Александр Захаров – Свободная от Глен Элби (страница 4)
Во время урока химии, когда воздух в лаборатории был наполнен запахом реактивов, а ученицы склонились над колбами, Лизи почувствовала, что за ней следят. Это был мистер Блэквуд. Его взгляд был острым, оценивающим. Лизи вглядывалась в его лицо. У старшего Блэквуда были глаза ученого, холодные и расчётливые. У младшего же во взгляде таилась застарелая боль, едва сдерживаемый гнев.
Когда он проходил между рядами, проверяя работы, Лизи, рискуя всем, незаметно вложила в его ладонь крошечную записку. В ней было всего три слова: «Аннабель. Помогите. Сегодня».
Он забрал её, не дрогнув ни единым мускулом, не меняясь в лице. Лизи показалось, что прошла вечность, прежде чем он вернулся к её парте, чтобы проверить её опыт.
– Мисс Ватсон, – тихо прошептал он, склонившись над её колбой. – Запомните: аммиак и уксусная кислота. Если их смешать в достаточном объёме в закрытом помещении… будет очень шумно.
Он вернул ей тетрадь, и так же незаметно вложил в неё свою записку. Пальцы Лизи похолодели. Под партой она развернула клочок бумаги. «Северное крыло. Запасной выход. После отбоя. Я обеспечу отвлечение».
Лизи смотрела на буквы. Он не отказал. Он не выдал её. Он согласился. Почему?
Нет, не похоже. В его глазах не было злого торжества, присущего интриганам. Была только усталость и ожесточённая решимость. Он не спасает
Лизи подняла глаза. В этот момент Блэквуд стоял у своего стола и, раздражённо глядя на большую, пустую ёмкость из-под реактивов, стоявшую на высокой полке рядом с вентиляционной шахтой, нарочито громко пробормотал, чтобы слышали только они:
– Чёрт бы побрал этот старый пансион. Опять проблемы с проводкой…
Он вытащил из ящика стола связку проводов и маленький дымовой патрон (тот самый, что используется в лабораторных экспериментах для демонстрации воздушных потоков), оставив их на столешнице. Намек был более чем прозрачен: химический пожар, усугублённый "проблемами проводки".
Ожидание было пыткой. Вечерняя молитва, ужин в гнетущем безмолвии, отбой. Каждый звук в коридоре заставлял сердце замирать. Наконец, когда замок погрузился в мёртвую тишину, Лизи и Клара выскользнули из своих комнат. Они встретились у лестницы, ведущей в лабораторное крыло.
Изредка самое страшное – это не угроза смерти, а понимание, что ты должен действовать, когда все вокруг тебя уже сдались. Это и есть настоящее одиночество.
Внезапно по замку разнёсся пронзительный, надрывный вой пожарной сирены. Он бил по ушам, ввинчиваясь в мозг. Почти сразу же из-под двери лаборатории в коридор повалил густой удушливый дым с резким запахом серы и аммиака. Он мгновенно заполнял собой пространство, не обжигал, но от него першило в горле и слезились глаза. Это было обещанное Блэквудом "отвлечение" – вонь, паника и сигнал тревоги, маскирующие реальный прорыв.
Начался предсказанный хаос. Заспанные девочки в ночных рубашках выбегали из комнат, их крики смешивались с властными голосами наставниц.
– Всем во двор! Немедленно!
Это был их шанс.
– В медицинское крыло! – скомандовала Клара.
Они рванулись против потока испуганных учениц, пробираясь по задымлённым коридорам. Медицинское крыло, обычно самое охраняемое место, сейчас было почти пустым. Дверь в процедурную была не заперта.
Аннабель лежала на кушетке. Она была бледна, её глаза закрыты, а дыхание едва заметно. Рядом с ней, на столике с инструментами, лежал шприц, наполненный мутной опалесцирующей жидкостью, и толстая папка с грифом «Проект „Эхо“. Испытуемая №12».
– Она под действием седативного, – прошептала Клара. – Нужно её растормошить.
Пока они пытались привести Аннабель в чувство, в процедурную ворвалась пожилая наставница с лицом фурии.
– А ну стоять, дрянные девчонки!
Клара действовала молниеносно. Схватив со стола тяжёлую стеклянную колбу с формалином, она швырнула её в угол комнаты. Колба разбилась с оглушительным звоном, и по полу растеклась вонючая жидкость. Этого хватило, чтобы отвлечь наставницу на долю секунды.
– Хватай папку! – крикнула Лизи Кларе, пока сама, собрав все силы, взваливала на себя обмякшую Аннабель. Мышцы горели от напряжения.
Они выскочили в коридор. Клара, с папкой под мышкой, бежала впереди, показывая дорогу к северному крылу. За спиной слышались гневные крики, но погони пока не было – все были заняты пожаром. Тяжёлая дубовая дверь запасного выхода, обычно запертая, действительно была приоткрыта.
