотреть в оба глаза, пока мы к дому подбираемся.
Недолго думая, Варвара достала свой нож – хороший, боевой, отменного дымчатого булата и дала парнишке:
– Держи пока. Надеюсь не пригодиться, но если придётся убегать, то он тебе больше понадобится. Я всё равно драться буду магией, при мне Григорий.
– Добро. Ну пошли?
– Пошли.
И краем глаза бросил взгляд в сторону леса. Увы, Катерина опять перепугалась, не решилась перешагнуть невидимую границу по опушке леса. Плохо, они лишились самого важного в бою – разведки. Зато хорошо, что с ним Варвара. Даже если ты маг на мамонте, бывает всякое и учишься на войне всякому. Потому лишнего ничего объяснять не пришлось. Перебрались через забор. Затаились за поленницей. Дальше Григорий короткой перебежкой к ближнему сараю – Варвара смотрит, готовая в любой момент ударить заклинанием. Следом Григорий смотрит и прикрывает, пока девушка перебирается к нему. И дальше – от постройки и укрытия к следующему укрытию, прикрывая друг друга, пока не добрались к дому. И так, чтобы оказаться в мёртвой зоне видимости из окошек. Дальше жестами Григорий показал: сможет девушка снести дверь? А лучше и следующую, из сеней в дом. Варвара подтвердила, мол, рухлядь хлипкая. И сразу как Григорий с ножом приготовился к броску – взвыл ветер, разнося в щепу не только входную дверь – но и пристроенные к избе отдельно сени.