Александр Заречный – Ветер перемен. Книга вторая (страница 19)
Караульное помещение занимало целое крыло большого здания, в котором располагалась мотострелковая рота. Мы затащили туда ящики с патронами и свою амуницию. Принимали караулку быстро, так как дежурившая рота должна была в быстром темпе готовиться к выезду на полигон, поэтому особенно не придирались.
- Первая смена, выходи строится! - отдал команду Геннадий Николаевич Конюшков. На эти учения ему повезло и он вытянул по жребию должность разводящего. Конечно, в обычных подразделениях так не делается, но оркестр - это зона демократии. Здесь никто на звания не обращает внимание, за исключением, конечно дирижёра и старшины. Все же остальные оцениваются исключительно по их статусу музыканта. Если у тебя высокий уровень исполнительского мастерства, то и оценивают тебя соответственно, даже если ты срочник. А если лабух уровня похоронного оркестра, то даже если тебе дадут звание прапорщика и поставят во главе оркестра, ни уважения, ни авторитета тебе это не добавит. Кстати, так и произошло в будущем, когда на замену прапорщику Слатвинскому приехал какой -то хмырь из Ленинграда, но в звании прапорщик. Его старшинство развалило оркестр за считанные недели.
Первая смена караула потопала на улицу и я - в их числе. Хоть тут повезло: когда придём со смены в караульном помещении уже всё будет налажено и расставлено по своим местам.
Во дворе мы выстроились в шеренгу и Конюшков зачитал расписание постов. Мне достался парк боевых машин.
- Налево! За мной, шагом марш! - скомандовал Геннадий Николаевич и повёл нас по постам вместе со старым разводящим, который должен был забрать своих часовых.
Парк боевых машин находился в центре гарнизона и был огорожен своим собственным забором с металлическими воротами.
Дежурный по парку сдал нам под охрану всю территорию и отбыл со своим нарядом.
В общем -то, пока охранять было нечего, так как парк буквально кишел танкистами, водителями автомобилей и их командирами. Все боксы были открыты и боевая техника, высунувшись из них, застыла в ожидании приказа выдвигаться. И он не заставил себя ждать. Один из танков хрюкнул, выплюнул целое облако сизого дыма и от него, как от зажигалки, столбы дыма стали подниматься от всех остальных, стоящих в шеренге. Я почти прижался к дверям какого-то закрытого на огромный замок помещения, чтобы не попасть под гусеницы "адских водителей" и стал наблюдать. Первый танк, стоящий на правом фланге, резко дернулся и почти прыгнул вперёд, резко, на месте развернулся и грохоча гусеницами по древней брусчатке, покатил на выход. Распахнутые ворота парка делались с большим запасом по ширине и в них вполне могли проехать два танка рядом. При условии, что водители в них имеют хотя бы минимальные навыки вождения. Первым шёл танк командира батальона, у которого, по идее был лучший водитель батальона. Чтобы показать класс вождения молодым водителям-салагам, только что пришедшим из учебки, водитель-ас, не снижая скорости проскочил ворота и сразу же сделал эффектный разворот, чтобы выехать на дорогу, ведущую к выезду из полка. Правда эффект был слегка подпорчен тем, что корма танка, не полностью вышедшая за ворота, своротила левую стойку ворот, вместе с монументальной каменной башенкой, на которой и висели ворота. Теперь следующим за ним танкам проезжать было ещё легче.
- Да уж, от таких асов нужно держаться подальше...- сказал я сам себе и стал следить за выходом техники ещё внимательнее.
Мои первые два часа пролетели быстро, потому что скучать не приходилось. С техникой, покидающей полк происходили разные забавные и не очень приключения. " Как они вообще добираются до места?" - удивлялся я. - " А ведь впереди ещё сами учения и возвращение! Теперь понятно, почему практически ни одни учения не обходятся без потерь. При чём, не только техники, но, иногда и личного состава."
Сквозь развороченные ворота показалась жидкая цепочка часовых под водительством Конюшкова.
Смена.
Я уже собрался прокричать по уставу: " Стой, кто идёт?", но меня опередил Вася Онопко, идущий первым в цепи, а значит менять меня будет он.
- Шурик, ну тебя и на минуту оставить нельзя! Уже сломал целый парк боевых машин! - закричал он. Все, топающие за ним заржали, включая разводящего.
- Зато вам будет чем заняться на посту, можете складывать кирпичики и стишки читать:
Камень на камень,
Кирпич на кирпич.
Умер наш Ленин
Владимир Ильич.
- Шурик, поосторожнее с такими шутками! - проворчал Конюшков.
- А это и не шутки Умер же! - ответил я.
- Ленин и теперь живее всех живых! - продекламировал с пафосом, неугомонный Вася.
- Иди уже на пост! - подтолкнул его Конюшков
- Как это?! - возмутился Вася. - А где вот это вот всё: "Стой, лежать, ползи, а то стреляю" ?
- Ой, балабол... - вздохнул Конюшков. - Шурик, пошли!
