Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том VI (страница 11)

Я не слишком душил южан ценами, приказал устанавливать такие расценки, чтобы атритальцы платили за муку столько же, сколько она им стоила ранее, пока я не уничтожил обе водяные мельницы, стоящие на Херцфлюссе. Это организовать было несложно: производительность моего производства была минимум раз в пять-шесть выше, чем у любой мельницы с нижним приводом колеса, так что запаса мощности хватало и на мой надел Херцкальт, и на половину Атриталя, потребности которого сейчас удовлетворялись на моем производстве.

За время моего отсутствия в городе Арчибальд привел в порядок городской причал и организовал прямую паромную переправу, установив механизмы на обоих берегах реки. Вышло это строительство в копеечку — веревки понадобилось огромное количество, да и сами барабаны приводились в движение за счет тягловой силы волов, но оно того стоило. Сейчас Херцкальт полностью контролировал как дорогу к мельнице, так и сплав вниз по течению, на север, то есть проскользнуть на барже посреди ночи, не нарвавшись на паромные канаты, было физически невозможно.

Конечно же, из-за постоянного контакта с водой, веревки довольно быстро придут в негодность, но выбора особо у нас не было — или так, или тащиться десяток километров вверх по течению, откуда придется возвращаться обратно на север. Еще до своего отбытия в Патрино, на этапе строительства, я посчитал, что временные затраты возниц, работа которых оплачивалась поденно, с лихвой компенсируются экономией, которую давал паром. Даже с учетом стоимости переправы каждой телеги с животными. А вырученных денег в итоге как раз хватит и на содержание волов, и на оплату работы паромщиков, и на дальнейший ремонт и модернизацию переправы, еще и небольшая прибыль останется. Так что паром был установлен вблизи города, буквально в десяти минутах верховой езды от замковых стен.

Благодаря этому нововведению прибыли мы на мельницу едва стемнело — на четыре часа раньше, чем обычно.

На месте установки мельницы нас встретил небольшой поселок, более похожий на поселок старателей. По моему приказу тут начали разработку леса — надо было расчистить пространство вокруг мельницы, чтобы дать в будущем дозорным обзор, так что здесь зимовала целая артель лесорубов, которых пригласили из того же Атриталя. Тут же были наемные батраки из местных — бедного крестьянства и просто, вольнонаемные работники, что не желали или не могли себе позволить прохлаждаться зимой, и которые ради небольшого жалования и столования оставили свои дома по кличу Арчибальда.

Древесина, заготавливаемая лесорубами, аккуратно ошкуривалась и складировалась тут же, возле мельницы. Из этой довольно прямой и крепкой сосны уже по весне начнется строительство частокола, дозорных башен и укреплений вокруг мельницы. Еще часть древесины сплавляли кругляком по притоку Херцфлюсса и поднимали обратно в город, используя бурлаков и волов, а иногда и лошадей. Благо, рабочих животных сейчас на наделе хватало. Была тут и небольшая мобильная пилорама под наспех собранным навесом на другом берегу от мельницы. Здесь разгоняли лучшие стволы на доски, используя для этого большие лучковые пилы. Предварительно ошкуренное бревно укладывалось под углом на огромные козлы, после чего один пильщик забирался наверх, а другой брался за раму пилы снизу.

Конечно же, едва я увидел эту конструкцию, то сразу же захотелось присобачить к водяному колесу второй вал и дать привод для водяной пилорамы но, уже столкнувшись с инженерными вопросами, я понимал, насколько это нетривиальная задача. Начиная от того, что пила потребуется ленточная, механизм будет напоминать таковой в швейной машинке, ведь дисковую пилу использовать не получится из-за недостаточности оборотов, а сам механизм не будет отличаться большой точностью, ведь бревно надо будет как-то подавать на полотно. И в итоге вместо ровных и красивых досок на выходе получится кривое «нечто», которое нормальный столяр или дровосек в этом мире не повторит даже в пьяном угаре. Потому что даже в полуобморочном состоянии у него выйдет лучше и ровнее.

Поэтому пильщик с узкой лучковой пилой верхом на заготовке выглядел пока как наиболее эффективный вариант. Моя же задача, как лорда, была простой — обеспечивать этих людей провизией, расходниками и следить за тем, чтобы кузнецы вовремя выполняли свою работу по ремонту и заточке пильных полотен. Ни о каких твердосплавных зубцах и напайках здесь слыхом не слыхивали, так что пилы имели огромную разводку и часто приходили в негодность, но альтернатив им не было — приходилось обходиться тем, что есть.

Да и кроме пилорамы у меня были другие заботы, о которых, едва мы разгрузились, мне сообщил мнущийся с ноги на ногу мельник.

