Александр Яманов – Бесноватый Цесаревич 3 (страница 69)

Главная надежда у нас была на действия артиллерии. И особенно на новые снаряды, которые довели до ума люди Данилова. Шрапнель пока не применялась в европейских войнах, вот мы и начнём. Новые снаряды обозвали погремушками Данилова, это я приложил свою руку.

Завтра многое решится и неизвестно как закончится лично для меня. Ещё раз проверил все письма и завещание. Дал указания Дугину и строго-настрого запретил ему лезть в битву. У Петра стоит задача передать письма адресатам и уничтожить их, в случае попытки захвата моего секретаря.

Первые две атаки мы отбили, практически не вступая в жестокое противостояние. Думаю, это была больше разведка боем со стороны французов. В центре наших позиций войска даже не вспотели. Там были такие укрепления, что на танках не прорвёшься. В свою очередь, на флангах были устроены ловушки, но и был создан простор для неприятельских войск. С правого их ждали две мощные артиллерийские засады, расположившиеся в лесу. Складки местности были такие, что батареи оказались на возвышенности и картечь там могла нанести просто колоссальный урон. Наш фланг тоже был ловушкой, но с элементами ноу-хау и с обязательными артиллерийскими позициями. А вообще, русские войска расположились полумесяцем с выдвинутыми флангами. Прямо-таки новые Канны[1], надеюсь, что нас ждёт такая же эпическая победа.

Но по мере того, как республиканцы наращивали свои силы, многим становилось не до смеха. Егерям с утра пораньше удалось притащить очередного языка. Скоро у нас будет целая коллекция французских офицеров на любой вкус и цвет. По словам пленника, нам противостоят дивизии Шабрана и Сен-Сира. Пусть изрядно потрёпанные, но войска французов превосходят наши раза в два.

Австрийские офицеры, которые кучковались недалеко от нас с Антоном, явно посмурнели. Надо их взбодрить что ли. Не сказать, что они трусы, просто мыслят иными категориями. Бить вчетверо превосходящую армию турок под командованием Суворова они могут. А как начинают задумываться о количестве врагов, людей будто меняют.

—Чего приуныли, господин хауптман, — обращаюсь к командиру батальона богемцев, — Граф Суворов никогда не интересуется численностью неприятеля. Обычно он спрашивает, где враг и атакует.

—Так это великий Суворов, Ваше Высочество. Но сейчас его с нами нет и даже его гений вряд ли исправил бы сложившуюся диспозицию.

Ну что за упаднические настроения? Тебе через полчаса вести своих парней в атаку. Солдаты тоже люди и видят настроение офицеров. Вон как пара унтеров навострили уши, прислушиваясь к разговору. Ладно, надо взбодрить союзников, пусть и при помощи обмана.

—Скажу вам по секрету, но фельдмаршал уже близко. Нам точно известно, что он пробился через швейцарские перевалы и скоро вырвется на равнины. Речь идёт о двух-трёх днях. Не мне вам рассказывать, что будет, когда войска графа окажутся в тылу республиканцев. Но это пока секрет и информация требует проверки.

Всё-таки Васильич маг. Как ещё объяснить, что буквально за минуту новость облетела все войска и народ изменился прямо на глазах? Покорность судьбе сменилась решимостью доказать, что нас рано списали. Среди солдат сразу нашлись ветераны, которые начали рассказывать, как ссаными вениками гоняли басурман при Фокшанах и Рымнике. Подвиги союзных войск были преувеличены в несколько раз, а личность творца этих побед приобрела ореол какого-то былинного героя. Враг, который как раз начал строиться в колонны и превосходил наш фланг раза в три уже не казался таким опасным. Чего нам какие-то лягушатники, когда скоро придёт сам Суворов!

Барабанная дробь и солдаты начинают строиться для атаки. Я решил в этот раз идти вместе со всеми. Прибежавший Первушин, который ещё не оправился от ранения, сказал, что пойдёт рядом и возражения не принимаются.

Наверное, я в зелёном мундире выборжцев и Иван с Саввой в своей егерской форме, выглядели забавно на фоне белых шеренг австрийцев. Артиллерия тем временем дала залп в сторону французов, те пока молчали. Думаю, экономили запасы, пока стрельба идёт на пределе дальности. В центре взвился флаг, барабанный грохот стал походить на гром и войска двинулись вперёд.

Меня будто подменили. Вот реально, опять вылезло безумное подсознание реципиента. Одно дело участвовать в заранее продуманных атаках на неподготовленного противника или воевать в условиях города, где численность неприятеля не является решающим фактором. И совсем другое идти на превосходящие раза в три силы неприятеля, рискую получить ружейный залп в упор. А я иду, лицо озарила какая-то полубезумная улыбка, разве что не подпрыгиваю от возбуждения. Прямо как маленький мальчик. получивший разрешение прокатиться на взрослом аттракционе. Блядь, но мне и этого мало.

—Хауптман, а чего мы так тихо идём?

—Не понял, Ваше Высочество? Усилить барабанный бой?

