Александр Забусов – Войти в ту же реку (страница 88)

– Владимир, расскажи ему, – остановившись, велел новому члену их дружины.

Князь кивнул, обращаясь к Аксенову, повел разговор.

– Прежде чем рассказать все, Николай, задам тебе вопрос. Знаешь ли, кто такие сидни?

– Я ведь в твоей вотчине вместе с другими боярами был. Присутствовал и при твоем допросе. На память и анализ ситуации не жалуюсь. Знаю. В твоем племени этот народец вроде «консервов» в шпионских службах, только с правом постоянной связи и разрешением на самостоятельные действия в случае крайней необходимости.

– Толково довел. Я бы и сам так четко сформулировать не сумел. Да. Информацию о Бусовом племени получил от сидней еще мой отец. Объявлен был поиск родственных русов…

– Русколан, – автоматически поправил собеседника.

– …Ну да. Но тщетно. Потом один из сидней смог выяснить о вашей войне с колдунами…

– Да какая там война!..

Егор Данилович одернул генерала:

– Слушай!

…И Аксенов смолк.

– Да. Так вот. Отец рассудил, что если нельзя проникнуть в стан друзей, то можно просочиться в ряды врагов, а там уж… В общем, один из глухарей, рискнув собственной душой, втесался в общину колдунов.

Аксенов поерзал на лавке, тем самым привлекая внимание князя, этим самым как бы не соглашаясь со сказанным. Тот кивнул, будто поняв, в чем нестыковка в рассказе.

– Это уже потом оказалось, что общины у них нет, что они, по всему видать, жуткие одиночки, готовые грызть друг дружку, а собираются в стаю перед очередным прорывом на Землю Сатаны. Да, через Аркадия, в огнище зовущегося Астахом, вот некоторым образом и смогли подойти к разгадке направления поиска.

Не выдержал манеру рассказика. Он Владимиру не подчиненный боярин из огнищан. Вспылил, чуть придавив на горло:

– Все это мне известно. До чего-то сам дошел, многое у твоих выспросил, когда они под контролем волхвов находились. Зачем…

Хозяин усадьбы осуждающе покачал головой.

– Портит людей власть, – изрек волхв. – Так, генерал?..

Снова примолк. Против ведовской силы бойцу переть вполне реально, но трудно. А если эта сила в длани патриарха, то и глупо.

– …Ты послушай, к чему он все так подробно тебе рассказывает, а потом обсудим, что дальше делать надлежит… и именно тебе, как провинившемуся боярину.

Смолк надолго, засунув гордость разведчика куда подальше. Слушал. Анализировал. Оказалось, было о чем послушать.

Так уж вышло, что Каретников попал под перекрестный надзор сразу с двух направлений. Когда тот в одиночку выручал детей в штольнях, наткнулся на Танцора. Ребром стоял вопрос, кому жить, и псевдоколдун поступился заданием, решив, что его жизнь ценнее жизни перевертыша. Потом обо всем доложил в детинец и очень удивился, встретившись с «мертвецом» в Москве. Второй глухарь работал в ведомстве Аксенова. Подметив медальон на груди у парня, он тут же, через личного контактера-вестуна, информацию передал по эстафете. Каретникова удалось переправить в ставку князя. По словам Владимира, работали с пленником жестко. По всем признакам и заверениям волхвов, тот сам недостаточно осознавал, как по капле из него выжимают информацию, но… Оказывается, это перевертыш их перехитрил, подсунув «дезу», вернее отделавшись полуправдой, которой грош цена в базарный день. Сбежал.

– …Если честно, я винил себя в смерти такого бойца…

Нотки сочувствия проскочили в речах Владимира.

– …И что же, вы думаете, я почувствовал, когда Танцор сообщил, что собственными глазами видел перевертыша, живого и здорового?

– Когда? – Аксенов, подаваясь всем телом вперед, задал вопрос.

– Шесть дней тому назад, в Москве.

– Может, это не он был? Обознался твой Танцор.

– Х-ха! Сидня не мог ошибиться. Уж очень хорошо они знакомы. Даже то, что боярин, поводив за собой глухаря, умело избавился от «хвоста», свидетельствует в пользу надежности информации.

Генерал, откинувшись назад, удобно прижавшись спиной к спинке лавки, впервые за много дней расплылся в довольной улыбке.

– Чему ты радуешься, Николай? – с сарказмом в голосе произнес волхв.

– Так ведь жив! Надо будет Сирийцу пузырь коньяка презентовать. Вышколил парня.

– Вышколил проблему на нашу пятую точку. Порадовался? Теперь погрусти. Как наша служба безопасности, так и Владимировы сидни, все доносят неприятные для нас вести. За два последних месяца различным образом покинули наш бренный мир ключевые фигуры в недалеком будущем, на которые делалась ставка в большой игре с Западом. Согласись, противостояние двух сверхдержав затянулось, а гонка вооружения выкачивает все соки из бюджета страны.

– Так ведь, по словам самого перевертыша, в дальнейшем будут непомерные жертвы населения и…

– Несмотря на все, мы осознанно пошли на жертвы. Наши аналитики просчитали, что к две тысячи сороковому году западная цивилизация выродится.

– Да. А на смену ей придет цивилизация с востока…

– Так решил Совет.

