Александр Яманов – Неожиданный наследник 3 (страница 21)

Сказать, что я был взбешён, значит, покривить перед истиной. Понятно, что тати вели себя осторожно и особо не наглели. Страдали в основном инородцы и мелкие купцы. Людей влиятельных особо не трогали. Ведь на Волге весьма запутанная ситуация. Многие дворяне и даже аристократы не чураются торговли. Понятно, что всем занимаются их управляющие, но местный народ прекрасно понимает, чей это товар. Наделы некоторых фамилий состоят из десятков деревень, которые занимаются не только земледелием. Здесь валят лес, добывают дёготь, варят соль и ловят рыбу. Всё это добро надо продавать и охранять. Прибавьте десятки заводов и мануфактур, также принадлежащих дворянам. Потому трогать подобную публику опасно, как и богатые купеческие семьи. А вот рыбку помельче никто не защитит. Кроме меня, конечно.

И с трудом верится, что деятельность разбойников возможна без одобрения властей. Их настырное желание не замечать происходящего должны были насторожить губернатора. Ведь люди жаловались, писали челобитные и всячески пытался добиться справедливости. Были даже какие-то разбирательства, но быстро заглохнувшие.

Я не собирался доводить до Аршеневского всю подноготную происходящих мерзостей. Но сунул ему список купцов, пропавших за последние два года. Там же был перечень исчезнувших судов и сожжённых складов с прочими лавками. Если считать всё вместе, то получается какой-то Содом и Гоморра. Только события происходили в разное время и часто далеко от Нижнего Новгорода. Поэтому их сложно свести в единую картину. Особенно если подобная задача не стоит. Судя по выражению лица выкреста, он о чём-то знает. Не хочу думать, что в этом непотребстве участвовали русские дворяне. Однако всё указывает именно на это.

И что прикажете делать? Чиновников ждёт разбирательство, где я никого щадить не собираюсь. А как быть с десятками разбойничьих семей. Ведь они с виду приличные подданные, даром что раскольники. В этом и кроется смысл. Тронь я уважаемые семьи, то сразу начнётся разброд. Мол, император притесняет староверов. Ещё и дворяне начнут роптать, если я начну излишне свирепствовать. Народ ещё от последствий мятежа не отошёл, а тут новые расправы.

— Я даже представить себе не мог, что в губернии происходит подобное, — воскликнул губернатор, засовывая документы в папку, — Если вы позволите, то уже в ближайшие дни мы проведём расследование и найдём виновных.

Угу. В отличие от сестрёнки, я не люблю театр. Мне хватает лицедеев у трона, дабы наслаждаться их притворством. Потому губернатор выглядел жалко относительно столичных коллег. Знал бы он, на какие представления способны Шувалов и Трубецкой!

— Конечно, Яков Степанович, — лицемерно улыбаюсь в ответ и выдаю пафосную фразу, — Промедление сродни смерти! Всё в ваших руках! Действуйте!

Воодушевлённый губернатор, выскочивший из моего кабинета, не подозревал, что его арест — дело решённое. Нельзя прощать подобное. Но спешить никто не будет, ведь, возможно, господин Аршеневский невиновен.

— Как думаешь, он в деле? Или просто исполнительный дурак коим видится со стороны?

Поворачиваюсь к испанцу, вышедшему из-за ширмы, поставленной в помещении, ставшем моим кабинетом. После моего знака дон Алонсо сел в кресло и сразу ответил.

— Я не сомневаюсь в его вине. Если уж мои люди смогли узнать о происходящем за несколько дней, то губернатор обязан ведать, что здесь творится. Ведь речь не о разбойничьих ватагах, иногда нападающих на купеческие караваны. Здесь грандиозный размах, и люди действуют годами. А ещё мне непонятен ваш приказ подождать.

Оглядываю возмущённого испанца и усмехаюсь. Де Кесада не понимает, что я уже оттоптал мозоли всем, кому можно. Хотя я и сам не сомневаюсь в вине выкреста. Только губернатор не обычный раскольник, и его просто так на дыбе не вздёрнешь. Пока мне удаётся лавировать между различными группировками, сталкивая их лбами. Казни Орловых, Бутурлина и остальных мятежников не являлись чем-то невероятным и вписываются в обычное поведение монарха при мятеже. Но казнокрадство и мздоимство в России тяжкими преступлениями не считаются. Если надо свалить какого-то излишне возвысившегося вельможу, то могут конфисковать имущество и сослать в Сибирь. Обычно же расследование заминают, и часто казнокрады даже сохраняют наворованное.

Потому мне важно поймать Аршеневского на горячем и обвинить не только в мздоимстве. Работорговлю не поймут даже его друзья. А если учесть, что главные преступники — старообрядцы, то Якова Степановича начнут шарахаться, как от прокажённого. Здесь уже пахнет политикой и государственной изменой.

— Ваши люди не упустят момента переговоров? — перевожу разговор с испанцем в деловое русло.

