Александр Яманов – Несгибаемый граф-2 (страница 22)
Когда слуги начали уносить реквизит, гости сразу ожили, начав обсуждать произошедшее. По идее, подобные постановки — не новинка. Здесь главное — создать правильную атмосферу: домашнюю и душевную. Именно на то и расчёт. Можно сколько угодно обзывать меня лицемером и моралистом, но мне совершенно не нравится общая обстановка, царящая в высшем свете. В любом случае остальные дворяне берут пример со столицы, превращая жизнь в вакханалию.
Я здесь немного утрирую, но со времён Петра I Россия стремительно теряет свою идентичность, превращаясь в какую-то размытую субстанцию, копирующую французов. Что крайне не нравится достаточно большой части публики. Бесконечный бал-маскарад, карточные игры и откровенный разврат стали визитной карточкой русского общества. Именно поэтому многие фамилии вернулись в Москву и живут немного на свой лад. Не пуританский, а просто более сдержанный. Вот я и хочу добавить некой изюминки, основанной на более здоровых семейных ценностях. Проблемой воспитания детей мы займёмся немного позже, пока не хватает материала. Но отдавать будущее страны на усмотрение всяких Паниных или, упаси господи, иностранных гувернёров попросту глупо. Пусть лучше в Москве заработает нормальная школа и университеты.
Тем временем в зале появился оркестр, занявший своё место немного в стороне от ёлки.
— А теперь, — сказал я, когда всё было готово, — хоровод!
— Какой «хоровод»? — удивилась Варя.
— Сейчас увидишь, актёры покажут, — отвечаю с улыбкой, настолько забавно выглядит сестрёнка.
Повинуясь моей команде, слуги с актёрами начали расставлять детей, объясняя им происходящее и дальнейшие действия. Чуть позже к ребятам начали присоединяться заинтересованные взрослые. Когда всё было готово, заиграл оркестр, и Елена запела песню, знакомую каждому жителю России будущего. А сейчас простые слова, немного адаптированные под местную речь, вызвали настоящий фурор. Стар и млад хороводили вокруг ёлки, ловя слова. Благо вокала певицы хватало, чтобы слова разлетались по всему огромному дворцу.
Круг рос, в него вплетались новые руки, и вот уже вся гостиная шла вокруг ёлки, топая туфельками и смеясь, когда кто-то сбивался с шага.
Когда песня закончилась, гости некоторое время молчали, а затем огласили огромный зал дружным криком одобрения! Признаюсь, не ожидал такой бурной реакции. Через несколько минут страсти улеглись, и публика потребовала повторить. Во время второго круга почти все собравшиеся распевали песню, которая должна была стать хитом следующего Рождества.
Но это ещё не всё. Ко мне как раз подскочила счастливая сестрёнка.
— Какая чудная песня, — воскликнула Варвара, когда закончился уже третий круг. — Кто сочинил?
— Я перевёл и частично переделал песню, услышанную в Голландии, — вру и не краснею.
— Братик, ты просто поражаешь всех талантами! А ещё?
— Конечно, — машу распорядителю рукой.
Зазвучала другая композиция, и по залу вновь разнёсся чарующий голос Елены:
Дети выучили слова сразу и принялись подпевать. К ним присоединились взрослые, в том числе мужчины. Забавно было наблюдать за похожим на ворона Трубецким, поющим детскую песенку. Как и за притопывающим толстяком Прокофием Демидовым. Даже обычно сдержанная тётушка Вера, забыв о чопорности, хлопала в ладоши и пританцовывала. Прямо настоящая новогодняя идиллия. Всё-таки я больше ассоциирую Рождество с Новым годом.
Сюда бы ещё Деда Мороза! Я даже приказал сшить красный кафтан с белой опушкой, приготовил бороду из пакли и, конечно, приказал выточить посох. Но в последний момент передумал. Не хватало только церкви присоединиться к длинному списку моих врагов. Пока лучше повременить. Однако надо обдумать этот момент.
После хоровода и раздачи подарков, вынесенных слугами, гости переместились в другой зал, где были накрыты праздничные столы. Некоторые дети прихватили с собой игрушки, висевшие на ёлке. Что нормально. Для них мастера и трудились. Основные подарки, завёрнутые в бумагу и перетянутые лентами, слуги разнесли по комнатам. Нечего устраивать балаган, пусть посмотрят презенты позже.
Праздничный ужин прошёл в самой настоящей семейной атмосфере. Именно этого я добивался. На столе был обильно представлен лимонад различных видов, вызвавший новый взрыв ажиотажа среди детей. Женщины и некоторые мужчины тоже по достоинству оценили газированный продукт. Также взрослой части публики понравились мои настойки, напоминающие слабоалкогольные коктейли. Благо у меня даже зимой хватает фруктов и ягод, на которых можно настаивать напиток. Да и гостей не так уж много. Хотя для предстоящей Варвариной свадьбы придётся буквально выгрести все останкинские теплицы.
После ужина все высыпали на улицу. Мороз к ночи окреп, но все хотели увидеть окончание торжества. Да и не испугаешь русского человека морозом. Ель перед дворцом стояла в полной красе — на её ветвях тоже зажгли фонари. Дерево сияло в темноте, как огромный подсвечник, отбрасывая затейливые блики. Дети снова водили хоровод, но уже нестройный, держась за руки и глядя наверх, где между ветвями виднелись звёзды. Все изрядно устали, особенно морально. Уж слишком много впечатлений для одного вечера. Всё-таки надо учитывать психику жителей XVIII века. Это моих современников ничем не удивить.
Главное чудо приберегли напоследок. Я отошёл в сторону, кивнул слугам, и первый огненный шар взвился в небо, с шипением разорвав тишину. Золотые искры рассыпались над парком, за ними алые, потом синие, потом зелёные. Каждый раз дети взвизгивали от восторга. Фейерверк был устроен на славу: больше сотни залпов, сменявших друг друга, так что над Кусково стояло зарево, видимое, наверное, за десять вёрст. Всё-таки подобные развлечения более свойственны столице, да и детей на него пускают редко. Поэтому впечатлений у ребят будет на много недель.
Судя по задумчивому взгляду сестрицы, завтра или послезавтра меня ждёт серьёзный разговор. Вангую, но Варя попросит, чтобы фейерверк на её свадьбе был лучшим. Честно говоря, жалко выбрасывать, вернее, сжигать столько денег. Но как иначе?
Последний залп рассыпался серебряным дождём, медленно гаснущим в морозном воздухе. Наступившая тишина казалась особенно глубокой. Затем кто-то начал тихо переговариваться, нарушив атмосферу сказки. К сожалению, она закончилась. Дети, утомлённые впечатлениями, уже клевали носами и зевали. Поэтому гости начали потихоньку расходиться, и я последовал за ними.
Не успели мы освободить площадку, как из темноты выскочили слуги, принявшиеся убирать мусор. Кто-то празднует, а другие работают. Впрочем, я передал через управляющего, что после отъезда гостей обитателям дворца накроют нормальный стол, и они отпразднуют по-человечески. Сам я смотаюсь в Москву, дабы не мешать. Потворство слугам или позёрство? Возможно, но мне так спокойней.
Внутри опустевших гостиных догорали свечи. Слуги тихо убирали со столов и гасили свет. Я прошёл по залам, задерживаясь у каждой двери и будто прощаясь с этим днём. В малой гостиной ещё пахло воском и хвоей, на полу лежали обрывки мишуры, и маленький деревянный ангел, забытый кем-то из детей, одиноко стоял на подоконнике. Мило!
Только спать что-то не хочется. Для меня тоже сегодня изрядно впечатлений. Ещё и дни, предшествующие празднеству, отняли массу сил.
Чтобы не мешать людям работать, я вышел на улицу и встал около ёлки. Свечи потушили, но лампады ещё горели, создавая атмосферу таинственности.
Стояла тишина, нарушаемая только шуршанием на цокольном этаже, где расположена кухня. Господа с утра захотят кушать, поэтому слуги потихоньку начали готовиться. Это я могу позволить себе спать хоть до полудня.
— С Рождеством! — произнёс я мысленно. — С первым твоим Рождеством в этом мире!
Где-то вверху горела яркая звезда. Не та, что вела волхвов, но тоже — светлая, чистая, обещающая.
Не знаю, стоит ли подводить предварительные итоги своей новой жизни. Всё-таки я здесь десять месяцев. Вроде сделано немало, но хватает ошибок и недоработок. Наверное, надо поставить себе твёрдую тройку, больше я не заслужил, и пока успокоиться. Всё покажет время. И возможно, мне не удастся дожить до тех времён, когда вмешательства человека из будущего станут заметны. Или завтра лавочку прикроют, а одного борзого графа отправят в каталажку или ссылку. На дворе всё-таки царит абсолютизм, а кто-то изрядно перегнул палку. А может, сунул её в осиное гнездо, неважно.
Я постоял ещё немного, дождался, пока погаснут последние лампадки, и пошёл спать. Анна осталась в Вешняках, да и не нужно ей показываться на глаза гостям. Завтра будет новый день. С новыми заботами и новыми тревогами. Но сегодня был праздник. Настоящий, которого у меня давно не было в прошлой жизни. А ещё он подарил радость детям, что гораздо важнее. Может, какому-то ребёнку он западает в душу и поможет вырасти приличным человеком. Хотя слишком много морализаторства. Моя борьба только началась. В том числе за детские души, ещё не испорченные окружающей реальностью.
Знать бы, что это было единственное по-настоящему счастливое моё Рождество в этом мире.