Перечить дальше Аксенов не стал, лишь уточнил:

– Что произошло?

– Только перевертыш знал, что в конце июля министр вызовет из Канады посла. И надо же такому случиться, что, прибыв на родную землю, он выпадет из окна многоэтажки.

– Зачем Каретникову убивать посла?

– Потому что посол он только в это время. А вот при Горбачеве этот товарищ должен был занять пост главного идеолога страны Советов. Кого теперь народ назовет «архитектором перестройки»? Молчишь, генерал? Правильно делаешь. Но это не всё. В конце мая покончил с собой секретарь Кемеровского обкома партии Бакатин. В июне неизвестным лицом застрелен первый секретарь Свердловского обкома Ельцин. Про Шеварнадзе ты заешь.

– Про двоих первых тоже знаю. Москва на ушах стоит.

– Позвольте? – Владимир влез в разговор. – Может, это и не существенно, но мне сообщили о том, что пять дней назад взорвали машину профессора экономического факультета МГУ. Погиб какой-то Гавриил Попов.

Аксенов хмыкнул.

– Его работа.

Князь вопросительно посмотрел на генерала, задал вопрос:

– Зачем Каретникову какой-то профессор?

– Я читал протокол беседы годовалой давности. Там четко им указано, мол, есть данные, что именно Попов сообщил американцам, а те – Ельцину и Горбачеву о подготовке ГКЧП. Значит, предатель. Тем более в дальнейшем он бы выступил в защиту генерала Власова.

– Генерал, это ничего не значит, даже если вас трясет от поповского высказывания: «Народу нужен барин». Все равно Каретникова нужно остановить. Мы упустили контроль над человеком, который кроит под себя ход истории. Для этого ты и здесь. Кто знает, что будет дальше?

– Горбачев, – уверенно предположил Аксенов.

– Вот!.. Я закрою глаза на твои просчеты и попытку стать первым среди равных… Что строишь из себя святую простоту?.. Знаю. Но именно тебе доверяю все по своим местам расставить. Сегодня же вместе с Владимиром вылетаете в Москву. В твоем распоряжении только бояре твоего рода и волхвы, приставленные к нему, а также силы огнищан. Этого более чем достаточно. Других в это дело пускать нельзя. Ты должен понимать, что и мой авторитет, как руководителя, сейчас на кон поставлен. Не один ты к власти стремишься. Такой возможности никому не предоставлю. Уж постарайся, чтоб с головы Горбачева ни один волос не упал, а никем не контролируемый перевертыш был пойман. Все структуры государственной власти вам придется направлять по ложному следу. На это тоже поправку делай.

– Только…

– Я понял. Каретников нужен исключительно живым. Его накажут по своим законам в назидание другим.

– Ясно.

– Если все понятно, то на сборы вам полчаса. До рейса не так уж много времени осталось.

Самый пик утренней движухи народных масс. Люди на работу спешат, ну и ему в такой час есть чем заняться. После того, как профессора отправил поближе к Богу на разборку, вынужден был сменить место проживания. Это уже в третий раз. На всякий случай. Лето к концу подходит, и Каретников, чтоб не привлечь внимание к персоне праздно шатающегося студента, устроил и для себя короткий отпуск. Взяв билет до Новороссийска, проехался по железной дороге, ну а дальше таксист довез до Дивноморска. Село, то, что надо. Дыра дырой, но людей на отдыхе немерено. Занято все, вплоть до курятников. На пляжах и единственной набережной – толкучка, в кафешках и столовках – не продохнуть от очередей, в море купаться полезешь – толкотня, почти давка. Для него самое то. Короче, отдохнул от трудов праведных, лишь вчера вернулся на московскую землю, гладким и загорелым, занялся устройством на работу. А как еще в МГУ просочиться? Роль официанта в столовой профессуры оптимальный вариант.

Хоть пропускная система МГУ в это время была практически нулевой, и с проникновением куда-либо никаких проблем нет, но к самому объекту подобраться сложно. Была бы, как все, а так… В соответствии со сложившимися еще в первые десятилетия существования партократического режима правилами, ответственные работники различных министерств и ведомств, а также аппарата ЦК партии получали дачи в специальных загородных, принадлежащих указанным организациям поселках. Высшее политическое руководство – члены и кандидаты в члены Политбюро, секретари ЦК – жило на охраняемых государственных дачах, расположенных в пригородной зоне, оборудованных всем необходимым для отдыха и работы, со штатом обслуживающего персонала. Значит, рассмотреть «исполнение» объекта на даче можно в последнюю очередь. Поработать на дому вообще не вариант. Роскошные апартаменты специально построенного правительственного дома № 26 на Кутузовском проспекте охраняются, как форт Нокс. В продуктовом магазине «подругу» не встретишь, пищевыми ништяками, и не только ими, чета Горбачевых снабжается через закрытые спецраспределители. В двухсотую секцию ГУМа сам бы ни за какие деньги не сунулся. В две секунды заметут. Теперь еще! Обслуживание транспортом не только основного члена семьи, но и его супруги, следующий минус в его случае. Водитель машины хоть и используется Раисой в роли носильщика, но ко всему прочему, является штатным сотрудником спецслужбы и оружие при себе имеет. Не валить же мужика за здорово живешь? У него, небось, тоже семья имеется.