Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том VI (страница 40)

— Помню-помню, — закивал головой купец. — Вы когда им под пахоту земли дали, сколько возьмут, эти дуралеи нет, чтобы вам в ножки кланяться, так зубоскалить начали! Совсем не понимают доброго слова!

— Но вы-то понимаете, господин Ламар? — вкрадчиво спросил я.

Купец затих и, чтобы выиграть время, стал протирать потный лоб и щеки небольшим платочком.

— А мне с того какой прибыток будет? — прямо спросил мужчина.

— Я выкуплю овёс по справедливой цене, как если бы вы везли его под заказ, — ответил я, глядя на купца. — Сильно не торгуясь и…

— Нельзя же так! Я же честный купец! — воскликнул Ламар, пытаясь вскочить с места, но старший Мордел поймал толстяка за руку.

Мужчина подумал, что я пытаюсь выставить его хапугой.

— У милорда особый подход к делам, — шепнул тесть Ларса. — Договоримся сейчас по цене, ударим по рукам. Барон Гросс человек слова, Густав.

— Конечно, — кивнул я толстяку. — А вы, господин Ламар, освободите свои амбары для чего-нибудь нового. Главное же в торговле что? Не только выгодно продать, но и обеспечить оборачиваемость товара. Лучше три раза наварить по десять серебра, чем один раз ждать целый фунт. Ведь деньги должны работать, так?

Мужчина с недоверием посмотрел на меня, потом перевел взгляд на купца Мордела.

— Ну, только если хвост прищемить этим старикам из общины, — недовольно пробухтел Густав, но я по его лицу видел, что купец уже прикидывает, какую цену заломить. — Но вы уверены, что селяне выгребут столько зерна? Может, лучше начать с сотни мешков?

— Нет, перевезем сразу тысячу, — ответил я.

— Но раструбить я должен, что у меня и сотни не будет на такой бросовый обмен? — уточнил толстяк. — Чтобы народ, значит, от жадности из кожи вон полез?

— Ох, хитрая затея… — довольно сощурился купец Мордел. Он уже проникся моим планом. — Это в разы ловчее, чем песцовые шапки сажею мазать или отрезы шебарского полотна поперек продавать…

— Никакого обмана. Зерно-то будет годное, — осадил я мужчину. — И вам оно тоже выгодно. Если люди перемрут, то кому ваши товары нужны будут? Или хотите следующие годы дома сидеть, у жён на глазах?

Последний аргумент был буквально решающим. Купец это не только статус, это люди, что по натуре своей бомжи и бродяги. Ведь только прирожденный бродяга будет проводить по десять месяцев в дороге, ночуя под открытым небом или в первом попавшемся трактире. Даже толстяк Ламар исправно грузился на лодку или влезал на спину мулу и отправлялся в путь, едва позволяла погода.

Так что перспектива надолго застрять дома с семьями подействовала на мужчин отрезвляюще.

Утрясли детали, ударили по рукам. В итоге я втянул в свои дела и второго оставшегося в городе купца, а Густав Ламар заверил меня, что все сделает в лучшем виде. Уж жаловаться на тяжелую долю, когда у него все в порядке, он умел как никто другой отсюда и до самого Дуримора.

Глава 23

Виктор

Дешевая маркетинговая стратегия, которую я подсмотрел на маркетплейсах и на которую постоянно велась моя мама, то самое «осталась последняя единица товара по выгодной цене», сработала на неподготовленного средневекового крестьянина даже лучше, чем я мог ожидать.

Мои слова Эрен о том, что крестьяне будут занимать очередь в полночь, будто бы Ламар продает новый айфон, а не меняет пшеницу на овёс, оказались подозрительно близки к истине. Как только по селам прошлись гонцы от купца с вестью, что он срочно разменивает зерно по бартеру, в Херцкальт потянулся народ. Старейшины общины тоже прислали своих — эти, наглые и мордатые, стояли отдельной кучкой, зашугав своих земляков и выбившись в первый ряд. Грегор даже хотел припугнуть наглецов, отдав соответствующий приказ стражникам, но я только махнул рукой — все равно зерна хватит на всех, так что пусть лезут в первом ряду, никто обделенным не уйдет.

Наблюдали мы за всем этим балаганом со стены замка, словно кино смотрели. Вот, в девятом часу утра ворота на купеческое подворье открылись, и работники Ламара вместе с моими дружинниками стали запускать мужиков, которые волоком тащили заранее подготовленные мешки с овсом. Тут же они бросались на простые рычажные весы, проверялись с помощью контрольного взвешивания, после чего за два мешка выдавалось целых три — но уже с качественным южным хлебом.

— Ты посмотри, как бойко обмен идет, — шепнула Эрен, которая поднялась на замковую стену вместе со мной и сейчас стояла по левую руку, опершись локтями о каменный борт. — И ведь они даже не догадываются, что это всё твоей милостью происходит…

— И правильно, что не догадываются, — ответил я. — Пусть считают, что это удача на их стороне. А потом Грегор пустит слушок, что Ламар купил это зерно по указу барона Гросса, да выменял с моего прямого разрешения. Вот и всё.

