Александр Забусов – Дивергенты боя (страница 28)

«Казарма учебного взвода войсковой части 38111»

С трудом верилось, что это именно казарма, а не иное заведение. Всё бы ничего, в армии, как следовало из памяти реципиента, чудес полон лес, решётки смущали.

Сопровождающий нажал на кнопку звонка у двери. Позвонил. Не сразу, но всё же дождались. За дверью послышались тяжелые шаги. Осклабился:

«А вот и вертухай обозначился».

Несмотря на наличие видеокамер, объективы которых направлены были на подходы к казарме, услышали вопрос:

– Кто?

Сопровождающий обозлился, чуть ли не фальцетом ответил:

– Дед Пихто! Открывай Степанов, принимай постояльца.

Массивная дверь медленно отворилась. На пороге стоял высокий, коротко стриженный, седой, крепкий мужчина лет эдак под шестьдесят. Одет в полевую форму одежды, на удивление, что ожидалось, ремнём с наганом в кобуре не подпоясанный. Захотелось на вшивость старпёра, непонятно по какой причине задержавшегося в армии, прощупать. Первое впечатление, оно самое правильное. С лицом, на которое натянул маску, чуть ли не детской непосредственности, спросил:

– Скажите, здесь гостиница или тюрьма?

Хозяин хорОм, по всем признакам брежневской даты постройки, не смутился, даже улыбнулся чуть ли не приветливой улыбкой, выявив при этом нехватку пары зубов на верхней челюсти рта. Посетовал сопровождающему:

– Нда! Ты мне явно не сына чиновника привёз.

– Это ты к чему, дед? – поинтересовался Костя.

Снова хмык, взгляд на Константина переместился.

– К чему? К тому. В России живём. У нас только дети чиновников, продвинутые, умные и не по возрасту талантливые.

– Спорный вопрос. – Не согласился.

– Ничего спорного. Сам смотри. Сын экс главы администрации президента – в 24-е года стал вице президентом Газпром банка, сенатора Рогозина – в 25-ть, зам директора военного концерна Промтехнологии, зама руководителя администрации президента – в 33, уже вице президент Ростелекома, главы совета безопасности – в 32, зам ген директора Росдобыча шельфа, второй – в 33, главой Россельхоз банка, дочь главы Чечни– в 22, министр, племянник – в 28, мэр Грозного, сын главного росгвардейца – в 32, не бедствует, как и дочь нашего верховного патрона, товарища Шойгу, покупают земельку на миллионы долларов и в ус не дуют. – Хмыкнул. – Список можно продолжить, но не буду. Теперь вопрос. А кем ты в свои 23 был?

– Родине служил. – Ухмыльнулся новоявленный Хильченков, и так понятно, что его предшественник в этом теле не банком рулил.

– Во-от! – Дальше «дед» всё тем же спокойным голосом, с прищуром в глазах, пояснил. – Это казарма, милай. Грамотный? Читать научен?

Ткнул пальцем в вывеску.

– Читай. – Сам по слогам продублировал. – Ка-за-рма! И здесь тебе некоторое время жить предстоит.

Подмигнул.

– Ничего. И читать научат и вспомнить все свои умения заставят и Родине послужить придётся. – Снова хмыкнул. – Ты же не сын чиновника, да и лет тебе ноне, не 23. Фамилия?

– Хильченков.

– Помню, есть такой в списке. Ну, заходи, Хильченков.

Оборотился к сопровождающему:

– Сопроводиловку давай.

– Вот!

Тот протянул стопку бумаг в прозрачном пластиковом конверте.

– Свободен!

– Э! Нет. Распишись в приёмке кадра.

– Бюрократы!

– Так положено.

– Давай.

Уже внутри строения, военный перестарок открыл боковую дверь, со словами:

– Сюда!

Впустил в помещение имевшее назначение канцелярии взвода, роты или ещё какого-то подразделения. Краской фонило, аж глаза ело, а мужику хоть бы что!

«Старый таксикоман, мля!» – подытожил характеристику приёмщика уже привычным и понятным для себя языком, вполне с манерой Константина Хильченкова схожим.

Осмотрелся. Комнатуха только что выкрашенной была. Стол, стулья, несгораемый шкаф серого, молоткового цвета. На стене, как и положено быть, портрет президента. Любят его наверное здесь, если в первую очередь лик сразу после покраски повесили.

– Значит так, я здесь вроде коменданта буду. Зовут меня Николай Иванович. – Военный между делом, открывая сейф, укладывая в него папку с бумагами и закрывая, доводил информацию. – Тебя самого первого привезли. Наберут вас, штрафников, тридцать рыл. Начальник над вами только завтра появится. Сегодня армейским сухпаем обойдёшься, потому как поздно уже, а завтра на довольствие поставлю. Ясно?

– Как божий день!

После такого ответа, глазами на Хильченкова зыркнул, что плетью ожёг. Добавил к уже сказанному:

– Размещать вас всех на втором этаже велено. Его раньше отремонтировали. Идём наверх…

Комната, которую ему определили, была небольшая, как раз на двоих. Обставленная по спартански, ничего лишнего, с окном, выходящим на два ряда сетки с КСП посредине, а дальше на лес. На армейских кроватях, установленных у противоположных стен, имелись матрасы, подушки и синие шерстяные одеяла, поверх которых лежали комплекты белья.

– Условия царские. – Высказал своё мнение Николай Иванович. – Тем более вы здесь в основном наездами пребывать будете. Ну, ты располагайся, у тебя время безделья появилось. Пользуйся. Если что, я в канцелярии буду.

– Понял. – Произнёс немногословно. Рассусоливать не хотелось, а безделье уже в больничке поперёк горла стояло.

Несмотря на то, что окно открыл, в комнате было душно и тоже пахло краской. Побездельничал. Отбился. Спал плохо. Всё чудились какие-то страшные фигуры, смотрящие неподвижными глазами из всех углов и протягивающие к нему длинные, покрытые шерстью когтистые руки.

Впрочем, проснулся бодрым. Яркое солнце за окном, рассеяло все тревоги минувшей ночи. Привёл себя в порядок, спустился вниз. Несмотря на ранний час, на первом этаже чуть ли не столпотворение увидел. По одежде сразу ЗКа определялись.

«Ох, навезли! – подумал. – Эт я круто на массу даванул. Ничего не слышал».

Подошёл к молодому мужчине с густым черным ёжиком волос на голове. Лицо светлое, правильное, дурными наклонностями вроде не замутнённое. Терпеть рядом с собой какого ни будь морального урода не хотелось. Поинтересовался:

– Откуда сам, бродяга?

– ИК 38/3. Из-под Соликамска.

– Статья?

Парняга с полтыка ощерился волчьим оскалом. Понятно, что вопросы здесь не в цене. Исправился:

– Прости брат, занесло. Армеец?

– Не совсем. Морская пехота.

– Понятно.

– Ты?

– Войсковая разведка. Меня Костей зовут. Ещё вчера привезли. У меня в комнате плацкарт свободен, могу шконку предложить.

– Я Андрей. Согласен.

– Тебя оформить успели?

– Документы вон тот дедуля в камуфле у сопровождающего забрал.

Кивком указал на коменданта, которому сдавали очередного рекрута.

– Комендант. Ну, это нормально. Идём, покажу, куда кости бросить…

Ещё половину дня ушло на организационные мероприятия, баню и переодевание в армейскую «цифру». Когда мылись, заметил на левом предплечье Андрея след от пулевой сквозной раны. Её происхождение спрашивать не стал. И вообще решил, меньше кому бы то ни было, вопросов задавать. Так оно правильно будет…