Александр Ярушкин – Суд праведный (страница 23)

— Дык я же не убивал, — развел руками Анисим.

— Всё едино кайся, глядишь, снисхождение вымолишь, — уже начиная сердиться, сказал Комарин.

В этот момент загремели ключи в замке, картежники бросились врассыпную, а Яшка на всякий случай упал на нары и прикинулся спящим. Дверь широко распахнулась, и надзиратель, улыбаясь, легонько подпихнул в камеру чернявого, вертлявого мужичонку, похожего на полового из самого заштатного трактира:

— Примайте ишшо одного мазурика!

Один из картежников радостно соскочил с нар:

— Робяты! Да энто же Блоха!

Когда надзиратель удалился, все накинулись на вновь прибывшего с расспросами. Тот, посмеиваясь, зачастил:

— Током я, робяты, теплуху с фатеры пригрел, трясогузка выскакиват и давай мелкую раструску наводить. Я ходу. Каплюшник, откуда ни возьмись, выворачиват. Звонок-то его дождевиком со стороны поздравил, да тут с подворотни три бутыря подлетело, ну я и влопался. Изменил мне, робяты, фарт.

Анисим непонимающе насупил брови, ткнул локтем Комарина:

— Энто чё говорит?

— Энто он по музыке ходит, — хмыкнул Яшка. — По-воровски, значит… Ежели по-нормальному, то значица, он в фатеру залез, хотел шубу стянуть, а горничная тревогу подняла. Он выскочил, а навстречу полицейский. Мальчонка, что на улице сторожил, камнем в городового кинул, но три солдата шли, вот его и спымали. Удача изменила. Такая она у нас изменчивая, — глубокомысленно закончил Яков и почесал лысую голову.

Снова заскрежетал замок, и в дверном проеме показался темно-зеленый мундир надзирателя.

— Входи, входи! — свирепо топорща усы, произнес он, обращаясь к Высичу и дергая его за рукав. Потом елейно улыбнулся. — Ужо и не знаю, как энтому господину с вами, с быдлом да мазуриками, на нарах поместиться. Из графьев они, политические. Ну, я думаю, найдете место позапашистее…

Большинство арестантов встретили шутку надзирателя веселым ржанием.

— Найдем, — ухмыльнулся белесый парень, почесывая живот. — Рядом с парашей.

Высич презрительно посмотрел на него. Надзиратель, довольно хмыкнув, вышел из камеры и повернул ключ в замке.

Несколько человек, в основном те, что играли в карты, вразвалку, словно загребая ступенями песок, приблизились к остановившемуся у порога Высичу. Вперед выступил Блоха, который уже успел освоиться в родной компании. Хищно щерясь, он подмигнул приятелям и поинтересовался:

— Ну чё? Сморщился… Дух не ндравица?

Высич демонстративно заложил руки за спину и, приглядев свободные нары, шагнул мимо вора. Белесый остановил его, легонько ткнув указательным пальцем в грудь:

— Ты энто куда? Даже побазарить с нами не желашь?

— Настроения нет, — спокойно улыбнулся Высич, но зрачки его голубых глаз сузились.

Белесый продолжал выламываться:

— Чё так?

— Юноша, — негромко проговорил Высич, — отойдите лучше с дороги.

— Гляньте-ка на него! — Белесый обернулся к сокамерникам, словно призывая их в свидетели. — Токмо вселился, а ему уже все мешают! — и крутнулся к Высичу: — Ну ты, дворянское отродье, дуй до параши. Там жить будешь!

У Высича побелели скулы, что не укрылось от глаз Блохи, со смешком пояснившего дружкам:

— Нервенный господинчик попался… ну да полечим…

Он вознамерился толкнуть Высича в плечо, но тот, отклонившись, коротко, почти без замаха, рубанул его ребром ладони по шее. Тут же, не потеряв ни секунды, заломил Блохе руку так, что тот взвизгнул от боли. Увидев незавидное положение приятеля, Белесый сунул руку в карман просторных штанов, да и другие уголовники с угрожающим видом попрыгали с нар.

До этого лишь наблюдая за происходящим, Яшка Комарин счел нужным вмешаться. Не поднимаясь с места, рявкнул властно:

— Кончай комедь!

