Александр Яманов – Бесноватый Цесаревич 3 (страница 71)
—Ваше Высочество, — фон Рентелень не мог говорить ни о чём, кроме шрапнели и новых перспективах развития артиллерии, — Смотрю вы не разделяете моего восторга об успехе погремушек Данилова?
Ещё один маньяк на мою голову. Завидую я таким увлекающимся людям.
—Я, знаете ли, стоял у истоков создания сего снаряда, — решил слегка похвастаться перед товарищем, — Безусловно, это новое открытие в современной артиллерии. Но предлагаю посмотреть на погремушки с другой стороны. В прошедшем сражение нам откровенно повезло. Большие массы противника вынуждены были атаковать очень узким фронтом и стали удобной мишенью. Плюс была малоэффективна французская артиллерия. Будь у Шабрана более грамотный командир артиллерии, он бы постарался сбить наши позиции. Но республиканцы слишком понадеялись на численное превосходство, не учли складок местности и глубину наших укреплений в центре. Их орудия вели огонь именно по нашими редутам, в ущерб флангов. За что и поплатились. Но это не должно никого вводить в заблуждение.
Киваю проезжающим навстречу офицерам кирасирского полка, которые приветствовали меня поднятием шляп. Забыл я про свою идею ввести новое правило отдания чести. Немного помолчав, продолжил беседу.
—Попробуйте посмотреть на ситуацию шире. Года через три — четыре погремушки будут на вооружении других армий, в том числе наших врагов. Это потребует уже от нашего командования менять тактику боя. Будут ли использовать рассыпной строй или более быстрое маневрирование, неважно. Вы уверены, что все эти Римские-Корсаковы с Марковыми готовы к подобным переменам? Я нет. Генералы будут также строить солдат колоннами и нести огромные потери. А как быть с нашими кавалеристами? Ведь их тоже придётся переучивать.
—Так что же делать?
—Продолжать совершенствовать снаряд. И донести до вменяемого крыла русского генералитета преимущества и перспективы погремушек. Вот они пусть и решают, как быть дальше. Я же не просто так взял вас с собой на встречу с фельдмаршалом. В ближайшие дни нам предстоит добивать Массену, вот пусть Александр Васильевич оценит сию вундервафлю. Со своей стороны поручу новгородским ученным разработать новый вид каски. Судя по ранениям французов, основной удар приходится на голову. Нынешние треуголки и прочие гренадёрки совершенно бесполезны против погремушек. А это вам, Георгий Евдокимович, не новую тактику изобретать. Придётся переодевать всю армию. Представьте себе объём работ и главное — расходов?
К моему удивлению, Цюрих не был полностью разрушен. Сильно пострадала левобережная часть города, где наши войска два дня отбивали атаки французов под постоянным артиллерийским огнём. На правом берегу здания почти не пострадали. Если бы не обилие солдат, то, можно сказать, что город живёт обычной мирной жизнью.
Приятно, чёрт возьми! Мои ощущения, наверное, сопоставимы с эмоциями советского третьеклассника, которого принимает в пионеры лично товарищ Сталин. Ещё и перечисляет заслуги школьника Кости Романова перед восторженными зрителями. Это я про то, что на пороге магистрата меня встретил лично Суворов. Не дав ничего сказать, фельдмаршал меня обнял и облобызал. Прямо-таки дедушка встретил своего любимого внука. Ещё и прилюдно хвалил за геройское поведение. У меня аж дыхание спёрло. Наверняка я покраснел как помидор и заикался, пытаясь объяснить, что просто выполнял свой долг. И ведь чую, что похвалы не имеют отношения к выражению верноподданнических чувств. Александр Васильевич действительно рад за мои успехи и хвалит от души.
Далее было расширенное совещание с генералитетом и командирами полков. Рассматриваю присутствующих, слушаю рассказ о переходе через Альпы и меня переполняет гордость за свой народ. Усталые, похудевшие, но жутко довольные герои находятся со мной в одном помещении. Багратион, Каменский, незаслуженно забытые фон Дерфельден с Повало-Швейковским. Неугомонный Розенфельд отсутствует, так как он сейчас под Винтертуром, где блокирует Массену с оставшимися французскими войсками. Если вы думаете, что Суворов хоть на миг сбавил темп и дал возможность противнику передохнуть, то это ошибка. Но обо всём по порядку.
В своё время я читал про швейцарский поход и искренне восхищался героизмом нашей армии. Но я не понимал, что на самом деле совершили русские солдаты под руководством нашего гения. А теперь представьте, что вы с группой идёте по горному туристскому маршруту. Каждый из вас несёт ранец весом килограмм в пять и большую дурынду под названием ружьё такой же массы. Через плечо у вас скатана шинель, на поясе болтается мешок с сухарями, фляга и сумка с боеприпасами. Ещё вы периодически меняете товарищей, несущих на носилках раненых. А для полного погружения можете ещё наполнить под завязку тачку камнями и катить её перед собой. Это будут пушки, которые солдаты тащили частично на себе, так как союзники обманули с гужевым транспортом. Далее, восторженные аборигены кидают в вас камни, устраивают обвалы, сбрасывают с обрыва и расшатывают хлипкий мост над пропастью, который необходимо перейти. Представили? Я да. Но как парни Суворова прошагали почти двести километров в таких условиях без нормальной еды, с недостатком транспорта и ещё разгромив в три раза превосходящие силы противника понять не могу.
