Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том III (страница 3)

Я бросил на своего зама многозначительный взгляд. Ох, знал бы ты, Ларс, что тут на самом деле происходит…

— Я не думаю, я знаю, — ответил я. — Морделы не хотят уезжать из города и сейчас бодаются с Ламарами за статус главной купеческой семьи Херцкальта.

— Милорд! Вы не можете доверять никому из старого купечества, ведь все они если и не воровали, то покрывали дела Легера… — начал Арчибальд.

— Если не иметь дел ни с кем, кто был замазан в делах бывшего бургомистра, то проще сжечь город и рядом начать строить новый, — тяжело возразил я, доставая из стопки бумаг список, который надиктовал мне перед казнью Легер. — Тут очень много имен, Арчи. Так что работаем с тем, что есть.

— И чего вы от нас ожидаете? — спросил Ларс.

— Морделы говорят, что у них нет родни в ближайших городах и им особо некуда деваться из города, они последние в этой ветке рода, — ответил я. — Поэтому они и ищут моей благосклонности. Узнайте, так ли это, это задание для Грегора и тебя, Арчибальд.

Мужчины только сосредоточенно кивнули. Как они будут выполнять приказ — уже их дело. Я им не мамка, сами разберутся.

— У тебя же, Ларс, задание посерьезнее, — продолжил я, переводя взгляд на своего второго заместителя. — Ты уже приставлен к моей жене и она, кстати, об этом в курсе. Так что будешь помогать ей с делами ближайшие пару недель. Она хочет организовать совместное шитье с женами старейшин, как раз, чтобы проверить дочь Морделов. Если женщинам нужно будет выйти в город, что-то купить или просто рабочие руки мебель перетащить, то это теперь твоя забота.

— Я так понимаю, вы хотите убедиться, не разнюхивает ли чего девица Морделов? — уточнил Ларс.

— Именно, — кивнул я. — Ты у нас кого угодно заговорить можешь, так что к ней подход найдешь. Может, она тебе о чем-нибудь проболтается.

— Миледи в курсе? — тут же уточнил Ларс. — Я не хочу, чтобы она подумала, что я пристаю к ее новой служанке или…

— Это идея Эрен, — тут же ответил я. — Так что можешь при ней действовать вообще в открытую. Но знает только она, так что смотри, чтобы Лили ничего не растрепала.

— Понял, — кивнул Ларс, а глаза мужчины блеснули в предвкушении грядущего развлечения.

Его дело было намного интереснее, чем то, что я поручил Арчибальду и Грегору. Пока его коллеги будут ходить и по крупицам собирать слухи, общаясь с лавочниками и мастеровыми, Ларсу доверили прямой шпионаж.

— Но вообще, держи в голове, что никакого двойного дна у этой истории может и нету вовсе, — продолжил я. — Может, Морделы и в самом деле хотят закрепиться при моей власти и просто ищут способы меня задобрить, чтобы я не выдавил их из города. Так что если ты ничего не накопаешь и эта девица, Хильда, окажется просто купеческой дочерью, которую отправили прислуживать моей жене, то так тому и быть. Понятно?

Когда мужчины покинули мой кабинет, я откинулся на спинку кресла. Да, это было уже кресло. Я наконец-то договорился с местным мебельщиком, и он сделал мягкую обивку из кожи — по сути, приколотил подушечки там, где это было нужно — и теперь мой зад не страдал на плоской деревяшке. Встала мне такая работа в копеечку, но я уже привык, что за все нестандартное приходилось платить тройную цену. Уж очень неохотно цеховики делали что-то для них непривычное. Оценила изменения и Эрен — ее место тоже модернизировали и теперь мы могли работать и ужинать в относительном комфорте, без возни с подушечками и прочими приспособлениями, которые делали стулья более комфортными.

Я не доверял Морделам. Оно и понятно — их фамилия шла в первой десятке по «расстрельным спискам» Легера, но они были почище, чем те же Ламары.

Альтернативой их предложению был поиск купца где-нибудь на стороне, уплата государственной пошлины из собственного кармана, а после — и пополнение уставного фонда городской гильдии, а это не менее десяти серебряных фунтов, а то и все двадцать фунтов. То есть мне нужно будет достать из своего кармана почти тысячу серебряных монет и просто закопать их в торговой гильдии, причем половина уйдет в королевскую казну и будет потеряна безвозвратно.

