Александр Зарубин – Жена мертвеца (страница 39)

– Всё равно надо чего-то делать, пока помощь идёт. Вот следи за моими мыслями. Эта «Та, что жадет» питается похотью и блудом. Причём в избе она настолько сильна уже, что тебе морок смогла навести. Так? И если она кормится, то сила её понемногу будет расти.

– Ну… наверное.

– Но пока её хватает всего-то на одного. Тебе как магу она голову задурила, но я и Пафнутий не поддались. Пафнутия она на балках вообще не заметила, дым укрыл. Значит, силёнок у неё пока маловато. И если мы Кару остановим, и потом всех вытащим подальше от избы да хоть в сарай, а избу спалим – оно уйдёт.

– Ну… наверное. Я в этом не специалист, но у нас на ленте говорят – нет капища, нет проблемы. Но как? Кара эта хотя и дура, раз на обещание дармовщины и дармового исполнения желаний повелась, но убивать её не хочется. Не виновата она. И Марджана не виновата.

– Жгите, жгите господа хорошие, – оказалось, Пафнутий подошёл и всё слышал. Сейчас крестился и повторял: – Если жив останусь – да никогда больше на лёгкую деньгу не соблазнюсь и на кресте в церкви поклянусь кабак стороной обходить. В кабаке, в кабаке проклятом меня и соблазнили. Надо спалить – всё тут палите. Лишь бы эту нечисть тоже.

– Тогда так. Есть способ. Пафнутий. Самогон в сарае найдётся?

Тот смущённо отвёл глаза, перекрестился, сплюнул и сказал:

– Есть. Вылью это бесовское зелье немедля.

– Ты его сюда неси. Клин клином вышибают. Есть одно средство, мне его Юлька показала на крайний случай. Мы тогда за город за грибами ходили, Тайку, сестрёнку мою брали с собой. Далеко, с ночевой ходили, и если её скрутит, Юлька мне показала одно подручное средство. Если силой даже хоть глоток-другой влить, то сознание проясняется на какое-то время. Пафнутий, слышь? Полынь ещё тащи сушёную. Мы мимо сараев когда шли, из какого-то у тебя воняло.

– Пыльная и с весны ещё. Сгодится?

– Пойдёт. И горшок или кружку какую принеси.

Дальше Пафнутий притащил флягу самогона и деревянную кружку. Всё-таки действительно мастер был, явно сам точил, и ладно получилось. Григорий плеснул в кружку самогона. Из кисета накрошил табаку, потом покрошил полыни и настрогал немного серебряной стружки с монеты. Дальше тщательно взболтал и скомандовал:

– Значит так. Варвара, твоя задача – как мы ворвёмся, хоть пол дома снеси, но Марджану ветром к стене прижми. Она вроде не до конца разум потеряла, но когда мы Кару поить начнём, кто знает, чего ей эта «Та что жаждет» приказать может. Дальше. Я хватаю Кару, кручу и разжимаю ей рот. Она какой бы демон ни была, а я вдвое, если не втрое тяжелее. И не ожидает она. Пафнутий, у тебя будет немного времени, чтобы хоть глоток влить. Как хоть один вольём, она силу потеряет. Дальше спокойно мы напоим сначала её, потом Марджану и вытащим обоих из дома и свяжем. Потом вытаскиваем парней и спалим капище вместе с домом.

– С Богом! – воодушевлённо перекрестился Пафнутий.

– Хорошо, – согласилась Варвара.

Получилось всё очень даже просто, никто не ожидал. В проём двери влетел поток ледяного ветра, завизжавшую от неожиданности Марджану буквально прилепило к брёвнам стены. Кара же, увлечённая своим любовником, и как он выплёскивает в неё семя, отреагировать не успела, прижатая Григорием к полу, а Пафнутий разом влил в неё чуть ли не треть кружки. Взор у девушки разом прояснился – и она тут же рухнула в обморок. Григорий накинул ей верёвку на запястья и только собрался повторить то же самое с Марджаной, но та неожиданно спокойно сказала:

– Не надо. Сама пойду. Эдерли возьмите. Он на печи валяется. А Наумов не зря маг, жилистый. Одеться дадите? Холодно на улице так-то.

Григорий и Варвара переглянулись с усмешкой. А голос-то у Марджаны дрогнул, и взгляд ненадолго она отвела. Она сейчас больше из бравады играет. Мол, ну голая стою и что – а на самом деле внутри дрожит и ей действительно стыдно. Значит и в самом деле человека в ней сейчас больше, чем демона или чего там. Марджана показала, где одёжка валяется и не мешала остальных одевать и выносить. Парни при этом выглядели измождёнными, как неделю не ели. Дальше всех троих по-прежнему без сознания дотащили и уложили в дальний сарай, после чего в соседнем заперли Марджану, оставили под присмотром Варвары. Григорий и Пафнутий же раскидали вокруг избы солому, облили самогоном – тот был хорош, солома занялась сразу.

