Александр Забусов – Феникс (страница 35)

Пожив некоторое время в СССР, Кёлер как болячку подцепил некоторые привычки русских. В расстроенных чувствах вошел в кабинет, из тумбы стола достал бутылку водки, ее содержимым до половины наполнил граненый стакан. Примерился к дозе. Выдохнул воздух из груди, готовый заглотить «горькую», поправить нервы… когда звонок телефона вырвал его из сакрального действия аборигенов захваченных рейхом территорий. Чертыхнулся почему-то на русском языке.

— Слушаю, Кёлер! — буркнул в трубку.

Услышал:

— Господин Кёлер, вы еще хотите поймать сбежавших русских?

— Кто говорит?

Фраза строилась на отличном немецком языке, но с преобладанием шипящего звука, будто у говорившего во рту выбиты передние зубы.

— Это не важно. Если мы с вами договоримся, то укажем место, от которого необходимо пустить проводников с собаками, а следом бывалых солдат.

Это может помочь и в корне меняет расклад.

— Чего вы хотите?

— Я хочу, чтоб все… Подчеркиваю, все, за кем поведет след, были не взяты в плен, не задержаны для допросов, а уничтожены.

Интересное предложение. Главное, зачем это кому-то нужно? Гм! Только другого выхода он не видит…

— Я согласен.

— Отлично. Тогда запоминайте координаты местности и ориентиры, по которым вы найдете выход из подземных лабиринтов…

Странный звонок, трудно верится в доброе отношение кого-то к их ведомству, но попробовать нужно. Все равно других предложений нет. Как там русские говорят: «На безрыбье и рак рыба».

Набрал номер на телефоне, связываясь с фон Мансфельдом.

— Привет, Йоганн!

Услышал в ответ:

— Опять ты?

— Дружище, нужна помощь твоей ягдкоманды.

— Кого на сей раз ловить?

— Тех, кто от вас смог улизнуть.

— Это не смешно, Отто! В городе черт знает что творится. Нас напрягли по несвойственным для подразделения делам…

— Прежние задачи для вас отменяются. Твоя рота усилится проводниками собак, добавим маршевую часть. В общем, поступаешь в распоряжение СД.

— Сколько у нас времени на подготовку?

— Через час я буду у тебя…

Мансфельд в свою очередь не слишком искал встречи с противником, который чувствительно потрепал его роту и, соединившись с выходящей из окружения частью, смог выжить и уйти. А ведь так получается, что не ушел. Мало того, задачу свою выполнил. Только рота… вернее оставшихся от полноценного подразделения сорок восемь солдат сможет ли нейтрализовать такого хищника?

Погрузившись в машины, прихватив с собой прибывших проводников-кинологов с их четвероногими тварями, десяток представителей СД, одетых в полевую форму и экипированных, как для длительной обороны спецобъекта, с их неугомонным начальником, охотники выехали в сторону лесного массива за городской чертой. Туда же должна прибыть пехотная часть, выделенная для прочесывания квадратов прилегавшей территории.

Вход под землю обнаружили быстро. Кёлер с облегчением вздохнул, не соврал наводчик. Но это ничего не значило, пока первичный этап не дает желаемого результата.

Собаки взяли след, усиленно дернув поводки, потащили за собой проводников, оглашая окраины леса лаем. Мансфельд поморщился. Основными условиями успеха любого специального мероприятия ягдкоманды являлись полная секретность, маскировка и терпение, а тут лишних, как на бульваре… Кивнул оберфенриху Шпору, поведя подбородком в сторону убегавших проводников. Разобравшись с подразделениями, в затылок друг другу, стараясь даже ступать след в след, охотники отдельными колоннами двинулись к лесу.

— Ну что? Нам тоже пора, — ерничая, пригласил оберштурмфюрера с его сворой проследовать в лес.

Так и двинулись, сложившимся построением. Проводники с собаками, «рота» охотников, Мансфельд со связистом, за плечами тащившим ящик радиостанции, в сопровождении десятка эсдэшников, ну а следом до батальона пехоты, развернутой в цепь…

Не все оказалось так просто. Через четыре часа от основной группы поисковиков откололся батальон. Нечего пехотинцам делать в лесу, когда «дичь» направляется по определенному маршруту, не прячась, не устраивая засад и пока что привалов. Прет, будто кабан по своим угодьям с целью пищевой надобности. За пехотой почувствовали свою ненадобность представители контрразведки. Честно сказать, эти циркачи уже начали Мансфельда напрягать. Ходить по лесу не умеют. Слоны, наверное, тише ходят… Вместе с эсдэшниками послал подальше собачников, свою роль они выполнили. Оставшись исключительно со своими, почувствовал охотничий азарт. Кураж! Теперь можно было работать.

Боевые группы команды, как правило, передвигались в ночное время, а днем личный состав отдыхал, тщательно замаскировав свое место стоянки. Чтобы исключить внезапное нападение противника, выставлялись боевое охранение и наблюдатели, но на этот раз они исполняли роль гончих. Бежали по следу, давно определив количественный состав преследуемой дичи, как и то, что вел беглецов умелый проводник.

