Александр Забусов – Дивергенты боя (страница 25)
Встречу эту, он едва ли когда забудет. Всё в жизни ведь по-другому могло устроиться.
…Бывший коллега вышагивает с гордо поднятым подбородком, в фирменном, дорогом прикиде, подтянутый стриженый блондин в средних летах. Каплевидные очки в золотой оправе с тёмными стёклами к кончику носа съехали. На пальце кольцо с автомобильным брелоком покручивает. По лицу видно, доволен чем-то.
Разминуться никак не получалось.
– Костя!
Узнал.
– Здравствуйте Владимир Михайлович.
– Вот уж не ожидал встретить! Какими судьбами в Москве? В отпуске? Давно из Ростова?..
Чего темнить? Сказал, что уволился, а Москва, всё же город родной. Ну да, здесь родился.
Пообщались немного. Подумал, что Владимир Михайлович сразу понял, как обстоят его дела, хотя и не подал виду.
– А ну, присядем в машину. Да-да, моя!
«Ого! Кучеряво живут пенсионеры!»
500-й «Мерседес» чёрного цвета. Уже снаружи видно, что наворочен по самые гланды.
Поговорили. Вот таким образом он и согласился поработать по профилю на секретную службу коммерческой организации. Заведомо ясно было, что законы государства нарушать придётся, и нарушать по статьям серьёзным, в былые времена на «вышку» тянувшим. Н-но!..
На все перипетии жизни можно ведь и под другим ракурсом посмотреть. Законы в России – вещь частенько к реальной жизни отношения не имеющая. Одни их пишут, принимают, не на секунду не думая их исполнять, так как сами стоят над законом. Другие эти самые законы не выполняют, поскольку, жить по ним бывает невозможно. Третьи – клали на все законы с высокой колокольни, поскольку это их жизненное кредо. Четвёртые – живут так, что по жизни с законами сталкиваются мало. Самое смешное, наиболее уязвима перед законом вторая группа людей. Все её попытки обороняться от закона, редко приводят к попытке с деньгами за «бугор» свинтить. Таких денег нет, чтоб заниматься подобными вещами. Подкуп мелких должностных лиц и ведение двойной бухгалтерии, самые страшные нарушения. За это «к стенке не ставят» и «не стреляют». «Первая», «третья» – небожители и бесы, соответственно. Четвёртые – ну, об этих и речи идти не может – низшая ступень пищевой цепочки. Сам он считал, что ни к одной категории не относится. Служба в «организации» с прежней аббревиатурой ГРУ и служебными командировками за рубежами Родины, подразумевает понятие – закон по нашей улице не ходит. Его самого и тех немногих его коллег по профессии, готовили для работы «за бугром». Работы жёсткой и грязной, с решением щекотливых вопросов политики государства, не выбирая при этом средств и не интересуясь мнением по этому поводу властей того государства, в котором работать приходилось.
Между тем, сам Владимир Михайлович предупредил, что сможет оказать ему помощь, если у него возникнут какие либо трудности. Кивнул, соглашаясь. Однако понимал, что сказанное было ложью от начала до конца.
Первый контракт отработал чисто. Никаких сложностей не было. Может, присматривались к нему, а потому и задание лёгкое дали. Но по оплате не поскупились. После контракты не сказать, что часто предоставляли, но заработать возможность давали. Опять-таки, может он такой не один в организации был. Даже скорей всего не один.
В карманах деньги появились и деньги не малые. Сестра на платном отделении «Финашки» второй курс заканчивала, с парнишкой встречалась. Квартиру купил. Машину. После выполненной работы совесть не мучила, этот атавизм ему ещё в Центре специального назначения напрочь обрезали. У каждого своя профессия – кто раны врачует, кто их проделывает, кто проблемы создаёт, а кто купирует. Да! Он не киллер, если кто подумал о таком. Профессионал широкого профиля.
Одно из головы не выходит… Может это кара божья? …С некоторых пор в сознание посторонний внедряться стал. И ведь гад, время выбирает неудачное. Является, будто специально, во время отработки контракта. Поначалу-то он его за беса принял. В церковь ходил, свечку ставил, святой водой умывался. Не помогло. К попу и психологу естественно не пошёл. Традиционно птенцы главного гнезда военной разведки, все верующие. Среди тех, кто в самой-самой жопе побывал, неверующих нет, но отбирают и взращивают их своеобразно. Одина из групп вопросов на собеседованиях:
«В бога веруете?»
«Да».
«В церковь ходите?»
«Да».
«В грехах батюшке исповедуетесь?»
«Да».
«Вы нам не подходите. Не смеем задерживать».
Вывод. Верь ты в кого хочешь, хоть в старых богов, хоть в новых. Ходи хоть в синагогу, хоть на капище. Вот только мысли свои и деяния, согласно формуляра поставленной и выполненной задачи, держи при себе. Грехи, если уж очень приспичит, начальник Управления отпустит. Ха-ха! До него, как до бога, далеко. Значит, никто. Живи так, по своим личным понятиям.