Но это ещё не всё. Спустившись с гор и разобравшись в ситуации, фельдмаршал приказал атаковать Лекурба и Мортье, выдвинувшиеся навстречу русским войскам. В итоге измученный русско-австрийский корпус, испытывающий дефицит боеприпасов и практически без артиллерии сходу разбил две дивизии республиканцев. Поверьте, французы отнюдь не мальчики для битья. Нашему флангу просто повезло, плюс помог один попаданец.
Так вот, Суворов на этом не остановился. После разгрома неприятеля у Швица, он атаковал Цюрих и выбил Массену сначала на правый берег, а затем в Винтертур. Правда, здесь уже помог Дурасов, вовремя ударивший французов во фланг. У меня возникает вопрос. А почему так не воюют остальные русские и австрийские генералы? То, что они не Суворов понятно. Но как объяснить их преступную пассивность и нерасторопность?
Ловлю себя, что слишком глубоко погрузился в свои мысли и упустил нить беседы. Надо уточнить, что в совещании принимали участие только русские, так как надо было определиться с дальнейшими действиями. Австрийскую часть своего корпуса Суворов оставил сторожить проход между Цюрихским и Валенским озером. Туда же выдвинулся Елачич со своими частями, который принял командование над группировкой. Венгры и остатки богемцев блокировали Бюлах с запада и перемещать их было признано нецелесообразным.
—А что скажет Его Высочество, — Суворов хитро улыбнулся, предлагая мне высказать свои мысли.
Генералы одобрительно смотрели на единственного в зале поручика. Вообще, надо заметить, что отношение ко мне кардинально изменилось. Меня приняли в свою касту. И теперь этот непонятный юнец не какой-то чудаковатый и даже слегка безумный сын Императора. Теперь я свой — офицер и воин. Мне удалось делом, а не происхождением, доказать право носить русский мундир.
—Я примерно согласен с идеями, Его Превосходительства, — делаю кивок в сторону Суворова, — Предательство это или глупость австрийских стратегов, но подобное прощать нельзя. Добиваем француза и хорошенько его обираем. Чую, что австрийские интенданты вообще прекратят снабжение нашей армии. Значит, эту ношу должны взять на себя французы.
Старые и молодые волки оскалились в едином порыве. Одно дело рыцарское поведение на поле боя, но своих солдат надо одевать и кормить. Вообще, сам Александр Васильевич склонялся к более жёстким действиям. Он хотел просто увести войска и встать на зимние квартиры в Баварии. Гонец к Павлу был отправлен и дело было только за ним. Будет приказ воевать далее, значит, придётся. Хотя среди русского командования было очень негативное отношение к Вене и австрийцев в открытую называли предателями. С таким настроениями было недалеко до офицерских дуэлей и столкновений среди солдат. Хотя понятно, что сражавшиеся с нами плечом к плечу венгры с богемцами жертвы обстоятельств.
В итоге весьма быстро выработали план. Завтра атакуем Бюлах и Винтертур. К Римскому-Корсакову и фон Готце были посланы гонцы, чтобы они ударили по республиканцам с севера и северо-востока. Австрийский генерал, как оказалось, сбежал при первой возможности и находился в районе Санкт-Галлена.
Далее народ внимательно выслушал вызванного фон Рентеленя. Особо в перспективы нового снаряда не поверили, но решили проверить погремушки в ближайшем сражении. В качестве мишеней решили выбрать группировку Массены.
—Вы помните наш разговор в Луцке, Александр Васильевич.
—Хо-хо, — воскликнул командующий, — У меня пока хорошо с памятью. Более того, я отправил развёрнутый военный доклад в Военную коллегию и Императору.
После совещания мы уединились в кабинете для приватной беседы. Суворов выбрал небольшую и скромно обставленную комнату. Здесь было ещё жарковато, но терпимо.
—К чему я начал этот разговор. По итогам этого длинного похода нужно делать выводы. И они не очень положительные. Нет, русский солдат также вынослив, а простые офицеры храбры и решительны. Но далее начинаются странные вещи. Многие генералы будто оторвались от реальности и живут по заветам прошедших войн. А времена меняются. Те же погремушки, которые помогли нам разгромить вчетверо превосходящие силы противника, ждут нелёгкие времена. Придётся приложить большие усилия для их внедрения. Командный состав жутко консервативен. Зачем думать и производить какие-то новые манёвры, когда можно завалить противника трупами русских солдат. Что касается нашего снабжения и транспорта, то это отдельная тема для разговора.