За ней – холодная, сырая ночь и спасительная лондонская мгла.
Спотыкаясь и поддерживая сонную Аннабель, они выбежали за ворота пансиона. Сирены, крики, суета – всё это осталось позади. Впереди была лишь густая, молочная пелена, готовая укрыть их. Лизи бежала, не чувствуя ног, сжимая руку полубессознательной подруги и понимая, что украденная Кларой папка – их единственный шанс доказать правду и их смертный приговор, если их поймают. Они выбрались. Но это был только первый шаг в долгой и опасной войне.
Глава 6. Лондонские тени
Холодный, сырой асфальт обжигал ступни сквозь тонкие подошвы туфель. Они бежали. Бежали, пока хватало дыхания, пока адреналин заглушал боль в ногах и холод, пробирающий до костей. Звуки погони и вой сирен остались позади, поглощённые густой, равнодушной лондонской мглой. Мгла, которая ещё вчера казалась Лизи враждебной, теперь стала их единственным укрытием, скрывая три маленькие фигурки от всего мира.
Они остановились в тёмном, вонючем переулке где-то в районе доков. Запах гниющей рыбы, угля и стоячей воды был удушающим, но здесь их никто не будет искать. Клара тяжело оперлась о кирпичную стену, пытаясь отдышаться. Её безупречная причёска растрепалась, а на щеке темнела полоса сажи. Лизи осторожно опустила Аннабель на землю. Та всё ещё была в полузабытьи, её тело было обмякшим, а с губ срывались тихие, бессвязные стоны.
– Что… что теперь? – прошептала Клара. Её голос, обычно такой властный, теперь дрожал. В свете редкого газового фонаря её лицо казалось измождённым и побледневшим. Вся её аристократическая броня рассыпалась в прах, оставив напуганную девочку.
Порой совесть – это самая неудобная ноша. Потому что, когда ты сбегаешь, ты несёшь на себе не только своё тело, но и вину всех тех, кто остался внутри, в этой ловушке.
– Нам нужно спрятаться, – ответила Лизи, пытаясь унять собственную дрожь. – Переждать до утра. И нам нужно понять, что это.
Она кивнула на толстую папку, которую Клара всё ещё судорожно прижимала к груди. Они забились в самый тёмный угол, за груду пустых бочек. Клара раскрыла папку. Внутри были не просто бумаги. Это были официальные бланки аристократического фонда с гербовыми печатями, счета на закупку редких алкалоидов, списки воспитанниц, «переведенных» в шотландский филиал. И, конечно, медицинские карты. Имена. Десятки имён, напротив многих из которых стояли пометки: «стадия 2», «адаптация успешна», «побочный эффект: кататония». А напротив некоторых – маленький, аккуратный крестик.
– Боже мой, – выдохнула Клара, её палец замер на одной из страниц. – Это… это же протоколы. Они не просто давали нам «успокоительное». Они систематически тестировали на нас что-то.
Лизи взяла один из листов. «Сыворотка „Эхо“-7. Цель: подавление волевых центров и усиление восприимчивости к гипнотическому внушению. Методика наиболее эффективна на субъектах с генетической предрасположенностью к повышенной нейронной пластичности». Это было научное, холодно-методичное описание того, как у человека отнимают душу. Она нашла карту Аннабель. «Испытуемая №12. Готова к переходу на „Эхо“-8. Рекомендовано увеличение дозировки для полной коррекции поведенческих отклонений».
Они собирались стереть её. Стереть ту Аннабель, которую они знали.
– Здесь адрес, – Клара указала на бланк в самом конце папки. – Шотландия. Глен Элби. Пометка: «Центральная лаборатория и реабилитационный центр».
– Это ловушка, – тут же сказала Лизи. – Адрес, который дал мне отец… который ему дал Блэквуд-старший… это тот же адрес. Они не собирались меня спасать. Они собирались переправить меня из одного филиала в другой.
Изредка самое страшное предательство совершается из лучших побуждений. И осознание того, что любовь обманута, больнее, чем осознание, что ты обманут ненавистью.
Осознание этого было как потрясение. Её отец, её единственный защитник, был обманут. И она сама шла прямо в пасть к волку.
Внезапно в переулке послышались шаги. Девочки замерли, их сердца ухнули вниз. Шаги были медленными, шаркающими. Из пелены появилась сгорбленная фигура старой женщины в поношенном пальто с плетёной корзиной в руках.
– Мисс Лизи? – проскрипел голос.
Лизи вгляделась. Это была миссис Бриггс, старая служанка из прачечной пансиона. Та самая, что всегда украдкой давала ей лишний кусок хлеба и смотрела с немым сочувствием.
– Как вы нас нашли? – прошептала Лизи.
– Мистер Блэквуд, – ответила старушка, торопливо оглядываясь. – Он сказал, что вы будете здесь. Он велел передать это. И уходить из Лондона. Немедленно. Они будут искать везде.