Александр Яманов – Несгибаемый граф-2 (страница 20)

— Потому что статейку писал не тарусский земляной червь, а один слишком умный граф. Чувствуется рука юриста, окончившего европейский институт, — желчно отреагировал Суворов, а затем со злостью добавил: — И ведь как со временем подгадали, суки! У нас на Урале полыхает, а они об общественной стабильности рассуждают. Это даже не злонамеренность, а самое настоящее предательство. Не ожидал я таких позорных слов от русского дворянина!

Екатерина не отреагировала на злость вельможи, переведя взгляд на второго посетителя. Она часто применяла этот метод, когда хотела выслушать больше мнений и, главное, подумать.

— Обычная дискуссия, Василий Иванович. Ранее в газетах писали и не такое. Вспомни «Трутень», фельетоны и эпиграфы Новикова, — тут же возразил Шешковский. — Если мне не изменяет память, то журнал задумывался в просветительском ключе. Его главная задача — распространение «здоровых воззрений» для искоренения несправедливости. Основные темы публикаций: критика угнетения крестьян, обличение пороков дворянства, праздного образа жизни помещиков и вопросы гуманного отношения к крепостным.

Глава Тайной экспедиции дословно процитировал устав журнала, доказав, что с памятью у него хорошо. Не дождавшись реакции собеседников, Шешковский продолжил:

— «Трутень» изначально строился как диалог с читателем, который мог ответить авторам заметок на страницах журнала. «Коммерсант» графа Шереметева основан на тех же принципах. Просто газета выходит чаще, затрагивает больше тем. Мне самому всё сложнее понять, что для издателей важнее. Понятно, что картошка. — При упоминании темы, волнующей общество, улыбнулся даже сенатор, а Екатерина рассмеялась. — Есть вести, что вскоре выйдет журнал «Экономический магазин», где будут обсуждаться важнейшие общественные вопросы. А от газеты отпочкуется несколько приложений. Насколько я понимаю, первой ласточкой станет «Коммерсант-искусство». Но повторюсь, пока я не вижу ничего запретного. После создания Вольного экономического общества происходили гораздо более откровенные баталии. И ничего: Россия не рухнула, а спорщики также продолжают сотрясать воздух.

— Вот! — Суворов вскинул заскорузлый палец. — Эти салонные болтуны за десять лет ничего не сделали. Зато Шереметев за девять месяцев натворил таких дел!

— А чего он, собственно, сделал? Мои люди проверили Московское общество прогресса. Там агенты экспедиции даже работают на мелких должностях. Основная задача москвичей и присоединившегося к ним Разумовского — благотворительность и просвещение. Вот они и строят за свой счёт больницы, приюты, училища и школы. Государству получается сплошная прибыль. Во-первых, казна не тратит деньги. Во-вторых, Россия получает грамотных людей. Их ещё вскоре будут лечить чуть ли не бесплатно, — спокойно продолжил вещать глава экспедиции. — Скажу больше, методика доктора ван дер Хека, названная гигиеной, одобрена Военной коллегией. Сия новинка поможет сохранить здоровье тысячам солдат. Намедни я общался с генералом Чернышёвым. Он очень хвалил Шереметева, который передал армии несколько сот методичек для офицеров и десять тысяч лубков для солдат, объясняющих преимущества гигиены.

Екатерина кивнула, подтвердив неожиданный подарок графа, а Суворов, наоборот, скривился, будто надкусил лимон.

— Хорошо! Тогда как быть с разговорами, начатыми наследником? — генерал-аншеф не скрывал улыбки триумфатора. — Думаю, все понимают, кто надоумил Павла Петровича?

Здесь императрица перестала играть роль зрителя, строго посмотрев на Шешковского.

— К сожалению, мне неизвестна суть большей части бесед, которые наследник вёл с Шереметевым. Павел Петрович и Наталья Алексеевна, когда их спрашивают, ограничиваются общими фразами, больше превознося гостеприимность графа, а также всякие мелочи вроде катания на коньках, лимонада с газом, необычных театральных постановок и даже школы. Князь Юсупов сразу из Москвы отбыл в Европу, и нам не удалось его опросить. Александр Куракин — человек несерьёзный и также обратил внимание на внешнюю мишуру. Посланный к цесаревичу Николай Румянцев получил весьма холодный приём. Пока можно утверждать, что Павел Петрович немного изменил своим пристрастиям, перестав отдавать время только рисованию и танцам. Теперь его больше увлекает законотворчество покойного отца. Он затребовал все указы, изданные Его Величеством, и начал задавать вопросы. Скажем так, щекотливые.

— Ага! Сразу спросил, а почему в России угнетены раскольники? Мол, есть указ, и он почему-то не выполняется. Одного этого хватает! Нам ещё потакания староверам не хватает! Чего ждать дальше? — язвительно прокаркал Суворов и многозначительно посмотрел на Екатерину.