— Ты это обсудил с купцом? — спросила жена.

— Нет, — пожал я плечами. — Да и не нужно. Он свое заработает. Как ты говорила? Купцу важнее всего серебро или как-то так?

— По смыслу, да, — кивнула головой моя супруга, продолжая неотрывно наблюдать за столпотворением у купеческого двора.

Даже если люди от жадности возьмут лишнего и потом какими-то огородами начнут перепродавать полученную пшеницу на соседние наделы, мне от этого будет ни тепло, ни холодно. Потому что я уже придумал, как ограничить вымывание хлеба из своих амбаров, если я буду продавать зерно для своих жителей по фиксированным ценам.

Я просто буду продавать не больше нормы, вот и всё. Высчитать средний расход хлеба не проблема — достаточно просто заглянуть в учетные книги. Так что если кто-то начнет приторговывать хлебом на сторону, этого умника быстро приструнят его же соседи. В крайнем случае — вмешается Грегор и моя дружина.

Сначала я думал про карточки, про систему учета, парные номера и прочие сложные штуки. Но потом понял: а зачем городить огород? Я же знаю, сколько людям нужно хлеба, вот от этой нормы и будем отталкиваться. Если кто-то начнет недоедать, это сразу станет заметно.

Кроме того, я все еще не отказался от идеи учебного заведения для детей. В переписи населения участвовали только юноши и девушки, холостые половозрелые взрослые и семейные пары, то есть при формальных пятистах душах, на наделе проживало больше семи сотен ртов. Просто дети были в этом мире расходным материалом, а смерть в раннем возрасте от инфекций, несчастных случаев или ранних патологий развития воспринималась людьми как само собой разумеющееся. Поэтому Морделы так и тряслись над своей Хильдой — единственной дочерью, которая у них родилась, поэтому Зильбеверы были так горды своими тремя сыновьями. А ведь Фридрих тоже был единственным прямым наследником своего отца, если так подумать.

Но все это было не сильно важно. Учитывая мои знания о рационе питания — а за питанием приходилось внимательно следить, чтобы я мог ухаживать сам за собой и не слишком набирать вес, сидя в инвалидном кресле — с добавлением информации из учетных книг я могу достаточно точно посчитать, сколько еды людям потребуется ежемесячно и еженедельно.

— Такой подход здравый, но породит множество тревог, — заметила Эрен, когда я поделился с нею мыслями насчет снабжения жителей зимой. — Ты ввергаешь людей в полную зависимость от своей милости, а они привыкли делать запас. Что такое неделя для землепашца, если он живет от сезона к сезону? Планирует посевную, заготавливает сено, ягоды, грибы…

— А если открывать продажу или раздачу зерна и муки раз в месяц? — спросил я.

— Лучше не станет, — покачала головой Эрен.

— Им придется привыкнуть, — ответил я, откидываясь на спинку стула и чувствуя, как неприятно прилипает потная льняная рубашка к телу. — Иначе зажиточные могут что-нибудь учудить.

Никогда бы не подумал, что состоятельные крестьяне станут для меня такой проблемой.

Нет, я стремился к тому, чтобы каждый двор на моем наделе можно было бы назвать кулацким — я не видел в богатой жизни людей ничего плохого, наоборот. Однако же это были такие, сферические кулаки в вакууме в моем представлении. Не все семьи из числа зажиточного крестьянства были с гнильцой, но уж точно половина сколотила свои земельные и трудовые капиталы не честным трудом, а изворотливостью и обманом соседа, эксплуатацией, когда выбора у людей не было. Вот, с теми же волами. Раньше их держали только богатые подворья и они могли сговариваться, заламывая цену за аренду. Сейчас у меня появились свои волы и кони, которых я без проблем сдавал городским и сельским в найм за вменяемые деньги. Конечно, что-то зарабатывал, но это были в масштабах надела сущие копейки, если подумать. Так, отложить на будущую покупку новой животины, оплатить фураж и уход за стойлом, а останется после всех этих обязательных трат буквально «на бутылку пива и пачку сухариков». А иногда и вовсе — без «пива», только на «сухарики». Но всего два пахотных сезона с таким подходом — и общее положение дел на наделе стало выравниваться. Семьи, которые до этого рвали жилы, почувствовали себя чуть свободнее, а зажиточные таковыми и остались. Общая собираемость налогов с надела росла, барщина отрабатывалась без задержек, и я мог спокойно управлять своим наделом, планировать новые дела или проекты… Та же прямая торговля с Зильбеверами выглядела очень перспективно. Если я смогу подбить Фридриха на производство и распространение моих сеялок — а веса у графа Зильбевера на юге было поболей, чем у купца Мордела — то начну не только получать лицензионные отчисления. В рамках такого сотрудничества я буду сбывать Кастфолдору еще и древесину с заготовками, полностью нагрузив свое лесное хозяйство, а то и вовсе, расширив его за счет наемных батраков.