Его не услышали. Тогда он проворно метнулся с нар, колеся кривыми ногами, обошел арестантов. Анисим послушно, как по приказу, последовал за ним. Яшка встал рядом с Высичем, склонил короткую бычью шею, обвел всю компанию тяжелым взглядом:

— Ну?! Меня плохо слышно? Ась?!

Никому не хотелось связываться с ним. Неясно было, чем бы кончилась драка с этим новеньким, злым Яшкой Комариным да с этим угрюмым крестьянином, чьи кулаки внушали невольное уважением. С глухим ропотом арестанты стали расходиться. Яшка осклабился, повернулся к Высичу:

— Ты, господин хороший, Блоху-то отпусти… Шутейно он тебя завести хотел…

Высич последовал его совету, и Блоха, кривя лицо и потирая руку, удалился к приятелям, уже раздававшим на нарах картишки, чтобы продолжить игру. Удовлетворенно хмыкнув, Комарин сделал приглашающий жест:

— К нам пожалте! — а усадив Высича рядом с собой, проговорил просительно: — Рассуди нас, господин хороший, человек ты, видать, грамотный… Признавать Анисиму, — он указал на Белова, — вину свою на суде, али не признавать? Интересуюсь, как на энто дело политики смотрят.

— Я, например, вообще никаких показаний не давал, — улыбнулся Высич.

— Значица, не впервой… — Яшка обвел рукой камеру, — в энтаком месте пребывать?

— Приходилось, — коротко кивнул Высич.

— Энто хорошо. Опыт имеется, — заулыбался Комарин и, поудобнее устроившись на нарах, то и дело обращаясь за подтверждением сказанного к Анисиму, передал суть спора. — Вот и рассудите…

— Так я уже эту историю знаю! — воскликнул Высич. — Меня же в Сотниково задержали. Я с вашим сыном знаком!

Анисим, у которого сразу защемило на душе, с несвойственной ему торопливостью спросил, подавшись вперед:

— Как они там? Петька? Татьяна?

— Дочь вашу я не видел, а вот Пётр — парень толковый, правильный!

— У Анисима другого и не могет быть! — Комарин усмехнулся, хлопнул приятеля по плечу, потом посмотрел на Высича. — Как дело-то было? Звиняйте, что интересуюсь.

— Да ничего страшного, — Высич пожал плечами. — Все было очень просто…

Выслушав его, Комарин задумчиво почесал плешивую голову.

— История… Кто ж энто вас продал-то?

— Предают только друзья, — усмехнулся Высич.

— Энто верно… — протянул Яшка. — И бабы… Эх, и без них никак, и с ними — беда нашему брату…

— Верю вашему опыту, — сказал Высич.

— Верь! — Комарин хлопнул себя по колену, прищурился. — Ну, дык и чего же Анисиму делать? Я думаю, каяться надо, снисхождение выйдет… А ваше какое просвещенное мнение?

Анисим досадливо глянул на Комарина:

— Каяться, каяться! Нету на мне крови, не убийца я…

— Энто я тебе поверю, — отозвался Яшка. — А суд… энто совсем другая сторона… Как считаете, господин хороший?

Высич помолчал немного, проговорил серьезно:

— Свои убеждения необходимо отстаивать, даже если за это приходится страдать. — оценивающе посмотрел на Белова. — Вы же знаете, что не совершали преступления?

— Не совершал, — угрюмо кивнул Анисим.

— Значит, так и следует говорить, — закончил Высич.

Яшка искренне огорчился:

— Ну вот… Какие-то вы оба неправильные. Каяться надо, авось пожалеют.

— Пожалел волк кобылу, — хмыкнул Высич.

Через несколько дней надзиратель вызвал Белова для встречи с приехавшим в Томск присяжным поверенным. В голосе надзирателя, когда он сообщал об этом, сквозило сильное удивление, но для Анисима появление защитника не было неожиданностью. Высич уже рассказал ему, что сын каким-то образом умудрился раздобыть денег и заключил соглашение с Озиридовым на его защиту. Встречи с ним Анисим ждал с нетерпением.

— Не забудь передать ему мою просьбу, — шепнул Высич, когда Анисим спускался с нар.

Присяжный поверенный Озиридов встретил Белова радушно: