Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том V (страница 34)
Фридрих Зильвербер демонстративно прошел в первый ряд и уселся рядом со мной, хотя ни о чем подобном заранее мы не договаривались. Я думал, Зильбеверы займут места в самом верху, которые считались наиболее престижными.
— Госпожа Лотта убедила меня, что стоит сесть поближе, ведь я буду свидетельствовать с вашей стороны, — спокойно сообщил граф.
Мы даже не здоровались, ведь расстались буквально четверть часа назад.
— А еще с этих ваших лучших мест ничего не видно и не слышно! — возмутилась старуха, которая отсела от внука на одно место, а между собой и лордом усадила свою служанку, что помогала ей сейчас. — Ишь! Лучшие места! И что оттуда увидишь, с верхотуры той⁈ Глупости! Лучшие места всегда в первых рядах!
— И это тоже, — меланхолично согласится лорд Кастфолдора. — Госпоже Лотте отсюда будет лучше видно. Бабушка уже не так хорошо слышит и…
— Вот то, что ты меня там обсуждаешь, я слышу отлично! — рявкнула матриарх. — Говорю же, не видно мне! Имей уважение к старухе! Может, последнее такое развлечение на моем веку!
Аристократы, которые сидели вокруг нас и, по всей видимости, представляли партию востока, тут же зашептались, послышались незлые, короткие смешки.
Я настолько сосредоточился на собственных мыслях, что пропустил появление семейства Фиано. Вот, я сижу, незаметно поглаживая пальцами ладонь жены, невидящим взглядом скользя по стенам и силуэтам аристократов, которые набились в этот зал и уже заняли почти все свободные места, а вот к столу вышел пожилой мужчина в длинной пурпурной мантии и со скипетром в руках, символизирующем судейскую власть.
— Это кузен короля Эдуарда, — шепнул мне Фридрих. — Младший брат герцога Лануа, великий судья Лануа.
— Нас будет судить брат короля⁈ — вырвалось у меня, но Эрен быстро сжала мои пальцы, показывая, что задавать такие вопросы не стоит.
Ведь это было дело об оскорблении Его Величества, странно было ожидать, что королевский суд будет вести какой-то другой человек.
Судья Лануа замер на помосте и окинул цепким взглядом зал. Невысокий, полноватый мужчина с огромными залысинами и орлиным профилем, он излучал саму суть власти. Куда уж Зильбеверам, Фиано и тем более мне, пришельцу из другого мира. Человек, стоящий передо мной, был королевских кровей, это чувствовалось даже на расстоянии. Учитывая, что Фридрих упомянул его родство с нынешним герцогом Лануа, но не назвал титул, быть королевским судьей являлось большой честью и ответственностью и человеку, чтобы занять этот пост, приходилось формально отказываться от любых родственных связей.
— Приступим, — довольно высоким для своего телосложения голосом объявил судья Лануа, усаживаясь за столом.
Тут же подбежал слуга, который положил перед судьей несколько документов, а по верхнему листу я узнал одно из своих заявлений.
А дальше началось то, что я больше никогда бы не захотел повторить. Четыре часа театральной пьесы в душном зале провинциального театра без нормальной вентиляции — вот во что превратилось последующее разбирательство. К середине второго часа мне захотелось скинуть жаркий дублет, к середине третьего — раздеться догола. Даже Эрен чуть раскраснелась от жары, а окружающие нас аристократы обмахивались ладонями или платками.
Судья Лануа тоже потел, кряхтел и с каждым разом говорил со все большими паузами, ведь ему не хватало воздуха. И только старуха Лотта Зильбевер сидела и куталась в шерстяную шаль, которую подала ей служанка в самом начале, еще до старта заседания.
Сначала выступил я — просто рассказал о том, как забирал Эрен из поместья Фиано, как спас ее служанку Лили и как со мной, человеком, которого сватал сам король Эдуардом, обошлись Фиано.
После — пришел черед показаний Фиано, которые зашли с самой невыгодной стороны, то есть выдвинули встречные обвинения.
— Вы удерживаете в плену моего сына! — взвился граф Фиано, едва ему дали слово. — Достопочтенный королевский судья Лануа! Как вы можете рассматривать заявление от преступников, которые похитили и насильно удерживают человека!
— Антонио Фиано напал на моих дружинников и ранил одного из них! — тут же с места выкрикнул я.
— Вот как? — уточнил судья. — Вы можете это доказать?
— Конечно! — ответил я.
— Где удерживается Антонио Фиано? — спросил судья.
— Он под охраной в поместье графа Зильбевера. Как гарантия того, что граф Фиано не предпримет вероломной попытки опять напасть на меня или мою жену, достопочтенный судья Лануа, — я уже стоял на ногах, точно так же, как и граф Фиано. Так было легче дышать.
Если этот мужик в пурпурной мантии сейчас начнет разбираться с вопросом Антонио, то мы останемся тут до поздней ночи, а я уже чувствовал, что хочу прыгнуть в сугроб, настолько было в зале жарко и душно.
— Граф Зильбевер?.. — вопросительно поднял бровь судья Лануа.
— Да, достопочтенный судья, все именно так. Антонио Фиано цел и невредим, и пока является гостем моего поместья, — с достоинством ответил Зильбевер.
— Почему вы не передали отпрыска семье Фиано?
— Я не хотел давать возможность скрыться подлым преступникам, которые опорочили имя нашего славного короля Эдуарда. А так они не могут бросить своего сына, — ответил граф, а его слова потонули в недовольных выкриках и свисте.
Граф Фиано разразился демонстративными криками, мачеха же Эрен, которая до этого тихо сидела на своем месте, картинно схватилась за сердце.
И в этом цирке мне приходилось принимать участие.
— В любом случае, этот вопрос к сегодняшнему слушанию не относится, — ответил судья Лануа. — Если вы так боялись за судьбу сына, то могли просто выкупить его. Как я понимаю, Антонио Фиано был взят в плен в бою и удерживается в поместье Зильбеверов?..
— Именно так, — с улыбкой кивнул Фридрих. — Иначе я бы не стал держать юнца в доме. Он пленник барона Гросса, которого я пригласил погостить до новогоднего бала.
И опять по залу поднялась волна криков, вот только половина из них была одобрительной, а вторая — содержала насмешку. Ведь и вправду, пленных принято выкупать, а не судиться за них, прося тем самым помощи у короля. Тут граф Фиано прогадал.
Судья Лануа окинул внимательным взглядом сначала меня и Эрен, на секунду задержавшись взглядом на щеке моей жены — а зрение-то у мужика острое! — после посмотрел на Фиано, которые, видимо, все еще считали, что их вызвал в суд какой-то проходимец, а не такой же лорд земель, как и они сами.
И что, что мой надел находился у черта на рогах, а моя дружина составляла всего три десятка человек. В глазах королевской власти и я, и граф Фиано были представителями одного сословия, а значит, были равны перед законом.
И даже если мой тесть внезапно чувствовал себя «ровнее», как это бывало в случае элит, рядом со мной сидел граф Зильбевер, хранитель ключей от южных житниц королевства и крайне влиятельная на восточной части Халдона фигура. А это с легкостью уравнивало наш с ним политический вес в глазах судьи Лануа.
На мое удивление, дальнейшее разбирательство прошло, как по нотам. Чем жарче становилось в зале суда, тем четче были вопросы Лануа, тем быстрее отвечал и я сам. По сути, дело не стоило выеденного яйца — у графа Фиано не было ни единого аргумента в свою пользу, кроме бессистемных оскорблений моего происхождения. Что с легкостью разбивалось о тот факт, что приехал я за Эрен не с пустыми руками, а с королевской грамотой и одобрением на брак со стороны самого монарха.
Так что и приговор, который вынес судья Лануа к началу пятого часа слушания по обоим делам, был предсказуем:
— Властью, данной мне Его Величеством королем Эдуардом, да хранит его Алдир, решаю, что граф Фиано виновен в невыплате приданого барону Гроссу, на которое тот должен был содержать молодую жену благородных кровей… Назначаю графу Фиано штраф в размере пятидесяти серебряных фунтов. Еще пятьдесят серебряных фунтов граф Фиано обязуется выплатить барону Гроссу, по десять фунтов на каждый год содержания молодой жены и его дочери, Эрен Гросс, урожденной Эрен Фиано.
По залу поднялся шум, а я уже хотел встать со своего места, чтобы отказаться от денег, но граф Зильбевер дал мне незаметный знак оставаться на месте. Время еще не пришло.
Тем временем судья Лануа продолжил оглашать свое решение.
— По вопросу оскорбления Его Величества недостойным поведением графа Фиано, назначаю ему штраф в размере ста серебряных фунтов в пользу казны…
— Несправедливо! — воскликнул граф Зильбевер, вскакивая со своего места.
Примеру лорда Кастфолдора последовали и другие аристократы, которые возмущались слишком мягким, по их мнению, приговором. И по стройности голосов, которые доносились откуда-то справа, я понял, что все это было четко спланировано.
— Бой!
— Бой!
— Бой! Только бой!
— Бой чести! Фиано должны быть опозорены так же, как они посмели опозорить короля!
— Возьмите в руки оружие, трусы!
— Они и на рейды людей толком не посылают!
— Фиано трусы! Только бой!
— Должна пролиться кровь Фиано!
— Бой чести!
Красный от возмущения, отец Эрен опять вскочил на ноги. Учитывая, какой поток оскорблений лился в его сторону, уклониться от поединка чести — то есть от сражения минимум до увечья, после которого боец будет неспособен продолжать сражаться — он не сможет. Иначе род Фиано просто перестанет существовать. Одно хорошо — эти бои не должны были быть смертельными, ведь их суть в том, чтобы унизить и преподать урок наглецу, а не казнить его.