Александр Забусов – Дивергенты боя (страница 23)
– Молчун, не сиди на месте! – рыкнул Аверин, перебегая к другому окну, и выстрелом освобождая тубус гранатомёта от заряда. – П-получи фашист гранату.
– Ага! Кино и немцы! – отстреляв пять патронов в автомате, спрятался за простенок Молчун. – Только на паузу не поставишь и перемоткой не воспользуешься.
Майор по радейке распорядился:
– Седой, мля! Нам тут пятки припекают. Гони гавриков на поверхность!
– Понял тебя! Поднимаемся.
В уши ударил грохот разрыва гранаты и последующий треск автоматического оружия. Работали два чужих пулемета. Сколько грохотало автоматов, сосчитать трудно, но их треск впечатлял.
– Седой, ответь Старому!
– В канале Седой!
– Седой, нас обкладывают. Метелят за здорово живёшь, да ты и сам слышишь. Выходите на южный боковой выход.
– Принял.
– Дерби!
– В канале, Дерби!
Полтора часа, считай чистого времени Дерби с Хрустом, обеспечив неразбериху, группе выгадали, мало того, «броню» раздобыли.
– Поддержите наш выход. Готовность 5-7 минут.
– Принял.
– Внимание группа! Отход в левое крыло больницы. При отходе не допустить оставление раненых. Дед, отход огоньком поддержишь.
– Принято!
Залёгший противник по новой поднялся, как с цепи сорвался, но под напором пулемёта снова мордой в землю упёрся. Дед умело разматывал пехоту. Вот только не долго. По огневой точке отработали все имеющиеся средства тяжёлого калибра.
– Пустой! – крикнул Дед, чей пулемёт сухо клацнул в отсутствии патронов в ленте. – Ай, мля! З-зацепили!
Аверин с «шаманом» яростно вбивали очереди в огрызающихся наступавших боевиков, укладывая в землю адово племя.
– Сильно?
– Терпимо.
– Отходи! Молчун, уходим!
Никакая техника или инженерный объект не может быть надёжным укрытием, если у противника есть средства для её поражения. И шага не сделал, когда в коридоре, совсем неподалёку расцвёл цветок разрыва мины. В спину основательно толкнуло, в простенок вмазало, по черепу, несмотря на защиту шлема, словно кувалдой приложились.
«Б-больно как!»
– Старый, вставай! Вставай, мля! – повторяя, тащил кто-то, но Аверин совершенно не желал подчиняться, да и особо не мог, сил не было.
– Н-нога-а!
Вырубился. Уже не ощущал, что его на плечо взвалили и несут.
Вход разворотило полностью. Танковый снаряд не оставил шансов на восстановление больничного фасада, вот только и сам танк больше не стрелял. Факелом пылал. Дикий постарался, а там и Дерби с Хрустом бронетранспортёр, норовистым конём подогнали, из крупнокалиберного пулемёта поливая всех, до кого дотянуться могли.
– Грузимся! – торопил Седой, продолжая оценивать обстановку и в голове рассчитывая маршрут выхода. Адреналин отступил быстро, позволяя почувствовать жгучую боль в боку.
– Поторопись! Что с командиром? – в горячке боя спросил.
– Живой!
Запыхавшийся Молчун отвалил Старого в чрево «брони».
– Все на месте?
Мощный ответ:
– Все!
– Груз?
– Здесь!
– Валим-валим-валим!!!
Сознание погружалось в темноту и снова из неё выныривало. Промидоловые «витаминки» своё дело делали…
* * *
Очнулся. Как ни странно, сразу понял, где находится. Большая палатка пропахла густым запахом медикаментов. Две женщины-санитарки, стаскивая с ног берцы, срезая остатки одежды, готовили его к осмотру дежурным хирургом. Срезали вместе со спекшимся бинтом камуфлированные брюки.
– Г-гу-у-м! П-полегче, барышни!
– О! В себя пришёл. Сейчас-сейчас! Уже всё! Больше не будем мучить.
Обессиливший от большой потери крови, лежал пластом. Нестерпимую боль чувствовал, но где болит, понять толком не мог. Глазами водил, пытался не стонать.
В палатку вошла медсестра в застиранном халате с рыжими разводами на нём. Увидев на бедре зияющую рану с показавшейся в ней выщербленной костью, сориентировалась в момент.
– Сейчас укол сделаем, сразу легче станет, – ласково сказала. – Потерпи, ещё немножко. Вот! Вот и всё.
Простонал, сил совсем не осталось. Прежде чем вырубиться успел ещё просипеть:
– С-спаси-о.
Как хирург осматривал и что с ним делал, уже не видел, сознание не позволило. И хорошо, что не слышал. Армейский медик, осмотрев разведчика, изрёк:
– Эк разворотило! Слепое ранение. Гм! Берцовая кость, по-видимому, не пе-ре-бита-а… Ага. Повезло. В нижнюю треть бедра прилетело. Из кости небольшой осколок вырвало, но не перебило. Мякоти, правда, выхватило порядочно, и крови потерял много. Ну, ничего… Были бы кости, мясо нарастёт… Обрабатываем рану, удаляем всё лишнее и на отправку…
В себя Аверин пришёл, когда вместе с другими ранеными в самолёт грузили. Спросил санитара, тащившего носилки:
– Куда?
– В Москву, Чкаловский аэродром.
– Почему не в Ростов?
– Ну, ты и привереда! Куда борт направлен, туда и полетишь.
На другой день, когда, окончательно придя в сознание, он открыл глаза, увидел рядом со своей койкой молоденькую черноволосую девушку в белом халате.
– Где я?
– Вы в госпитале, в Красногорске.
В госпиталь поступило новое пополнение. Из вестибюля доносились вскрики, стоны, ругань, распоряжения дежурных врачей. Медсестра подала раненому лекарство и ушла туда, где принимали новых больных. Через несколько часов хлопоты, связанные с приёмом пополнения, были закончены.
Всё вошло в прежний размеренный ритм госпитальной жизни, потянулись дни излечения, полные боли, лекарств, часто бессонных ночей. Приезжать, проведать, Елизавете строго настрого запретил. Зачем?! Не хотел, чтоб таким видела. На поправку пошёл через месяц.
В один из дней порог больничной палаты переступил… полковник Фадеев. Обнялись.
– Здорово, больной!
В таких стенах официоз смело можно было опустить. Алексей ответил:
– Здравствуй, Батя!