Крепкий плечистый мужик с густой окладистой бородой выглядел одновременно утомленным, печальным и напуганным. Я частенько видел, как люди нервничают в моем присутствии, но тут было что-то еще. И ведь состояние мельника заметил не только я один. Время от времени на него поглядывали и мои дружинники, и господин Фарнир, который сейчас почему-то и на шаг от меня не отходил, хотя на привале, едва мы остановились, чуть ли не вприпрыжку ускакал в ближайший подлесок «на разведку». Может, дело было в том, что вокруг стало совсем темно, и мельничный двор освещался светом масляных фонарей, факелов и нескольких костров. Или же просто ученый устал с дороги.

— Милорд! Барон! — мужчина шагнул вперед, опустив взгляд. — Позвольте!

— Что такое уже? — спросил я, делая шаг к мельнику.

— Простите, что сразу к делу, милорд, но распорядитесь собак прислать! Мочи нет! — тут же выпалил мельник. — Третий день не спим!

Я же заметил, что все люди, что работали тут — грузчиками, дровосеками или пильщиками — сейчас внимательно наблюдали за этим странным разговором.

— Собак? — удивился я, а мой следующий вопрос потонул в протяжном вое, эхом прокатившимся по всему окружающему лесу.

— Как интересно… — выдохнул за моей спиной Фарнир. — Слышите? Не меньше двух дюжин глоток. Огромная стая…

Я же с напряжением наблюдал, как вздрагивает от волчьего воя мельник, как замерли от холодящего кровь звука дровосеки и пильщики, как озираются прибывшие со мной люди и как нервно дергают ушами кони.

Херцкальт был удаленным и глухим наделом. Нищим, холодным, но довольно просторным. И места на нем хватало не только людям. Скорее, тут мы были гостями, нежели хозяевами. А вот истинные владельцы этих земель сейчас дали о себе знать, и этот вой не сулил ничего хорошего. Ведь доносился он будто бы над ухом, и мне не надо было быть профессиональным охотником, чтобы буквально шкурой почувствовать, как можно было бы перевести этот звук на человеческий язык.

А перевод был крайне прост и понятен. Волки выли одно-единственное слово, которое не сулило нам ничего хорошего.

И это слово было «голод».

Глава 7

Виктор

— Какое интересное развитие событий… — протянул господин Фарнир.

— Не вижу ничего увлекательного в этой ситуации, — прокомментировал я.

По моему приказу дружинники стали готовить факелы и вязать простые сети, распуская канаты на бечеву. Среди нас охотников не было, но знающие мужики сказали, что такое поведение для санитаров леса нетипично. Ведь по черной земле, то есть в бесснежную погоду, передвигаться им легче, а значит легче и охотиться на крупного зверя типа косуль. Если бы зима была снежной — это уже другое дело и другой разговор.

Но то, что такая крупная стая подошла к человеку, и уже которую ночь осаждает мельничный лагерь, говорило об одном: что-то в лесу пошло не так, что заставило волков пойти на столь отчаянный шаг.

— Это интересно с точки зрения причин их поведения, — без запинки продолжил Фарнир, вместе со мной наматывая на палку промасленную ветошь, превращая эти два объекта в простенький факел. — Я вот сижу и размышляю, что могло заставить столь умных и осторожных хищников прийти сюда?

— Я не думаю, что дело в вашей аномалии, — ответил я мужчине, не отвлекаясь от работы. — Я привык к тому, что наиболее простое и логичное объяснение обычно самое правильное.

— И какое же у вас есть объяснение? — тут же вцепился в мои слова Фарнир.

— Любое другое, кроме аномалий, — ответил я. — Может, медведи не впали в спячку и разогнали всю дичь своими шатаниями. А может, косулям стало легче убегать, а мелкой живности не хватает. Или охотники, что ведут промысел по моему заказу, перестарались… Масса естественных причин.

Фарнир на мои слова ничего не ответил — только покачал головой.

Я же сейчас жалел, что не взял с собой Грегора и полный доспех — отправился в обычном поддоспешнике, кольчуге и плаще, как и все остальные дружинники. Да и то, натянул на себя тяжелое железо скорее по привычке, а не потому, что боялся нападения. Сейчас же все сложилось так, что полная латная броня мне бы очень пригодилась, но она осталась в замке, вместе с моим оруженосцем. Ведь зачем мне тащить Грегора на мельницу, если ему не нужно будет выполнять свою основную функцию? Прислуга была мне не особо нужна, а погреть для меня воду или помочь умыться, поливая из кувшина на руки, может кто угодно, даже господин Фарнир.

Чем темнее становилось вокруг, тем сильнее был волчий вой. Бывает вечером момент, когда солнце уже зашло, а луна не поднялась. В современном городе, да даже в Херцкальте, где через ставни пробивается свет каминов и лучин, это не слишком заметно, а вот посреди глуши, в которой стояла моя мельница, этот отрезок времени ощущался особенно явно.