Александр Яманов – Бесноватый Цесаревич 3 (страница 68)

Начавшие смеяться венгры и австрийцы из полка Эстергази, объяснили смысл шутки непонимающим русским офицерам. Сослуживцы не любили фон Вартенслебена, подтверждая моё впечатление о бароне. Позже выяснилось, что я оказался пророком, хотя действия австрийца были предсказуемы.

Минут двадцать обсуждали диспозицию и роль каждого подразделения в предстоящем сражении. Далее офицеры разошлись по своим частям. Фон Миллер не пытался запретить мне участвовать в предстоящем сражении. Самочувствие у меня было уже более или менее в норме. А прямо сейчас бежать в атаку никто не требовал. 2-й батальон должен был появиться в Эрендингене только завтра. Вот и буду потихоньку набираться сил.

Следующее утро я провёл в ожидании новостей, находясь в штабе фон Миллера. И они последовали, изрядно расстроив присутствующих. Гонец от татар Барановского, которые встали заслоном у Шнайзингена, сообщил, что именно туда устремился излишне нервный фон Вартенслебен. В итоге пока посылали офицера из венгерского полка, дабы навести порядок, этот трус уже покинул городок и устремился к Рейну. Идиот. Неужели он думает, что Массена не контролирует пути отхода нашего фланга. Или эта сука всё понимает и просто решил сдаться?

К обеду ситуация прояснилась. Наши войска заняли позиции первой линии обороны. Впереди были только казаки с татарами в качестве разведки. Войска, противостоящие французам в Ленгнау, встали за нами в резерв. Я пока не стал тревожить вернувшихся офицеров. Уточнил, что все живы здоровы и пообщаемся чуть позже. А вот с руководством егерей поговорил более детально.

Богдан и Лесок. Выглядели уставшими, но довольными. Долгая подготовка полностью себя оправдала и показала тотальное превосходство егерей над обычными войсками. Если уж французы начали бояться моих парней за столь короткий срок, то они этого заслужили.

—Взяли в плен ещё трёх офицеров республиканцев, — рассказал Богдан, крутя в грязных руках чашку с чаем, — Все как один говорят, что нас ещё не смяли из-за опасений новой тактики. Минные ловушки, артиллерийские засады и ночные атаки заставляют французское командование нервничать. Они давно не несли таких огромных потерь, практически не вступая в боестолкновение. И мы ещё добавили жару. Под Ленгнау ребята устроили неприятелю настоящий ночной кошмар. В одну из ночей вырезали всех часовых на передней линии. У французов в лагере случился жуткий переполох, небось всю ночь не спали. И в следующую ночь они чуть не утроили караул, но мы ещё раз взяли в ножи несколько групп караула, заодно прихватили языков.

Всё-таки Богдан действительно сумасшедший. Вот нахрена было резать часовых? Ну, пуганули неприятеля, не дав ему нормально отдохнуть. Зато, с другой стороны, получили более злого и мотивированного противника. А учителя-разбойники такие же адреналиновые наркоманы и психи, как их подопечные. Жалко, что Первушин сейчас ранен и не остановил этих индейцев.

—Богдан, ты понимаешь, что вы теперь смертники и в плен вас не возьмут?

Фитцнер ответил мне недоуменным взглядом. Слово же взял Лесок.

—Никто из егерей сдаваться в плен не собирается. Ребята знают, что их ждёт и драться будут до последнего.

Блядь! Упустил я подготовку на каком-то этапе. Получились какие-то самураи со своим кодексом, весьма далёким от настроений в современной армии. Ладно, подумаем об этом позже. Главное, чтобы егеря далее не трансформировались в каких-нибудь камикадзе или ассасинов.

—Что с Филипсом и ребятами, ушедшими на юг?

Речь шла о группе, которая должна была передать письмо человеку Волкова. Нынешнему резиденту моей разведки в этом регионе. На юг же немного ранее отправились два егеря в компании местного лесника, семье которого отсыпали немало денег и переправили в Баварию. Их задача была ждать прихода Суворова и передать пакет. Ответил опять Лесок.

—За прапора не переживайте. Расстояние здесь небольшое, думаю завтра он должен вернуться. С двойкой сложнее, всё-таки очень сложный путь через местность, насыщенную неприятелем. Но это мои лучшие ученики, должны дойти до Амштега. Далее уже горы и им будет крайне сложно остаться незамеченными.

—Хорошо! Давайте отдыхайте и вымойтесь по-человечески. А то от вашего запаха даже местные тараканы разбежались.

Я тут намедни напряг мозги и вспомнил, что Суворов прорвался на равнину в районе двадцатых чисел по григорианскому календарю. То есть через два-три дня богатыри Александра Васильевича будут от нас вёрстах в семидесяти, если они уже не там. Не уверен, что он сунется в Цюрих, слишком не равны силы, но как-то скоординировать наши действия необходимо. Я намекнул об этом фон Миллеру, ссылаясь на слухи, идущие из французского лагеря. Поверил или нет, не знаю, но видно, что полковник взбодрился и даже повеселел. Есть всё такие некая магия в имени Суворова.

Французы попытались плотно обложить наши позиции на следующий день. Мы два раза контратаковали с переменным успехом. Русские войска старались в лобовые атаки не ходить и использовали преимущество подготовленных позиций с доминированием нашей артиллерии. Тем не менее через два дня нас вытеснили на вторую линию обороны.

—Как думаете, сможем ли мы удержать это рубеж, Ваше Высочество? — интересуется Эстергази.

Мы только что отбили утреннюю атаку французской пехоты, и венгр зашёл на огонёк. Судя по промокшему от пота мундиру и грязному лицу, князь за спинами своих солдат не отсиживался. Мне пока помахать шпагой не удалось, да и не позволило окружение. Даже раненый Первушин прибежал, мол, только через его труп.

—Наша задача ждать новостей с юга. И продержаться как можно дольше. Есть ещё третья линия обороны, где капитан фон Рентелень готовит для неприятеля сюрприз.

—Вы заинтриговали меня, принц. Это правда, что Суворов близко? И что за загадочный подарок?

Барабанная дробь со стороны французских позиций известила, что скоро начнётся новая атака. Любопытный венгр поспешил в расположение своего полка, я же начал пристально наблюдать за действиями противника.

—Наши войска не удержат подступы к Веттингену, — уже несколько минут разорялся Елачич, которого нелёгкая занесла на вечернее совещание.

Мы отыграли у французов ещё один день, но нас действительно банально задавили массой и вытеснили из Эрендингена. Повезло, что местность лесная. Поля швейцарских крестьян располагались северо-восточнее и не давали возможности французам атаковать через них. Узкая линия шириной метров двести лишали республиканцев численного преимущества. Пока они не подогнали артиллерию и не пристрелялись, мы спокойно отбили несколько атак. А вот далее будет хуже. Перед Веттингеном было достаточно пространства и, хотя мы имели преимущество в артиллерии, силы были слишком не равны. Резервов практически нет. И они необходимы нашим позициям вдоль Лиматта, где французы также атаковали с переменным успехом.

Как же я рад, что упрямец Римской-Корсаков разделил обоз. У нашей группировки теперь не было проблем с продовольствием и боеприпасами. У французов же такого изобилия не наблюдалось, это тоже играло в нашу пользу. Ещё и егеря провели акцию с нападением на обоз с порохом. Часть запасов была взорвана, наступление неприятеля приостановилось, но это был последний успех моих диверсантов. В лесу появились весьма грамотные солдаты, которые перекрыли все тропки и ограничили действия егерей. Республиканские генералы в который раз показали, что может они не гении тактики, но на действия противника отвечают молниеносно. Вернее, быстро с точки зрения современных реалий, вызванных более долгим сбором и анализом информации.

А тут ещё прискакал этот носатый господин. Воюем спокойно, всё идёт по плану и нас пока не опрокинули в реку. Зачем панику наводить? Может всё дело в том, что хорвата отодвинули от власти и он теперь занимал пост коменданта Веттингена, командуя обозниками и строя дополнительные укрепления. Или это такая австрийская военная традиция сдаться в плен как можно раньше? Хотя австрийские и венгерские офицеры, воющие сейчас с нами плечом к плечу ни о какой капитуляции не помышляли.

Устав слушать причитания нудного балканца, решил поставить его на место.

—Барон, если вы не уверены в силах наших войск, то кто мешает вам сдаться французам? Мы можем быстро отправить парламентёров и сделать коридор для вас со свитой.

Вытянутое и похожее на баклажан лицо Елачича обильно покраснело. Если бы не оригинальная форма головы, то её можно сравнить со свёклой. Бедолага аж задыхаться начал от возмущения. Может, это его корёжит от правды? Венгры и раньше особо не жаловали хорвата, а сейчас смотрели на него с откровенным презрением. Австрийцы, оставшиеся с нами, также особо пиетета перед фельдмаршал-лейтенантом не испытывали.

В общем, товарищ ещё чего-то пробубнил и отбыл. Он даже не попытался ответить мне на откровенное оскорбление. Через пару минут совещание продолжилось. Решено было дать французам генеральное сражение. Меня во главе остатков Богемского полка определили на левый фланг рядом с венграми Эстергази. Удивительно, но этнические немцы, которых среди богемцев чуть менее половины, не убежали и воевали с поразительной стойкостью. А чехи с моравами поддержали фон Вартенслебена и дружно дали стрекача. Наверное, это у них национальное. Нет, славяне тоже остались драться, но в численном меньшинстве. В принципе я даже в перспективе не думал ориентироваться на данные народы. Они своим поведением ещё больше укрепили моё отношение к «братушкам». Расшатывать Австрию в будущем сам бог велел, но не полагаться же на подобную сволочь.