Сохранив внешнюю невозмутимость, императрица внутри заледенела. Сердце будто сжали холодные клещи, мешая ему биться. Она больше всего боялась взросления сына и его возможных посягательств на трон. Особенно правительницу страшило окружение цесаревича, вроде бы тщательно подобранное. Однако вон как оно вышло. Впрочем, минута слабости быстро прошла.

— Объясни, Степан Иванович. Какие угрозы несёт увлечение моего сына? И конечно, влияние, оказываемое на него графом Шереметевым.

Слова вроде были произнесены обычным тоном, но в кабинете будто даже воздух сгустился от напряжения.

— Ваше Величество, я несколько месяцев свожу сведения о Николае Петровиче в единую систему. И пока не составил окончательного мнения, — начал отвечать глава экспедиции в своей суховатой манере. — Могу сказать одно: действия графа не несут угрозы нынешней власти. Это я проверил в первую очередь. Но надо признать, что Шереметев расшатывает русское общество. Нет, он не покушается на государственные устои в целом. Однако есть сферы, которые, по его мнению, необходимо менять. И в первую очередь — отменить крепостное право и ввести прогрессивные экономические законы. Впрочем, напрямую граф ни к чему не призывает и действует в рамках того же Вольного экономического общества. К его высказываниям сложно придраться. Зато благотворительные дела обращают на себя внимание общества.

— Это всё из-за девки? Той красивой крестьянки? — вдруг спросила Екатерина.

Вельможи выслушали вопрос невозмутимо, хотя поняли его глубокий смысл. Императрица крайне тщеславна и любит лесть. Ведь не просто так, будучи великой княжной, она своим девизом выбрала фразу «Нравиться всем». И вдруг появляется молодой наглец, пренебрёгший интересом Екатерины к своей персоне. Лишь Шереметев не стал включаться в известную всем придворным игру, да ещё и отверг правительницу как женщину. Такое не забывается. Шешковский пытался сгладить последствия ссоры, но вокруг слишком много желающих разжечь её сильнее.

— Думаю, нет. Граф просто тешит тело, и это понятно — человек он молодой. Но его идеи слишком продуманы, чтобы быть следствием сиюминутного порыва. Я ведь передавал вам выжимку из переписки Шереметева с Болотовым, Демидовым и Трубецким. Они действительно мечтатели, пытающиеся принести пользу Отчизне. Пусть мне нравятся далеко не все их высказывания, но особой крамолы в них нет.

Екатерина задумалась, зато слово снова взял неугомонный Суворов:

— Чего тебе ещё надобно, Степан Иванович? Мало того, что Шереметев пишет статейки, смущающие умы людей, так он добрался до Павла Петровича! А дальше будет только хуже! Надо немедленно его арестовать и бросить в каземат. Пусть там попробует выкрутиться!

— Так арестуй! — тихо произнёс глава экспедиции.

— Чего? — опешил сенатор.

— Я дам тебе отряд. Отправь его в Москву и арестуй графа. Раз ты такой смелый, то действуй! — внезапно окрысился Шешковский, уставший от старого подстрекателя. — Или опять спрячешься за спину Её Величества?

От услышанных слов Василий Иванович аж пошёл пятнами и рванул нашейный платок.

— Я не позволю разговаривать со мной в подобном тоне, — прохрипел Суворов. — Кто дал тебе…

— А я не позволю использовать себя в твоих игрищах! — перебил старика глава экспедиции. — Если ты такой смелый, то объясни всё Сенату, который пусть условно, но должен одобрить взятие под стражу столь влиятельного лица. Тем более что формальных поводов для задержания Шереметева нет. Общество, наоборот, впечатлено столь быстрым переходом от слов к делу. Для многих молодых людей граф — образец дворянина. Надо было брать его по приезде. Но на каких основаниях? Однако повторюсь, прекращай прикрываться Её Величеством и бери следствие в свои руки. Полномочий у тебя хватает.

Суворов давно надоел главе Тайной экспедиции. Если ранее от сенатора была хоть какая-то польза, то теперь он просто бухтел, язвил и мешал работать, совершенно не понимая обстановки. А она в последнее время накалилась. Ведь многие дворяне, особенно из старых семейств, крайне недовольны возвышением «новых». А ещё разумную часть публики смущают огромные траты императрицы на фаворитов, окружение и проведение празднеств. Знать просто не в состоянии нести такие расходы, хотя часто казна прощает ей долги. Люди стремительно нищают и уже начали роптать. Ведь не все имеют доступ к государственной кормушке. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Часть вопросов сняла недавняя победа над турком, вызвав небывалый ажиотаж. Но больше всего помогло восстание яицких казаков. Общество начало объединяться вокруг правительницы, понимая опасность, идущую с востока.