— Нет. На нас работает сразу три человека из обслуги губернатора, включая кучера. Мы сразу узнаем о чужаках, посетивших усадьбу Аршеневского. Думаю, он не сдержится и пошлёт людей, дабы договориться о встрече. Скорее всего, это будет управляющий или его секретарь. Что дела не меняет.

Алонсо полезен тем, что не просто выполняет мои приказы, но умеет думать. Он давно перестал задавать вопросы, как и Крузе, откуда мне знакомы неизвестные для этого мира идеи. Человек понял, что дуростей я не советую. С тем же Нижним Новгородом получилось весьма любопытно. Мне сразу стало понятно, что в Поволжье вскроются немалые недостатки, влияющие на жизнь России. Это касается не только религии, но и нарушений в торговле.

Конечно, я не ожидал столь жутких новостей, но испанец подобными вещами не озадачивался. Он заранее послал людей в город, приказав разведать диспозицию. Раскольника нашли именно они, да и персону губернатора глупо было не проверить.

Вот сейчас мы пожинаем плоды достойной работы Полицейской коллегии. А ещё вскоре в город войдёт рота внутренних войск, которые усиленно готовились последние месяцы. Именно люди Алонсо начнут ловить и пеленать татей, благо у нас хватает знаний об их замыслах. А после слежки за слугами губернатора и его дружков из раскольников, работы у полиции прибавится. Только арестом высокопоставленных господ займётся Тайная экспедиция.

Я решил, что необходимо провести открытый суд, дабы публика и простой люд узнали о происходящих непотребствах. Думаю, подобное действо прибавит мне уважения подданных. Ведь от произвола провинциальных чиновников страдают и мелкопоместные дворяне.

— Нам нужны неопровержимые доказательства связи Якова Степановича с разбойниками. Если будет доказана его вина, то это станет сильным ударом по раскольникам. Их главы будут вынуждены идти на переговоры. Иначе я могу просто уничтожить их общину, — делаю глоток взвара, принесённого Пафнутием, и продолжаю, — Будем бить по татям со всех сторон. Необходимо возмутить общество происходящим непотребством. Здесь Аршеневскому припомнят все грехи их семейства! Также я обяжу столичные газеты разразиться гневными статьями о произволе, творящемся в стране. А под шумок поменяем остальных ненадёжных губернаторов. И решение о наказании и смене провинившихся примет Госсовет, который со временем станет полноценным правительством. Я же не просто подкидываю им кости, сохраняя мясо для казны.

— Это опасно. Слухи доходят до публики, и они начинают задумываться. Одно дело, когда вы уменьшаете налоги, и совсем другое — аресты вельмож.

Испанец прав. Я действительно действую, не обращая внимания на ситуацию вокруг.

— Не вижу другого выхода, — отвечаю соратнику, — Приходится идти вперёд, не обращая внимания на недовольных. Понятно, что моё поведение сродни авантюре. Только других путей нет.

— Что думаешь о еретиках? — спрашиваю графа, после небольшой паузы.

— Страшно! Они опасны уже сейчас! Сложно представить, как еретики усилятся со временем.

Алонсо прав! Сообщества староверов превратились во враждебные группы. И дальше будет только хуже! Надо давить их именно сейчас, иначе мои наследники столкнутся с чудовищной силой. Теперь я понимаю предупреждения Майора насчёт жидов, которые чем-то похожи на старообрядцев, но гораздо опаснее. Раскольники хоть свои, русские. Да и православные они, христиане, уж точно. А иудеи мало того, что чуждый народ, так ещё верят в иных богов.

Получается замкнутая община, объединённая чуждой верой, считающая окружающих врагами или людьми недостойными. И при этом они стремятся разбогатеть любыми способами, действуя сообща и вытесняя обычных подданных из торговли с производством. К тому же иудеи не чураются заниматься ростовщичеством и спаиванием православных. Староверы тоже подмяли под себя винный откуп в некоторых губерниях, но сами вино не пьют. Про пиратство, пособничество разбойникам и незаконную добычу золота я уж молчу.

Понятно, что в преступлениях замешана меньшая часть общины. Но кто гарантирует, что после устранения нынешних татей завтра не появятся новые? С самой порочной системой замкнутого сообщества надо что-то делать. И если после возвращения западнорусских земель я решил просто выселить жидов в Европу и Порту, то со староверами подобное действо не пройдёт. Значит, после чистки верхушки еретиков придётся договариваться с оставшимися главами, не замешанными в разбое.

— Что сказал священник? — задал вопрос испанец, будто прочитав мои мысли.

Вместе с нами из столицы вернулся нижегородский епископ Феофан. Не знаю, для переговоров со старообрядцами или просто следить за моими действиями. Но чую, что с подобными персонами мы каши не сварим. Как только я узнал о сборе глав старообрядческих общин в Стародубе, то сразу пригласил владыку на встречу. Однако её итоги оказались неутешительными.