—К дьяволу! Песню! Запеваем!

—Какую? Мы не знаем русских песен.

Юморист блин. Отсмеявшись, поясняю.

—А вы большой оригинал, хауптман. Надеюсь, ваши солдаты знают марш ландскнехтов Георг фон Фрундсберг? Или в Австрии забыли, как ваши предки уничтожали лягушатников под Павией[2]? Запевай!

https://www.youtube.com/watch?v=Sa-fGA1I52A

Нестройно и вразлад солдаты начали голосить про эпического героя средневековья. Тут вдруг проявил себя Первушин, который имел очень хороший голос, но ранее в песнопениях замечен не был. Надо будет потом поспрашивать, в каких таких наёмных отрядах он воевал по молодости. Громкий и красивый баритон Ивана затянул про эпического Георга и несколько сотен глоток его дружно поддержали. Далее ко всеобщей вакханалии присоединись венгры, где тоже оказалось достаточно любителей немецкого пацифистского фольклора. Иду впереди ору как сумасшедший:

Kaiser Franz von Frankenland,

Tra la la la la la la,

Fiel in des Frundsbergs Hand,

Lerman vor Pavia.

Есть в старинных немецких маршах что-то сакральное. Русские более академичные, а это именно то, подо что можно дружно маршировать и весело умирать. В этот момент за спиной раздался долгожданный залп, после которого в неприятельском лагере началась какое-то шевеление. Это фон Рентелень познакомил французов со шрапнелью, надеюсь, им понравилось. Гы! Стараюсь не давать боевому безумию и азарту полностью растворить меня в себе. Я прежний, в жизни бы не полез в атаку. А вот для Константина это чуть ли не смысл жизни.

До плотных колонн в синих мундирах оставалось ещё метров пятьсот, стрелять пока рано и ускоряться не стоит. Иван что-то крикнул барабанщикам, они сразу сменили ритм, а вся наша орава заголосила «Die Trommel schlägt und schmettert». Здесь уже солдатам и офицерам снесло голову самым натуральным образом. Шаг убыстрился и даже самые трусливые не помышляли ни о чём, кроме уничтожения противника.

https://www.youtube.com/watch?v=eiDoz4s3wSw

Орудия за нашей спиной опять рявкнули дружным залпом и французский лагерь стал напоминать разворошённый муравейник. Не понравились им наши погремушки. Обычно второй линии и тылы атакующих порядков угрожают только ядра и гранаты, которые взрываются одна через пять штук. В нас тоже стреляли, и один раз удачно попавшее ядро буквально смело несколько человек, превратив их в кучу изломанных костей.

Kamerad laß uns nur ziehen,

rataplan don diri don,

scheust du auch Not und Mühen,

rataplan don diri don.

Проорав вместе со всеми куплет, делаю знак хауптману. Тот начал отдавать команды.

Первые ряды становятся на колено, и солдаты дают залп в сторону французов. Далее подключается вторая линия. Нас заволакивает едким дымом и видимость на время становится нулевой. Но мы уже несёмся на приближающих республиканцев.

Штыковая атака жутко мотивированного и даже отчаянного солдата — это ужас для неприятеля. Мы просто не заметили первую линию французов, которая не успела дать ответный залп, и прошли её как нож сквозь масло. Лично для меня всё слилось в сплошную какофонию сотен звуков. И мне это нравится, чёрт побери! Я рубил, колол, стрелял, грыз зубами и смеялся как безумец. Почему как? Здесь сейчас нет Кости Романова из XXI века, а есть сумасшедший демон войны, которого выпустило моё подсознание.

Краем глаза замечаю, что венгры не думают отставать и вместе с нами крушат французские позиции. Дружным рёвом мы известили весь мир, что ворвались в неприятельский лагерь. И французы занервничали. Эти хвалёные вояки, уже который год кошмарящие всю Европу дрогнули. Нет, они не побежали. По крайней мере не всё. Но у меня не осталось никакого сомнения, что сегодня под швейцарской дырой с труднопроизносимым названием Оберерендинген, их армия понесёт одно из самых чувствительных поражений. Хотя ещё не вечери всякое может произойти.

Бой длился ещё несколько часов. Была сшибка огромных масс кавалерии, наша артиллерия продолжала наводить панику на задние ряды неприятеля. Республиканцы сопротивлялись отчаянно. Они даже умудрились вывезти часть своих пушек и укрепиться на новых позициях. И в какой-то момент даже контратаковали наш фланг, сильно выдвинувшийся вперёд. Позже мы узнали, что на помощь к двум дивизиям пришло два полка под командованием Лоржа. Они прямо с марша атаковали наступающие войска союзников. Началась самая настоящая мясорубка, где артиллерия не имела никакого значения. В рукопашной главное — боевой дух и уверенность в товарище. А этого у нас сейчас хватало, даже с избытком. Три раза французы пытались выбить нас из своего лагеря. Мы не отступали, а наоборот, с решимостью берсерков шли вперёд.