Александр Яманов – Несгибаемый граф-2 (страница 31)

— Нас всех убьют! — воскликнул Скавронский. — Но я в деле!

Глава 14

Февраль 1774 года. Санкт-Петербург, Российская империя.

Бесконечный праздник утомляет. Я ещё могу понять новобрачных, для которых всё придумано. Но сотни бездельников, жаждущих каждый день прожигать собственную жизнь, для меня нонсенс. И дело не в моём трудоголизме, а инстинкте самосохранения. Есть опасность банально отупеть, заодно помереть от таких нагрузок на организм. Народ ведь себя совсем не бережёт.

Золотые искры фейерверков падали на снег, шипя и оставляя крошечные, мгновенно угасающие кратеры, словно небесная артиллерия вела пристрелку по хрупкому земному великолепию. Салют взмывал в небо, заставляя его взрываться пунцовыми и изумрудными хризантемами. К этому делу мы готовились с особой тщательностью, дабы не оплошать. И вроде получилось.

Блистательная публика, собравшаяся перед окнами и на площадке перед дворцом, отвечала на каждый залп одобрительным гулом, в котором смешивались русская и французская речь. Дамы, решившиеся выйти на улицу, кутались в собольи шубы. Кавалеры также приоделись, ибо сегодня прохладно. Всё-таки февраль на дворе.

В глубине дворца, где тяжёлые портьеры поглощали звуки праздника, царила иная атмосфера. Часть гостей, утомлённых морозным воздухом, вернулась в танцевальный зал. Многие отсюда и не уходили, ожидая продолжения бала.

На время фейерверка объявили перерыв, заодно дав музыкантам отдохнуть. Однако в зале не стихал шёпот интриг, сплетен и комплиментов. Высший свет развлекался в свойственной ему манере. Наверное, гости уже позабыли причину посещения Фонтанного дворца, предаваясь бесконечному празднику. Им уже не нужны молодожёны, которых поздравили и давно сказали нужные слова. Надо предаваться веселью!

Я отошёл от окна в восточном крыле, где стекло вибрировало от каждого разрыва фейерверка. Меня тоже не волновал бал, прошедшие с успехом театральные постановки и салют. Главнее — заключённое соглашение о создании сразу двух компаний. Далее придётся тщательно всё проработать и определить состав акционеров для каждого проекта. Не все вельможи получат пай в обеих компаниях. Однако всё это мелочи, несмотря на будущий адский труд. Достаточно авантюрная мысль вдруг обрела очертания и даже призрачный каркас. Это уже можно считать локальной победой.

Осталось завершить в столице ещё одно дело и возвращаться в Москву. Я ждал своего начальника разведки фон Бера, чтобы обговорить выстраивание более мощной структуры вместо аморфной сети осведомителей. В свете достигнутых соглашений напрашивается больший размах. А ещё у меня появилась новая мысль. Сначала она показалась бредовой, но постепенно я пришёл к выводу, что надо хорошо всё обдумать. Впрочем, не стоит бежать впереди паровоза.

Тут раздался условный стук, дверь отворилась, впустив фон Бера. Разведчик оделся как иностранный купец средней руки. В столице хватает немцев, голландцев и шведов, занявших свою нишу в торговле и ремёслах. Поэтому на них никто не обращает внимания. Я где-то слышал, что в Петербурге десятая часть населения — выходцы из Европы. И это логично, всё-таки порт, для этого Пётр и рубил окно.

— Попробуйте новомодный ныне лимонад, — киваю гостю на бутылки, стоящие на столике. — Там разный состав: лимон, клубника и смородина. Просто вытащите пробку, — лакей приуготовил бокалы и штопор.

Генрих не стал скромничать, открыл бутылку смородинового напитка и налил в стакан шипящую жидкость. Забавно было наблюдать за удивлением, проступившим на его обычно невозмутимом лице.

— Верно говорят, что граф Шереметев изобрёл волшебный напиток с пузырьками, — наконец произнёс фон Бер. — Необычно и вкусно!

Главное, чтобы меня не сочли колдуном, приговорив к сожжению. Кстати, Екатерине лимонад тоже понравился, хотя она вида не показала. Только её секретарь сразу запросил дивный напиток. Мне не жалко, тем более что пара ящиков уже была готова. Заодно я передал императрице свои настойки и бокалы. Сама она не пьёт, зато может порадовать свою свиту. Те бухают и жрут как не в себя. Люди действительно живут одним днём.

— Рассказывайте, Генрих Иоаннович, — сажусь в кресло напротив курляндца.

— Основной базой я избрал трактир «Горка» на Литейной стороне. Место не слишком приметное, но имеющее выгодное расположение вблизи нескольких ведомств. Заведение куплено на подставное лицо — отставного унтера Ивана Мезенцева, человека сговорчивого и полностью мне обязанного. Трактир посещают мелкие чиновники, отставные военные в невысоких чинах, небогатые купцы и доверенные слуги вельмож, что даёт естественный повод для знакомств и обмена новостями. Мы улучшили обслуживание, убрали из заведения мутных персонажей, и он стал весьма известен среди нужной нам публики. Забавно, но заведение уже начало приносить прибыль.