И горела изба жарко, куда сильнее, чем по идее должна. А ещё как начали рушиться стропила, так словно купол над двором лопнул. Ощутил это даже не способный к магии Пафнутий. Варвару так вообще ударило, что она аж прижала ладони к голове – уши заложило. Птица взлетела – чёрная, точкой на фоне рыжего свирепого огня. По ушам, вихрем – истошный, пронзительный крик. Марджана в сарае истошно заорала. Когда её вытащили – забилась в судорогах.

И сразу раздался голос Катерины:

«Вовремя я. Так что у нас тут? Оригинально. Быстро, разожмите ей зубы и вливай эту свою штуку. Быстро, связь с «Той, что жаждет» уходит. И она тянет силу из той, что отдана ей. Вторая без сознания, с неё взять нечего. А эту если не выпьет, так в сумасшедшее заведение угодит, а то и помрёт».

Григорий не раздумывая крикнул:

– Пафнутий, помоги, держать со мной будешь. Варвара. Средство. То же из кружки – вливай в неё. Эта, демонша уходит, и хочет утянуть за собой Марджану, которую ей как жертву отдали.

Только потом сообразил: неоткуда ему это знать по идее, что Варвара подумает? Но видимо она решила, что просто в своё время Юлька поделилась с ним больше, чем с ней. Средство помогло, судороги прекратились. Дальше Марджана самым натуральным образом уснула. Григорий вытер пот со лба: вырывалась девочка-кошка с такой силой, что два мужика еле удержали. Варвара же с жалостью сказала:

– Бедная. И Юлька бедная, она ведь тоже через такое наверняка проходила, когда сбежала. А там она одна через всё прошла.

Катерина же ругалась в голос, хорошо один Григорий слышал:

«Какой, ну какой урод всё это придумал? Возвышение, оно же, ой, оно когда – и сады волшебные там должны быть, и жрецы с песнопениями. И вообще – всё красиво до умопомрачения».

Пользуясь тем, что рядом никого – Пафнутий куда-то ушёл, Варвара осматривала Кару заодно, еле слышно шепча губами Григорий спросил:

– Вот это у вас возвышением называется, Кать? Вот эта блудливая кошка мартовская, в которую Кару превратили? Нормальную девушку – вот в это?

«Ну да. Из просто людей в сверх- и любимцы божественные, способных доставить неземную радость мужчине и даже женщине без остановки сутками... Ой, господи прости, я по привычке, Гриша. Но тут – не удивляюсь, что «Та что жаждет» так быстро ушла. И срач вокруг, и капище сожгли, и две суккубы, да без жрецов и ограничителей? И всего два мужика рядом после перехода? Да пусть бараны молятся, что живы чудом остались да вторая эта ваша, Марджана, своего демона усмирить смогла. А так бы выпили этих двух баранов досуха».

Остаток времени до прибытия помощи прошли спокойно. Университет по возможности захотел оставить всё внутренним делом. Так что пострадавших доставили в коллегию целителей… И начался сумасшедший дом.

Из посторонних присутствовал один Григорий. И то потому что был важным свидетелем, в том числе и в связи с появлением вчера ликтора. Сначала усад Алаутдинов ругался, что как это вообще могло случиться. Костерил бардак и всеобщую безответственность, пообещал, что все стоявшие на страже и за взятку выпустившее студентов без проверки не просто вылетят из Университета, а с позором и волчьим билетом. Дальше скандалили с профессором Вишневским. У Кары, едва она очнулась, сначала случилась истерика, потом новый приступ похоти и безумия. Так что она чуть не изнасиловала ассистента профессора, и срочно пришлось проводить обряд экзорцизма. Но в результате у Кары появились провалы в памяти за последнюю неделю. То из одного дня час выпадет, то из другого два или три. Кто ей дал чертёж – она попросту забыла. Усад ругал на это профессора, мол, сначала надо было допросить. Вишневский огрызался, что он приносил клятву целителя, ему жизнь и здоровье девушки дороже, а каждая минута промедления могла погубить ей рассудок.

Только закончили ссориться по поводу Кары, как примчался вызванный в Университет Юнус-абый… И все предыдущие скандалы показались детским лепетом. Дядя проклинал племянницу, велел каяться, очищаться и смывать грехи, особенно грех непослушания. Марджана на это ругала дядю так, что уши у всех в трубочку свернулись. Дескать, она и без того шестнадцать лет хоронила себя заживо, слушаясь дядю во всём. И даже пошла на целительский, хотя лечить ненавидит – но лишь бы хоть ненадолго вырваться из-под его пригляда. А теперь ей дядя не указ, замуж и дальше хоронить себя второй женой уже в доме навязанного мужа не собирается тем более. Изгонять демона Марджана тоже не собирается – она его сразу усмирила, так что выползать со своими желаниями тот будет отныне ровно тогда и насколько хозяйка разрешит. И если её оставят в Университете – то с удовольствием пойдёт на физический факультет, изучать физику и математику.

Юнус-абый в итоге при всех племянницу проклял, отказав в родстве. Дальше поклонился Григорию и хмуро сказал:

– Спасибо, пристав. Выполнил слово, нашёл мою пропажу. И вдвое спасибо – открыл мне глаза, а семью мою избавил от несмываемого позора, как если бы выдали замуж, а она продалась демонам и греху. Должен тебе буду. Долгом чести.