Александр Ярушкин – Рикошет (страница 16)

— Выходит, тетушкин подарок достался вам, — произносит Антонина, подавая наследнице остатков достояния томского ювелира бланк заявления.

— Какой там подарок?! — вздыхает Людмила. — Ведь все похитили…

Откладываю в сторону журнал и негромко бросаю:

— Тем не менее, вам повезло больше, чем сестре. Еще чуть-чуть, и тетушка изменила бы свою последнюю волю.

Путятова поворачивает голову, бесцеремонно изучает меня. Вношу ясность:

— Валентина Васильевна в предродовом отпуске. Дело по убийству вашей тети в моем производстве.

— Хорошо, — вяло отвечает Людмила.

Смотрю ей в глаза, пытаясь понять, к чему относится эта реплика: к тому, что я буду расследовать дело, или, что убили тетку. С одинаковым успехом я могла бы вглядываться в рюшечки на ее платье. Они такие же безмятежно-голубые, и так же ничего не выражают. Затем говорю:

— Вас уже допрашивали, но хотелось бы кое-что уточнить…

Людмила пожимает круглым плечом:

— Что именно?

— Кого вы подозреваете?

Юное создание мило улыбается, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках:

— Я работаю в столовой, и мое дело — стоять на раздаче, а не подозревать людей.

Ответив не менее любезной улыбкой, настаиваю:

— И все же?..

— Мало ли. На чужое добро всегда найдутся охотники, — хмыкает Людмила.

С укоризной произношу:

— Вы слишком мрачно смотрите на мир.

— Мрачно? — снисходительно окидывает меня голубым взором создание. — Все тащут, если есть возможность.

Не очень деликатно любопытствую:

— А у вас есть?

По гримаске Людмилы вижу, что вопрос ей не нравится. Она обиженно заявляет:

— Я не о себе говорю.

— Не надо оплевывать всех и вся! — негромко, но с металлом в голосе, советую я.

Она пропускает металл мимо ушей, запальчиво возражает:

— Оплевывать?!. Тогда объясните, почему вокруг тети все кружились? Этот рыжий сосед? Гоша со своим папой? Сестрица моя с дружком? Что им от нее надо было? Думаете, все они ее очень любили?!

Тихим вопросом прерываю обвинительную речь:

— А вы?

— Что я?

— Вы любили тетю?

Секундное замешательство, и юное создание, решительно встряхивает кудряшками, выпаливает:

— Я?.. Я не любила. Ее никто не любил. Даже Гутя, которая всю жизнь значилась ее приятельницей. Тетушка делала все, чтобы ее не любили. Она испытывала наслаждение, вызывая в своих близких чувство неприязни. Развлекалась, наблюдая, как люди, которых она унижает на каждом шагу, продолжают виться вокруг. Гутя, например, всю жизнь в тетушкиных обносках ходила, выслушивала каждый раз насмешки о том, какая она страхолюдина, но тетку не покидала. Надеялась, что и ей после смерти тети что-нибудь перепадет. Не из любви же шастала.

— Вы зря приписываете Пуховой свои чувства. В отличие от вас, она сильно переживает смерть Анны Иосифовны. Неудачный пример.

Людмила пожимает плечами:

— Может быть. Тогда возьмем ее пропыленного ухажера — Архипова. Думаете, он случайно всю жизнь добивался теткиной руки?

— Такого понятия, как любовь, вы не допускаете?

— Любовь? — насмешливо переспрашивает она, немного раздумывает, звонко хохочет: — У этого замшелого деда любовь?!. Обалдеть можно! Да он только ради богатства за ней таскался! И сыночек его еще тот субчик. На тетку такими глазами смотрел, будто вот-вот в горло вцепится. А все равно навещал.

— Вы из-за этого с ним на похоронах повздорили?

Моя осведомленность не доставляет удовольствия Людмиле. Она кисло отвечает:

— И из-за этого тоже.

— А еще из-за чего?

— Он мне должен приличную сумму и не отдает.

Притворно вздыхаю:

— Какой нахал!

Но когда речь касается денег, юное создание проявляет агрессивность:

— Что вы подсмеиваетесь?! Посмотрела бы я на вас, если бы вам не отдавали почти полторы тысячи!

— «Почти» — это сколько?

— Это одна тысяча двести рублей! — с вызовом бросает Путятова.

Сумма очень знакома. Спрашиваю:

— Людмила, какой у вас заработок?

Она прищуривается:

— Это имеет значение для раскрытия убийства?

— Не самое решающее, — улыбаюсь я. — Гораздо более любопытен тот факт, что Стукова убита совсем незадолго до того, как изменить завещание и… совсем не в вашу пользу.

Людмила звонко, можно сказать, даже неестественно звонко, смеется:

— Я убила тетю?!. Ой, уморили!!

Перевожу взгляд на Антонину. Она непонимающе следит за разворачивающейся на ее глазах трагикомедией. Когда приступ веселья, овладевший Путятовой, иссякает, говорю:

— Вы так и не ответили, какая у вас зарплата.

— Зарплата тут ни при чем, — отрезает Людмила. — Гошка занимал деньги у тетки!

Догадываюсь:

— И вы, как наследница, потребовали их?

— Да. Потребовала.

— А он?

Юное создание морщится от злости, накручивает на указательный пальчик свои милые кудряшки, буркает:

— Послал.