Александр Забусов – Войти в ту же реку (страница 86)

– Чего ж не сделал?

– Ага. Пока согласовывали, пока наряд выписывали, рабочий день кончился. Случай не экстренный. Да и то слава богу… – размашисто перекрестился на сумеречное окно, – завтра на улицу Кибальчича ехать.

– А на ней что не так?

– Приезжий на время вселился. Квартира не использовалась давно… Как ее там прозывают? О! Маневренный фонд. Из Грузии какого-то бонзу[28] черт принес. Так вот, в доме народ более-менее не совсем из барских конюшен. Охрана вся из одной консьержки состоит. Ладно, водка стынет, а вставать завтра ранехонько. По последней и в люлю.

– Давай, дядь Вань.

Михаил аккуратно отставил в сторону чуть пригубленную стопку, чисто из любопытства спросил:

– Фамилию грузина не помнишь?

– В наряде значится товарищ Шернадзе.

– Шеварнадзе.

– Точно! Ты что, из тех краев будешь?

– Почти, – ответил задумчиво.

Это что? Судьба-злодейка подшутить захотела, подсовывая лакомый кусок? За какие такие заслуги столько счастья обломилось? В «его» время уже доказано, Горбачёв и его клевреты – Яковлев, Попов, Бакатин, Шеварднадзе и другие из их преступного клана, в нарушение законов СССР о государственной тайне раскрыли западным разведкам многие методы разведывательной и контрразведывательной деятельности СССР. Скоро из страны пойдет огромная утечка секретной и стратегически важной государственной информации. Хочешь не хочешь, а круг абитуриентов на возможность скорой встречи с Богом Каретниковым обозначен верно. Если действительно Шеварнадзе приперся, не стоит откладывать встречу с ним на потом.

Эдик ведь, собака лесная, первым в советское время отказался составлять записи своих бесед с иностранными представителями, хотя по всем правилам эти записи полагалось рассылать всем членам Политбюро. Вел беседы с госсекретарем США Бейкером, прибегая только к помощи американского переводчика, без присутствия советских должностных лиц. В восемьдесят девятом, во время советско-американской встречи на высшем уровне на Мальте, Бейкер совершил из ряда вон выходящий поступок. Сунул в карман Шеварднадзе записку, которая не имела никакого отношения к повестке дня переговоров. В ней натурально потребовал прекратить оказывать помощь Анголе, Афганистану, Камбодже, Кубе, Эфиопии, Никарагуа и Вьетнаму и вместо этого построить завод по выпуску зубной пасты, мыла и другой парфюмерии. Это были уже инструкции агенту влияния. Находясь во главе МИДа, «кацо» не раз поступался интересами страны в угоду своим «хозяевам» в США. Когда, с попустительства Горбачева, полностью уступил Соединенным Штатам обширную морскую акваторию в районе Берингова пролива, америкосы сами в шоке были. Эта мразота подарила Соединенным Штатам безвозмездно огромный участок континентального шельфа, с запасами рыбы, газа и нефти. Конечно, не свое, не жалко. Покойный Гамсахурдиа утверждал, что Шеварднадзе за определение границы с Аляской в пользу США получил сто миллионов долларов от американских рыбопромышленных компаний, как ни прискорбно, но он прав. Фактически Шеварднадзе превратил МИД в свою личную кормушку. Иностранные дипломаты не скрывали того, что при нем за деньги могли решить любую проблему с Советским Союзом. Эй, на верху… поднял глаза к потолку, подмигнул глазом беленой поверхности… спасибо!

– Дядь Вань, давай провожу.

– Дак… рядом…

– Ничего. Вижу, устал. Раз жена на даче отпуск проводит, то уложу. Только на посошок…

– А есть?

О, как взбодрился! Тебе, милай, больше миллиграмма клофелина в рюмку капать нельзя. Выскочил на кухню, через минуту вернулся с полной стопкой «коктейля».

Оказавшись в квартире соседа, уложил того на кровать. «Пройдясь» по рабочей спецовке, обнаружил листок наряда. Ну-ка? Улица Кибальчича, дом два, корпус первый, квартира шестнадцать. Печать. Подпись. Все, как положено…

Ничего себе райончик, считай центр Москвы рядом. Невысокие обманчиво невзрачные кирпичные дома с окнами в парк, прекрасный в любое время года. Раннее, солнечное утро только-только начало красить позитивом все, до чего могло дотянуться. Людей почти что и нет. По ухоженным дорожкам редко встречались мужчины с выправкой, в спортивной форме с позывами на исполнение физкультурной повинности. Бегуны! Кузьмича на вас нет. Он бы быстро разобрался, кого к какому делу пристроить.

То ли пора, то ли еще подождать? Перед тем, как зайти внутрь, еще раз мельком взглянул на себя в маленькое овальное зеркальце. Хорош! Полтора часа работы над внешностью не прошли даром. На оригинал лицо походило столь отдаленно, что по описанию его точно не отыщут, даже если поиск начнется от квартиры соседа, а его привлекут к роли свидетеля. Гримом выделил морщины под глазами и в носогубной части. Прополоскал рот разбавленным водой раствором йода, придав возможной улыбке элемент отъявленного курильщика. Ватные тампоны подсунул за щеки, ими же изменил форму носа. Парик с проседью прикрыл серой кепкой. Приклеенные широкие брови выглядели совсем без фанатизма и лишь отдаленно напоминали брови любимого генсека. Последний штрих добавили стариковские очки в «черепаховой» оправе. Любо-дорого посмотреть, мужику в зеркале лет сорок с хвостиком.

