Александр Яманов – Несгибаемый граф-2 (страница 5)

Ярмарка тщеславия. Как иначе назвать приёмы, даваемые аристократами? Говорят, в прошлом году обер-шталмейстер Лев Нарышкин истратил на маскарад более трёхсот тысяч рублей, дабы поразить императрицу. Идиот! Я бы за такие деньжищи купил два завода или десяток немалых поместий. Так и уходят в песок деньги, зарабатываемые на крови простого народа. Ведь таких бахвалов, как Нарышкин, не счесть. А после их смерти почему-то остаются огромные долги, и наследники вынуждены распродавать имущество. Вместо того чтобы вкладывать деньги в дело и жить по средствам, половина аристократии залезла в долги. Это ещё многим повезло, что деньги заняты в Дворянском банке, начавшем списывать кредиты. Тоже дурь, только со стороны государства.

Я как раз пишу об этом статью. Дискуссия в «Коммерсанте» вызвала небывалый ажиотаж и набирает обороты. Со стороны прогрессоров своё мнение также высказали Болотов, Прокофий Демидов и Трубецкой. Нашими оппонентами стали Александр Голицын, Николай Салтыков и Александр Храповицкий. Последний с недавних пор является советником императрицы, поэтому велика вероятность, что его устами глаголет Екатерина. Ничего необычного в наших беседах нет. Например, противоположная сторона даже поддержала губернскую реформу, отвергнув наш проект земства. Камнем преткновения стало предложение прогрессоров ввести жёсткий майорат, дабы перестать дробить владения, переход строго на оброк и передачу земли в аренду крестьянам убыточных поместий. О крепостном праве никто не заикался, но ретрограды сразу возбудились. Ничего, дискуссия только началась.

Что касается приёма, а по факту помпезного мероприятия с балом, ужином и фейерверком, то мне ещё повезло. Благодаря огромным ресурсам, в том числе людским, я могу немного сэкономить на организации торжества. Вернее, бессмысленного и беспощадного слива денег в унитаз, если называть вещи своими именами. Так вот, обслуга — и даже оркестр — у меня своя, как и продукты, включая различную экзотику вроде ананасов. Заодно я решил опробовать наливки и лимонад. Даже салют мы сделали самостоятельно, в чём нет ничего сложного. Главное — не взорвать мастерскую при подготовке.

Что-то меня слишком сильно занимает тема расходов, хотя денег хватает. На моём благосостоянии не отразилась даже недавняя покупка заводов и начавшийся процесс переоборудования производств. С учётом того, что в этом году крестьянам удалось собрать неплохой урожай, да и мануфактуры принесли хорошую прибыль, глупо жадничать. Ещё и отец оставил мне более пяти миллионов серебром, которые я пока не трогал. Сделка с Демидовым закрылась наличными средствами вроде карманных расходов. Поэтому не стоит жадничать.

Главное, что Варя счастлива, а тётушки довольны. Несмотря на хорошую физическую подготовку, я почувствовал усталость уже через два часа после начала мероприятия. Это ещё хорошо, что самые значимые гости прибыли без опозданий и мне не пришлось торчать у входа в залу, ожидая ВИПов. Зато потом была долгая церемония приветствий, выматывающая морально. Попробуйте произнести примерно одинаковые фразы двести раз за полтора часа. А ведь некоторые требовали особого внимания, хотя несли стандартную чушь.

Даже сестрёнка не выдержала и сделала мне замечание, прикрываясь веером:

— Коленька, ты хочешь испортить мне праздник? — увидев мой непонимающий взгляд, Варя пояснила: — У тебя на лице вселенская скорбь вперемежку с мукой. Перестань пугать гостей и улыбайся. Приём только начался.

Последние слова точно не вызвали у меня эмоционального подъёма. Но пришлось сделать над собой усилие и изобразить улыбку. Тут же меня атаковала стайка девиц во главе с Марией Волконской. Это сестрёнка аккуратно и якобы случайно подвела меня к весёлой и яркой компании, приковывающей взоры всех молодых и не очень кавалеров.

После соблюдения приличий в виде дежурных фраз девушки приступили к сути.

— Николай Петрович, когда ваш театр порадует публику новой постановкой? — произнесла Волконская, забавно тряхнув рыжими кудряшками. — Мы очень хотим увидеть игру артистов.

— Но ведь недавно актёры выступали в Ясенево у княгини Урусовой и позавчера здесь, во дворце, при большом скоплении публики. У меня не было возможности посетить оба представления — слишком много дел. Но я видел обе пьесы ранее. По словам Веры Борисовны, получилось неплохо. Классическая итальянская комедия дель арте, переделанная под русские реалии, понравилась публике. Насколько я знаю, режиссёр Вороблевский и его помощник Спасов подготовили пять пьес, включая французскую комедию. Если вы о здании театра, то оно ускоренно перестраивается в Останкино. Уже через год все смогут насладиться зрелищем с замечательным звуком и светом.

Судя по удивлённым глазам девушек, я чего-то не понимаю. Вернее, начинаю догадываться, о чём речь. Когда сестрёнка отвела взгляд, мне даже не потребовались следующие слова Волконской. Вот же! Не успела приехать из столицы, как выяснила все новости и поделилась с подружкой.