Странное дело, но диверсанты на своем пути не оставляют ни сломанных веток, ни вытоптанной травы, пару раз попадались кострища, да один раз наткнулись на схрон. Пустые сплющенные консервные банки враги закопали под корнями дерева.

Трое суток погони в лесной, болотистой местности не наложили на лица солдат отпечаток усталости, для них это дело привычное. В ходе выполнения боевой задачи фельдфебель Эб Биккель на ночевке отловил рядового Закса в момент перекура и не стал откладывать наказания до возвращения в расположение родной роты, кулаком, размером с пивную кружку, нарисовал синяк под глазом. Ублюдок мог выдать место отдыха. В лесисто-болотистой местности запах табачного дыма можно уловить на расстоянии до восьмисот метров. Об этом знает каждый лесник, как и о том, что ночью на открытой местности огонек горящей сигареты виден с расстояния до трех километров.

— Герр обер-лейтенант, они от нас близко, — под вечер следующего дня доложил Хонеманн.

— Уверен?

Раздвинул ветви кустарника.

— Точно. Вот, смотрите. Все-таки их проводник не углядел, как на привале кто-то в кустах опростался. Видно подперло. Дерьмо свежее.

— Что ж так оплошал?

— Кто знает. Не удивлюсь, если он их коллективно в речушки высаживал, чтоб экскременты течением снесло.

Утром рота напоролась на лесную деревушку, через которую прошли беглецы, не став задерживаться в ней, лишь пополнив у местных жителей запас продовольствия.

— Далеко они?

— В двух переходах от нас, — доложил Хонеманн.

— К вечеру догоним?

— Сомневаюсь. Проводник их прямиком через болота ведет, а мы вынуждены эти болота обходить.

Появившийся фельдфебель с иезуитской улыбкой оповестил ротного:

— Господин обер-лейтенант, в деревне прячут коммунистов. Выходящая из окружения в сторону линии фронта воинская часть забрала с собой лишь часть солдат, оставив тяжелораненых на попечение жителей лесной деревни.

— Много нашли?

— Больше двадцати человек, все ранены.

Вот еще напряг! Почему людям в лесу не живется спокойно, все себе проблемы выискивают. Дикари.

— Фельдфебель, времени возиться у нас нет. Выбери строение попроще, всех врагов загнать внутрь, двери заколотить и поджечь.

— Слушаюсь!

— Да, совсем забыл. Местных жителей не трогать…

В течение нескольких недель после начала войны немецкая армия смогла завоевать часть территорий под Смоленском, операции проходили успешно, поэтому Гитлер решил перенаправить часть войск в сторону Киева, чтобы в скором времени завоевать Украину. Согласно его планам, к зиме Украина должна была быть взята. Кроме того, необходимость взять Киев была продиктована тем, что немецкое командование не хотело допустить отхода советских войск в глубину страны, так как это могло позволить армии СССР получить подкрепление и усилить оборону столицы.

Руководствуясь планом стремительного захвата «Барбаросса», Гитлер хотел к зиме захватить и Донбасс, где находились угольные месторождения. Это позволило бы немецкой армии обеспечить себя теплом и продовольствием для дальнейшего продолжения войны на территории СССР. Задача советского командования состояла как раз в обратном — не подпустить немцев к Киеву, поэтому уже к середине июня командование начало перебрасывать войска в эту область, чтобы создать единую мощную линию обороны по всей старой государственной границе 1939 года.

После захвата Житомира для немецких войск по Житомирскому шоссе открылась прямая дорога на Киев. Более централизованное и мощное наступление на Киев началось лишь в августе. Немецкое командование предприняло несколько попыток штурмовать город, которые провалились в результате молниеносной реакции командования и войск, защищавших столицу Украины. Ожесточенные бои у стен города, а также по линии фронта продолжались уже несколько недель. К середине месяца немцы смогли завоевать практически все территории по течению Днепра от Херсона до Киева, а также территории около Припяти. Линия фронта встала, войска с обеих сторон ожидали подхода резервов и подкреплений, исчез «слоеный пирог» в местах расположения частей и на линии соприкосновения армий. Пересечь эту линию стало сложно.

Выходом к своим номинально руководил раненый Разин, а фактически решение двигаться по медвежьим углам принял Каретников…

Разин наконец-то мог отдохнуть. Вытянув ноги и прижавшись спиной к шероховатой коре на стволе дерева, мог позволить себе бездумно пялиться на синь неба, на яркое солнце и зелень вокруг. Слегка мутило. Пулю из раны Апраксин достал, чем-то вонючим и травянистым ее замазал, забинтовал, при этом как-то уж очень удивленно, но со своей навязшей уже в зубах хитроватой улыбкой смотрел то на капитана, то на медальон на его груди. Странно! Обычно те, кто видели его науз, задавали вопросы. Что да как, почему носит на груди, не предмет ли церковного культа? Этот же словно воды в рот набрал. Лыбится гаденько и молчит.