- А, я ещё вспомнил! - прокричал Вася нам вслед. - Это, как его? - Хэнде хох, во!
Мы прошлись по всем постам и сменили часовых.
В караулке обнаружился налаженный быт. Кто-то даже притащил из студии наши нарды. Эта игра пользовалась просто сумасшедшим успехом у всех музыкантов. Я-то её увидел впервые как раз в оркестре, но все сверхсрочники были просто помешаны на ней и могли играть непрерывно часами напролёт. Смена, которая должна была спать вся была здесь, за столом и наблюдала баталию между Студниковым и Ключным.
- А почему не спим? - спросил заходя в караулку Конюшков.
- Да не успели ещё устать, - отмахнулся Студников. - Вася, ходи!
Ключный бросил кости.
Мы, сменившиеся с поста, обязаны были бодрствовать, не покидая караульного помещения. Меня нарды совсем не интересовали и я, выбрав уголок подальше от игроков и болельщиков попытался поразмышлять о дальнейших своих действиях.
Что мы имеем? Всю ближайшую неделю с хвостиком, мы топчем брусчатку полка в качестве часовых. Всё остальное время сидим как арестанты в караулке. Чем можно заняться? По уставу - ничем! Даже читать ты мог только устав караульной службы и больше ни одной посторонней буквы! Хотя, скорее всего, на это наше оркестровое начальство посмотрит сквозь пальцы. А вот что насчёт гитары, например? Я бы посочинял чего-нибудь.... Нужно будет спросить у старшины. А чем заняться в данный момент? Можно повспоминать музыку и тексты хороших вещей, которые потом, по выходу из заточения, мы и разучим с группой. В голове сама собой зазвучала прекрасная мелодия. Что это?
Wish you were here, - женский нежный голос возник на фоне гитарных аккордов. Ну да, Ричи Блэкмор и его жена. А я сразу вспомнил Габи. Волна нежности поднялась откуда-то из глубин души и затопило всего меня. Господи, какое же чудо ты мне подарил! Как его сохранить, не потерять, как в прошлый раз?! Как она там без меня, моё солнышко? Я её, конечно предупредил, что если вдруг пропаду, значит начались учения и выбраться из полка я не могу. Выдал, так сказать страшную военную тайну! Но ей от этого не легче, как и мне.
- Шурик, ты где? - Жека помахал перед лицом ладонью. - Всё о своей Габриэль мечтаешь?
- Мечтаю, Жека, угадал! - вздохнул я.
- Так ты ж к ней только вчера бегал! - улыбается земляк.
- Именно, что вчера! Это же чёртова уйма времени прошла! - негодую я. - Ладно, садись рядом. Чего хотел?
- Да я вот про Малова думаю, - сказал Женька присаживаясь на свободный край длиной скамьи. - Чего это его так быстро от нас перевели?
- А ты, что ли жалеешь? - удивился я. - Вот уж зря! Как говорят у нас в Чечне: Малика бричка дац, лошадка - исключительно дик ду!
- Как, как ты сказал? - засмеялся Жека. - Это что значит?
- Это, скажем так, вульгарный чеченский язык. Малика - это популярное женское имя. Бричка - это телега или воз. Дац - нет. Ну, то есть чего- то нет. А дик ду - очень хорошо. Получается перевод русской поговорки. Думаю, ты уже сам понял какой.
- Малика бричка дац, - повторил Жека и просияв выдал. - Аа, понял! Баба с возу, кобыле легче! Лошадка исключительно дик ду! Ой, не могу!
И чуть не упал от смеха .
- О, молодые веселятся, - оглянулся на нас Студников. - Над чем ржём? Поделитесь, мы тоже хотим.
- Мы о своём, о личном, - подмигнул я Женьке. - Вам, старикам, не интересно, будет!
- Вона как! - протянул Студников. - Ну и молодежь пошла...
- А кто теперь вместо Малова петь будет? - вернулся Женька к волновавшей его теме.
- А, так вот ты почему о Малове спрашивал. - понял я. - Да это не проблема. Я и буду, тем более, что певец из него ну очень средний. Для ресторана пойдет, но не более.
- А нам надо более? - удивился Женя.
- Конечно! Тебя что, ресторанный уровень устраивает?
- Так, а мы больше нигде и не играем. Почти... - пожал плечами Жека.
- Ну как же не где? - не согласился я. - А школа, а Югендпалас?
- Так это разовые мероприятия, - отмахнулся Женька. - У немцев юбилея больше не будет, а если в школу и позовут, то только на следующее Рождество. Так что остаётся только ресторан в ГДО.
- Так вот мы должны сделать так, чтобы позвали! - со значением сказал я. - Чтобы звали отовсюду. О нас уже народ знает. И по радио сказали, и в газете написали.
- Да, фотка шикарная получилось! - согласился Жека. - Жаль меня там не видно, послал бы домой.
- Пошлёшь, - успокоил я его. - Фотограф же обещал всем фотки сделать. И каждого в отдельности и всей группы вместе. Так вот мы сейчас не должны останавливаться и ещё несколько хитов выдать!