Я улыбнулся словам фон Бера, после чего он продолжил.

— По вашему совету при трактире открыта лавка, торгующая дешёвыми, но добротными тканями и галантереей. Это предприятие оказалось едва ли не более ценным, чем само питейное заведение. Жёны и дочери купцов, мелких дворян и даже ключницы из богатых домов начали заходить за покупками. В разговорах за выбором лент или пуговиц женщины делятся множеством сведений, которые мужья приносят из домов своих хозяев. Лавку ведёт Марфа Игнатьева, вдова, имеющая опыт содержания мелочной торговли и, что важнее, природный дар располагать к себе людей. Ей помогают две девицы, также из солдаток. Они примерно понимают, что надо делать, и пока всё получается. Далее сведения собирает мой человек.

Хорошая тема. Она мне как-то попалась в одной из книг, ещё в прошлой жизни. Вот я и дал несколько советов Генриху. Большая часть полученной информации — мусор, но в нём можно найти жемчужину. И вообще, полезно знать, чем дышит столица. Невидимая для вельмож часть Петербурга, конечно.

— Следуя вашим указаниям, я отказался от практики раздачи золота. Из трёх десятков завербованных агентов лишь четверо получают регулярное денежное содержание, — продолжил курляндец, допив клубничный лимонад. — Остальные работают на иных принципах. Мной подобраны три ключевых фигуры, которых я называю связниками. Каждый из них обладает особым даром. Все они умеют слушать, вызывать доверие и находить чужие слабости. Связники не знают друг о друге и подчиняются напрямую мне. Пришлось истратить немало сил на их обучение, которое начало приносить успех.

Я внимательно слушал главу разведки, мысленно поражаясь его хватке, и хвалил себя. Человек понимает всё с полуслова, ещё и сразу улучшает полученные сведения. Повезло мне с ним!

— Первый связник — Степан, бывший письмоводитель из Коммерц-коллегии, уволенный за пьянство, но сохранивший острый ум и способность располагать к себе. Я избавил его от запоев и устроил на скромную должность переписчика в канцелярию одного из департаментов Сената. В его задачу входит общение с мелкими чиновниками, которые иногда разбалтывают важные детали о перемещениях документов, настроениях начальства и должностных преступлениях, коими в столице никого не удивишь. Степан действует не деньгами, а вниманием и чаркой водки в нужный момент, — фон Бер дождался моего кивка и продолжил. — Второй связник — Пётр Лучко, малоросс, бывший крепостной князя Вяземского, отпущенный на волю за безупречную службу, но не нашедший себе места. Он досконально знает внутреннюю жизнь дома генерал-прокурора, куда пристроился распорядителем. Лучко денег не берёт, мы помогли открыть лавки двум его сыновьям, поэтому чувствует себя обязанным. Через него я имею сведения о настроениях в доме Вяземского, а также о его конфликтах с вельможами, в частности, с князем Щербатовым. Князь, как мне удалось выяснить, недоволен многими решениями императрицы, но молчит на публике. Однако слуги оказались болтливее хозяина. Наиболее ценный источник именуется мной «Ключником». Это камердинер одного из вельмож. Его знакомства в среде прислуги приносят удивительные плоды. Он вхож во многие дома, приятельствует с распорядителями и лакеями. Нас больше интересует конкретный дом, и уже есть радостные вести. Как вы и предполагали, Потёмкин держит дворню в ежовых рукавицах, денег не платит, а за провинности наказывает жестоко. Недавно генерал насмерть запорол старого слугу, обвинённого в воровстве подвески. При этом драгоценность нашли через два дня после смерти несчастного. Ненависть к фавориту среди собственных лакеев и поваров столь велика, что «Ключник» нашёл сразу троих желающих сообщать сведения о любом шаге хозяина.

А вот это успех! Гришка кто угодно, но не обычный фаворит. Это проходимец в истории моего мира умудрился присосаться к государственной кормушке до конца своих дней. В койке немки менялись мужики, но положение Потёмкина оставалось неизменным. Воровал он, даже лёжа на смертном ложе, и продолжалось это почти двадцать лет. Сложно вспомнить человека, нанёсшего столько урона России. Под благовидными предлогами он умел делать только одно — воровать!

— Работа с гвардией, — продолжил Генрих. — Гвардейцы — народ падкий на золото, но рискованный. Здесь лучше не спешить. Через трактир «Горка» удалось познакомиться с несколькими отставными сержантами, которые сохранили связи в полках. Я снова использовал ваш метод под названием «слабое звено» и нашёл двух офицеров, имеющих карточные долги и недовольных своим положением. Им не предлагали предательства, а лишь возможность заработать на несекретных сведениях о настроениях в казармах. На сегодняшний день есть, с кем можно работать, но мы потихоньку прощупываем другие варианты.