А с другой стороны, чем ей ещё заниматься? Девушки читают, танцуют и посещают театральные представления. И общаются друг с другом, конечно. Даже после выхода замуж список развлечений у дворянок остаётся примерно тем же. Бывают исключения вроде княгини Дашковой, увлечённой наукой, или дам, плотно занимающихся хозяйством. Да, в это время есть бизнес-леди, причём успешные. Придворную жизнь я в расчёт не беру. Глупое занятие, разлагающее человека.

— Речь о сказках, написанных вами, Николай Петрович, — Мария подтвердила мои подозрения. — Неужели вы откажете нам в подобной мелочи?

Смотрю, а к нам присоединился ещё народ, включая дам постарше. Театралы — они такие! Фанатики!

— Вам надо договариваться с Верой Борисовной, — киваю в сторону тётушки, смотревшей в нашу сторону. — Это больше её театр, чем мой.

— С тётушкой я договорилась! — воскликнула Варя, выдав себя, отчего мило покраснела. — Но актёры ссылаются на тебя. Мол, они хорошо выучили только три короткие пьесы про теремок, курицу и… репку. Однако ты читал им и начал разучивать самые настоящие театральные поэмы вроде виршей про кошку, напечатанных в газете.

Фанаты театра впились в меня возмущёнными взглядами. Ещё немного — и до скандала недалеко. Вот же сестрёнка наворотила! Нет чтобы подойти спокойно и попросить! Теперь придётся бросать дела и форсировать написание поэм. Я ведь помню не весь текст, придётся кое-что выдумывать от себя. Прости меня, Самуил Яковлевич. Почему-то больше всего мне вспоминаются именно твои стихотворения.

Началось же всё просто. Когда московский высший свет уехал на свадьбу цесаревича, ко мне пристал Вороблевский. Мол, ему надо оценить поставленную пьесу, которая будет открывать сезон моего театра после возвращения публики. Дел особо не было, а развлечений мало, вот я и согласился на свою голову.

Местный театр оказался загадкой и полной тарабарщиной. К сожалению, у меня в памяти сохранились только воспоминания о спектаклях из будущего. Прямо как отрезало — не помню ни одного представления до отъезда в Европу. Хорошо, что я видел часть репетиций и постарался обойтись без эмоций. Негативных, естественно. А ещё мне хватило мозгов пригласить для совместного просмотра Ермолая, фон Шика, дю Пре, Горюшкова, воспитанников Фетиньи и Прокофьева с Белозёровым. Вороблевский со Спасовым присутствовали на правах творцов. Первый адаптировал итальянскую пьесу к нашим условиям, а второй её поставил.

Я кое-как отмучился, не показав своего настоящего отношения. Даже смеялся и улыбался вместе со всеми. Присутствующие служили мне этаким вариантом закадрового смеха для телевизионных комедий. А после окончания представления в шутку предложил актёрам сыграть какую-нибудь детскую сказку. На что актёры и режиссёры ответили полным недоумением. Это же вам не уличные скоморохи, развлекающие простой народ, а высокое искусство. Спрашивается, зачем оно нужно, если вы не можете порадовать детей?

Вопрос ребром я ставить не стал и думал замять тему, но Аксинья с Фёклой пристали с вопросами. Мол, что за сказки. Пришлось рассказать «Теремок», «Курочку Рябу» и «Репку». Для меня это — обычные вещи, а вот дети и даже взрослые пришли в полный восторг. Тут я ещё решил похвастаться и выдал «Волка и семерых козлят». Да простит меня Маршак, но ему придётся придумывать другие стихотворения, если он родится в этой реальности. Думаю, сама русская поэзия сильно изменится, ведь до Пушкина она кардинально отличалась от общепринятых и знакомых норм будущего.

Так как инициатива наказуема, мы тотчас засели писать сценарии для мини-спектаклей. Здесь Вороблевский сразу показал класс, разбив стихотворение на сцены и роли. Артисты, конечно, побаивались моего присутствия, но постепенно вошли в раж, начав изображать сценки с листа. Люди, способные выучить целые талмуды текста, схватывали на лету короткие диалоги.

Между тем прагматичная Анна предложила заняться костюмами. Почему бы и нет? Я приказал принести бумагу, начав вспоминать, как лучше изобразить героев сказок. Надо ведь учитывать наличие тканей и производственные мощности. Швейных машинок пока нет, и всё шьётся вручную.

Забавно, но такая с виду несерьёзная ситуация натолкнула меня на глобальные проекты. Ведь в России, помимо швейной машинки, отсутствуют и нормальные ткацкие станки. Я сразу сделал себе заметку уточнить, кто сейчас лидер в этой сфере. Скорее всего, англичане или французы. Вот и прикажу фон Бару всё разузнать, а затем купить или украсть станки. Текстильную промышленность надо тоже развивать, может, даже более усиленно, нежели металлургию. А вообще, не мешает копнуть глубже, наладив полноценный промышленный и научный шпионаж. Чую, что моим инженерам будет сложно самим построить паровую машину. Ситуацию облегчает то, что в это время народ непуганый и даже о прорывных открытиях пишут в СМИ, а учёные спокойно обсуждают вопросы государственного значения. Даже у военных пока сложно с секретностью.