Ну а психолог! С психологом беседовать только со штатным можно. Угу! На отвлечённые темы. Можно и с гражданским. Только после первой же беседы, придётся товарища зачистить, чтоб всё сказанное и услышанное, с ним и умерло. Так зачем огород городить? После тяжёлой командировки психолог один для всех, это ещё традиция от старших товарищей досталась. Выбрал время. Затарился. В четырёх стенах закрылся. Трое суток пропьянствовал. Проспался и без лишних рефлексий на службу, пред ясны очи начальнику представился, как огурчик – зелёный, но без пупырышков. Ну и нахрена тот психолог, даже штатный? Потому раздвоение сознания, крепкие нервы выдержали. «Братан приходящий» оказался новгородцем времён Александра Невского. Кой чёрт его припирало, ни один, ни другой понять не могли, а разобраться хотелось бы…
Глава шестая
– Первая! Третья! Пятая! Приготовится к прогулке! – крик сотрудника исправительного учреждения, осуществляющего надсмотр за осуждёнными в тюрьме, разносящийся по продолу, прерывает размышления Хильченкова. Пятая, это номер его камеры.
– Ну, пошли, погуляем что ли… – Сокамерник не предлагал, скорее констатировал действительность сидельцев.
Константин поднялся на ноги, в узком пенале тюремного помещения встал в трёх метрах от двери. Наблюдал, как в дверном «глазке» их обоих мазнул взгляд. Звук отпираемых запоров добавил красок в ощущения.
Гулять надо. Надо при любой возможности поддерживать свой организм в тонусе. Всего час на свежем воздухе в день, мало, но хоть так.
– Выходи по одному! – следует команда. – Лицом к стене, руки за спину!.. Следующий!.. Направо. Пошёл!..
Всё здесь имеет распорядок и свой смысл. В то время, когда подследственные находятся на прогулке, проводится шмон камер, с целью обнаружения в них предметов, документов, вещей, изделий, веществ, продуктов питания не разрешённых к хранению и использованию, приготовлений к совершению побегов, а также проверяется исправность замков, оконных решёток и другого оборудования. По результатам каждого обыска составляется рапорт, а по результатам технического осмотра – акт осмотра.
– Солнце! Весна тёплая. Хорошо! – вздыхает полной грудью сокамерник, когда сидельцы наконец-то оказались в узком «стакане» прогулочного дворика. Со всех сторон пятиметровые, бетонные стены, а над головой решётка из арматуры, вплотную к которой приварен смотровой «мосток» с дежурным по прогулочному двору.
– Да, солнце, это отлично, – подтвердил Костя, с тоской смотря на забранное решёткой небо.
– Т-ты чё это дуркуешь? – удивляется сокамерник, когда Хильченков принимает упор лёжа, для отжиманий.
Мышцы на руках и спине, почувствовав знакомые призывы, откликнулись довольной истомой.
– Ф-фу!.. Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать…
– Покурил бы лучше. До завтра ведь без курева сидеть. В камере не положено.
– Ф-фу! Не балуюсь. – Пояснил между подходами. – И тебе не советую. Бросай, тут и без курева до туберкулёза один шаг.
– Не-е! Не мой вариант. Одна сигарета в день, это как рюмка водки, сразу в голове шум и вставляет нехило. Единственная радость в этом гадюшнике.
– Давай… Ф-фу! …падай. Сто отжиманий. Мышцы подкачаешь. Всяко лучше, чем в камере просто на жопе сидеть.
– Не интересно с тобой. Всё думаешь о чём-то своём, слова лишнего не скажешь.
– Какой есть. Терпи. Нам обоим друг от друга деваться некуда… Девяносто девять. Сто!
Час, это совсем не много, и он пролетел как один миг.
– На выход!
Синхронно вздохнув, тюремный народ потянулся к выходу с прогулочного двора. До тюремного коридора Костю не довели. По пути остановили:
– Хильченков! На месте. К стене, руки за спину!
«Что за…»
Провели на верхний этаж.
– Стой!
Голос конвоира заставил отвлечься от мыслей.
– К стене! Руки за спину.
Спиной к проходу повернулся. Лицом почти упёрся в стену, выкрашенную серой краской. Дверь по правую сторону от него отворили. Последовала очередная команда:
– Заходи!
В похожем помещении он уже бывал. Свет не яркий. Решётка на небольшом окне под самым потолком. Стол, два стула, за одним из которых заседал незнакомый мужчина стандартной для европейца внешности. Обычный человек на такого глянет, отвернётся и уже не вспомнит, что такое лицо видел когда-то. Но он необычный. Отметил про себя. С этим человеком он никогда не встречался.
После того, как за конвоиром закрылась дверь, мужчина кивнул на стул. Сказал:
– Присаживайтесь.
Обычного представления и стандартной попытки расположить к разговору не воспоследовало. Не открывая тонкую кожаную папку, лежавшую на столе, не доставая из неё что либо, мужчина начал разговор констатацией известной всем в этом скорбном заведении информации: