Александр Яманов – Несгибаемый граф-2 (страница 17)

— У вас необычный кабинет, Ваше сиятельство, — произнёс голландец после положенных приветствий.

И это не дежурная похвала. Я сам не ожидал такой реакции, когда немного доработал существующие образцы мебели. Понятно, что всё делали крепостные мастера под моим строгим надзором. Например, у меня секретер горизонтальный, а на столешнице разместились подставки для бумаг в четыре уровня. Также усовершенствовано кресло, позволившее нормально работать. Теперь спина более-менее отдыхает, а не напрягается. А книжные шкафы, обзавёдшиеся застеклёнными дверцами, сначала вгоняли народ в ступор. Правда, я использовал столь полезный предмет мебели для хранения документов и начавшей создаваться картотеки.

Вот последней новинкой я точно не собираюсь делиться. Зато остальной обстановкой уже обзавелись мои соратники из МОП и тётушка Вера, уделяющая много времени хозяйственным делам. Скоро красиво оформленная мебель поедет в Санкт-Петербург в качестве дара Павлу. Екатерине и остальным столичным вельможам я принципиально ничего дарить не собираюсь. Пусть их мастера стараются, хотя им будет тяжело, даже если разобрать образцы. Я ведь снабдил своих людей отличными инструментами — да тем же лобзиком, например. О чём говорить, если у мастеров не было даже нормального долота и шурупов? Всё упирается в качество исполнения и материалы. В итоге работа получилась штучная, но принесла результат.

Потому голландец и удивлён. Однако Виллем Брандт приехал по делу и быстро совладал с эмоциями. Его приглашение получилось сродни целой операции. Пришлось придумывать, какие у меня могут быть интересы к Торговому дому «Брандт», владеющему собственной судоходной компанией. В свою очередь, ТД принадлежит «Van Lanschot Bankiers», который меня и интересует. А сам Виллем женат на двоюродной племяннице Корнелия ван Ланшота, основателя одноимённого банка. Меня в данном случае интересуют все три направления деятельности голландской корпорации.

Фон Бер справился, организовывая переговоры, умудрившись заинтересовать весьма непростого и богатого человека. А может, товарищ просто скучал в Питере, вынужденно оказавшись у нас зимой.

Сделав глоток вина, поданного Антипом, голландец кивнул в знак одобрения. Я тоже пригубил напиток, произведённый в далёкой Испании. Сложно быть трезвенником, когда вокруг все пьют.

— Признаю, ваше приглашение оказалось неожиданным. Сложно представить, в чём могут соприкоснуться наши интересы, — гость сразу перешёл к сути, не став терять моё и своё время.

— Почему же? — отвечаю с улыбкой. — После разговора я дам вам попробовать свои настойки, заодно подарю несколько бутылок. Их достоинства лучше оценить с утра, если вы понимаете, о чём я.

Гость кивнул с очередной улыбкой, показывая, что понял. Прибухнуть он точно любит, судя по носу с красными прожилками. Голландцы вообще достаточно пьющая нация, мне есть с чем сравнивать.

А настойки у меня выходят не хуже лимонада. Всё элементарно. Я начал производить ректифицированный спирт именно для алкоголя. Что касается медицины, то есть второй куб, гонящий дистиллят. Местные же производители вообще не заморачиваются и производят полугар просто ужасного качества. Меня внутренний рынок волнует мало, нечего спаивать русский народ. Можно сколько угодно заваливать страну дешёвой и качественной водкой, но помещики и купцы будут бодяжить свой шмурдяк. Просто алкоголя на рынке станет больше. Оно мне надо?

Зато Европа весьма интересна. Там покупательская способность гораздо выше, и настойки можно поставить на уровень среднего вина. Пусть Англия сколько угодно занимается протекционизмом, я влезу и на её рынок. Дайте мне только время. Затем и наши вельможи подтянутся, если европейцы оценят продукт. Пока же надо провести переговоры с излишне самонадеянным гостем.

— Как вы думаете, когда начнётся очередная война Нидерландов с Британией? Сколько вы потеряете из-за блокады побережья республики английским флотом? И каких заморских владений лишитесь?

После моих слов гость самым натуральным образом поперхнулся вином. Отчего Антипу пришлось подбежать к Виллему и помочь ему справиться с последствиями конфуза.

— Вам что-то известно?

Гость растерял свой вальяжный вид, превратившись в этакого потрёпанного зверя, готового к прыжку.

— Ничего, — отвечаю с улыбкой и тут же поясняю: — Я всё-таки окончил отличный университет и, говорят, хорошо учился. А мои слова основаны на обычном сопоставлении фактов. Ещё великий Аристотель написал два сочинения под названием «Аналитика». В них грек раскладывал размышление о каком-либо событии на простейшие элементы. А далее от простых форм переходил к более сложным структурам размышлений. Недавно Иммануил Кант предложил аналитику как метод познания. Описание у немца запутанное, но смысл простой. Берутся разрозненные факты, связанные с конкретным событием, ты сопоставляешь их, обдумываешь и пытаешься предугадать будущее.

— Простите, но ваши слова попахивают колдовством, — не поверил голландский прагматик. — Только я предпочитаю верить фактам, а не мистике.

Протестанты — они такие, суеверие — не про них.

— Тем не менее предлагаю выслушать сначала мои предположения, а затем предложение. Прошу не обижаться, говорить я буду то, что думаю.

Голландец кивнул и снова ухватил бокал с вином.

— Ваша страна давно проиграла битву за колонии, лишившись Бразилии и Новых Нидерландов. Южная Африка — больше стоянка для торговцев, идущих из Азии. Череда бесконечных конфликтов с Францией и Англией ослабила вас ещё сто лет назад. Голландские правители просто не смогли вовремя просчитать, что враг обладает более мощным людским и материальным потенциалом. Англичан с французами банально больше, а их страны богаче как землёй, так и полезными ископаемыми. Но самым страшным оказалось поражение в финансовой войне. Вместе с Вильгельмом III из Нидерландов ушли деньги, которые зарабатывались столетиями. А это кроме золота ещё и связи. Да, многие торговые дома остались в Амстердаме, но их головой является Лондон. — Брандт впился в меня взглядом, впрочем, не забывая уничтожать вино. — К чести голландских властей, а скорее, используя наработки Ост-Индской компании, стране удалось найти свою нишу. Благодаря великим флотоводческим традициям и торговым факториям от Кюрасао до Нагасаки. Именно на торговом флоте и сети фрахтовых агентов держится благополучие республики.

Делаю мхатовскую паузу и спокойно пью лимонад, поднесённый слугой. Хватит на сегодня алкоголя. Гость терпел перерыв стоически, правда, начал вторую бутылку моего вина. Пьяница!

— Скажите, Виллем, французы уже закончили перестройку своего флота?

— Да, — с кислой миной ответил голландец. — Несмотря на последствия Семилетней войны и недостаток денег, они умудрились построить корабли лучше, чем у англичан. О Голландии лучше не говорить. Наш нынешний военный флот — это около тридцати приличных судов. И насчёт возможной блокады вы тоже правы. Нам нечем ответить чёртовым англичанам!

— Поэтому Британия начнёт с вас, как с наиболее слабых, но очень богатых. Им нужны голландские торговые пути. Но многие не учитывают главного, что считается чуть ли не тайной, — продолжаю, уже не сдерживая усмешки.

— И что же это?

— Испанское золото! Сейчас невыгодно грабить галеоны. Времена Дрейка и Браувера давно прошли.

— Не надо оскорблять память великого человека! Хендрик Браувер был великим мореплавателем и адмиралом, а не пиратом, — вскинулся Виллем.

— То же самое можно сказать о сэре Фрэнсисе, — едва сдерживая усмешку, настраиваюсь на серьёзный лад. — Впрочем, оставим прошлое историкам. Так вот, мало кто знает, что основная часть золота и серебра, которая остаётся после оплаты счетов Мадрида, идёт в голландские банкирские дома. А уже оттуда вы кредитуете европейских монархов и купцов. Думаю, в Лондоне об этом знают лучше меня. И мотивы ваших союзников вполне понятны. Почему не воспользоваться столь удобной возможностью и не ограбить соседа? Это очень похоже на англичан. Тем более есть третий фактор. Промышленность острова начала производить больше товаров, чем может продать. Европе эти излишки без надобности. У стран, имеющих деньги, есть своя промышленность, они покупают только самое необходимое. Остаются богатейшие испанские колонии. Рассказать, какая страна якобы контрабандно закрывает потребность Мексики, Новой Гранады или Перу в товарах? Ещё в таком количестве, что, кажется, будто в Мадриде сидят одни слепые. И это ведь не испанское золото идёт взамен продукции ваших мануфактур и товаров, закупаемых голландцами у тех же англичан.

Между якобы кровными врагами — речь о голландцах и испанцах — давно налажены добрые связи. Золото Перу, как и серебро Мексики, спокойно крутятся на Амстердамской бирже. Однажды какая-то умная голова в Мадриде поняла, что испанцы ни черта не понимают в финансах. А если найдётся такой умник, то его быстро устраняют. Уж больно о крупных суммах идёт речь. Поэтому благородные доны предпочитают пользоваться услугами презренных бюргеров. Джентльмены давно пытаются присоединиться к делёжке столь аппетитного пирога. Только испанцы англичан, мягко говоря, не любят, предпочитая бывших подданных. А публику, которая сейчас заправляет лондонским Сити, в Мадриде попросту ненавидят и никогда не будут с ней работать. Добровольно, конечно. Хотя денег очень хочется, ещё и промышленность действительно растёт, а рынки сбыта ограничены.