Просторный холл с конторкой консьержа, им самим, раздражительным и не выспавшимся после ночи, постеленными ковровыми дорожками на бетонном полу указал о точности места, куда он, в общем-то, и стремился попасть. Здесь люди живут?.. Точно, живут «белые» люди. Рядом с конторкой «наблюдателя» служебные и подсобные помещения. Скорее всего, и предоставленная на время работы квартира. Сразу видно, комната для личной охраны высокопоставленных жильцов отсутствует, по причине отсутствия таковых.

– Здравствуйте.

Камешек под языком позволил изменить тембр голоса. Одежда и чемодан в руках выдавал в посетителе работягу, каких в Москве пруд пруди. Консьерж, крепкий мужчина с цепким, натренированным ознакомительным взглядом, кивнул в ответ. Девятым управлением КГБ СССР фонило от него на десяток метров. Либо из бывших, либо за какие просчеты по службе сослали.

– С чем пожаловал?

Каретников не стал словами объяснять цель визита, положил перед служивым наряд на выполнение работ. А ведь действительно «из бывших». Михаил отметил, как товарищ неторопливо изучил документ. Отложив его в сторонку, пальцем «пробежался» по списку номеров под стеклом. Набрав найденный номер, по телефону связался с дежурным. Получив подтверждение, не сразу отпустил пришельца. В раздумье посмотрел на часы. Скрупулезно занес все данные «наряда» в одну из книг на столе, при этом кося глазом на заскучавшего технаря.

Протянув бумажку Каретникову, скупо произнес:

– Второй этаж, правое крыло.

– Понял, спасибо. Не рановато заявился?

– Приезжие, как правило, встают рано.

Дверь открыл хмурый, как бы чем-то недовольный на вид человек с осуждением в глазах. Михаил сразу узнал Шеварнадзе. Пока еще не стар, но фигура уже тяжелая, грузная. Видно, что не с постели поднял, одет и даже выбрит. Одним словом, командированный, хоть и высокопоставленный.

– Чего хотел?

Х-ха! Люди южные в большинстве своем все такие. Когда дело доходит до хоть малого, но все же ущемления их интересов, могут быть агрессивными. Ответил:

– Электрик. Наряд у меня в эту квартиру.

В ответ буркнули:

– Проходи.

Обязательно. Еще и дверь за собой прикроет, чтоб лишний кто не помешал.

Так как сам счетчик находился в прихожей, хозяин покинул работягу, прошел во внутренние комнаты. Пристроившись на широкой полке тумбочки с повешенным над ней зеркальным трюмо, открыл чемоданчик с инструментарием и новым счетчиком, прислушиваясь к тому, как грузин, повышая тон, кого-то распекает по телефону на родном языке. Значит, он помешал рабочему процессу дистанционного руководства. Ничего, скоро Эдуарду Амвросиевичу все это будет в полном смысле до лампады.

– …Ес тквени небаа, рогорц гиндат исе моикецит! Ара!.. Ара!.. Самцухарод ар шемидзлиа, дакавебули вар!.. Дзалиан минда дависвено…

Пусть договорят. Навернул глушитель на ствол пистолета. Стараясь не нашуметь, дослал патрон в патронник. Можно работать… Разговор прекратился. Пора.

– Ну, как дела? – поинтересовался вышедший в прихожую временный хозяин апартаментов.

Развернулся к нему.

– Думаю, что теперь будет все хорошо.

Поднял пистолет, наведя ствол на фигуранта, увидел, как расширились у того глаза, открылся рот. Выстрел. Звук сломанной сухой ветки да едва слышный мелодичный звяк отскочившей в сторону гильзы потревожил гробовую тишину. Тело, рухнув на пол, попыталось сопротивляться смерти. Пальцы ногтями заскребли по полу. Живучий, гад! Ведь в сердце целился.

Приблизившись к умирающему, выстрелил тому в лоб, прекратив бесполезность сопротивления. На столе в основной комнате увидел дипломат. Чисто из интереса, стволом подцепив, откинул его крышку. Деньги. Сторублевки в банковской упаковке. Сколько же здесь? И кому вез сей презент? Теперь точно не узнать. Ну и бог с ним. Кому положено, сами разберутся. Если, конечно, захотят.

Выглянул в коридор. Пусто. Прикрыв за собой дверь, пошел к выходу. Консьерж нисколько не удивился скорости выполнения работы, лишь спросил:

– Починил?

Ответил словами Опрышко:

– Поменял счетчик. Минутное дело. Хозяин доволен.

Как только вошел под сень деревьев, ускорил шаг, на ходу снимая с рук перчатки. По уму нужно избавиться от пистолета, но здесь не Россия нового времени, не пойдешь, не купишь. Вот и выходит, экономия должна быть экономной, хоть и в ущерб себе. Может, пронесет. На горизонте тень Бориса Николаевича маячит, вдруг как с Шеварнадзе повезет.