Таких денег у меня сейчас не было, точнее, я имел на них другие планы. Мне нужно было откупиться от летнего призыва на рейд, поставить мельницу, организовать торговую точку консервами в Патрино. А еще — наладить быструю связь со столицей, то есть закупить почтовых голубей и пригласить специалиста, который будет за ними ухаживать. Все это были деньги, которые на меня с неба не сыпались, и особо взять их было неоткуда.

Мерзкий голосок в моей голове подсказывал, что я могу устроить раскулачивание тем же Морделам и Ламарам, опираясь на списки Легера провести конфискацию «неправедно нажитого имущества», как только в город прибудет постоянный королевский стряпчий. Отличное дело, чтобы пополнить собственную казну, наладить связи с новым чиновником — а это будет сразу же хорошее дело для него, которое выгодно представит его перед столичным начальством — но это был бы ход недальновидный. Как бы мне не были противны эти люди, но сейчас именно на них и их грамотах держалась внешняя торговля Херцкальта. Если я трону хоть одну из семей, резко просядет внешний товарооборот, а это грозило мне только убытками.

Но Морделы оказались смышленее, чем Ламары. Или им просто было, что мне предложить. Потому что время работало против купцов: в этом году они еще были в безопасности, но чем дольше я буду править наделом, тем больше новых связей буду заводить. И если якшаться с бароном Фитцем и Атритальской гильдией мне было не с руки, так как это ввергнет меня в еще большую зависимость от южного соседа, то вот наладить связи с Кемкирхом или Вусбургом мне ничто не мешало. Даже больше — это был бы правильный и ожидаемый ход с моей стороны.

Так что Морделы решили уступить мне часть своего состояния вместо того, чтобы в итоге потерять всё: просто так сбежать я им уже не позволю, а как только у меня появится собственный купец, то и причин терпеть в городе два старых семейства больше не будет. И я смогу подвести обе семьи под статью и виселицу.

На самом деле, мне так и хотелось поступить. Эти люди сколотили капитал на откровенном воровстве и схематозе, но, как я сказал ранее своим заместителям, если открещиваться от всех, кого коснулась «порча Легера», то город нужно сносить, а почти всех жителей — отправлять пилить лес лобзиком без права на переписку.

Да и если быть окончательно объективным, то я тоже хороший гусь. Наладил поставку контрабанды через границу потенциальному противнику в обмен на ценный мех. Хорошо, что я не планирую больше ходить в походы и сражаться с теми, кого сейчас сам начинаю усиленно кормить…

Но в ситуации с Морделами я сделал всё от меня зависящее. Если Эрен удастся свести Ларса с Хильдой и мой заместитель сам выскажется за то, чтобы уйти в купеческое сословие через женитьбу — совет да любовь молодым. А нет — значит, будем двигаться по долгому, дорогому и немного кровавому сценарию, в котором Морделы станут жертвами уголовного преследования с моей стороны. В любом случае, этих людей мне было совершенно не жаль; я видел на днях всех троих и морды они наели за эти годы знатные, при условии, что многие мастера в Херцкальте если и не перебивались с хлеба на воду, то уж точно лишних денег не имели.

Пока я размышлял обо всем этом, руки сами собой готовили прописи для Эрен.

Моя жена строго вознамерилась выучить еще и сорогский язык, так что сейчас я чувствовал себя учителем младших классов, пока готовил для нее очередной комплект прописей на тренировку. Мы уже прошли этап работы на вощеных дощечках, и сейчас моя жена перешла к письму на бумаге, причем преимущественно Эрен старалась пользоваться моей перьевой ручкой, а не привычным ей гусиным пером.

Она училась очень быстро, невероятно быстро. Донский язык был довольно грубым, чем-то по звучанию похожим на немецкий или какой-нибудь скандинавский язык, так что слишком больших проблем у нас не возникало, но до устной речи мы еще не дошли. Но вот писать Эрен хотела научиться. По ее словам, фрамийский она изучила именно в письменном виде, сверяя слова на двух языках, даже до конца не зная, как они произносятся. А мой «сорогский», он же русский, нужен ей был для чтения и работы с моими записями и заметками.

Мне стоило бы быть осторожнее в том, что касалось «сорогского» языка, но я не мог устоять перед этими серыми сосредоточенными глазами и деловито сжатыми губами. Когда дело касалось новых знаний или рабочих вопросов Эрен превращалась из легкой молодой девушки в старую пытливую учительницу, которая обнаружила для себя что-то ранее неизвестное.

При воспоминании о жене я не смог сдержать горькую ухмылку. Она с такой уверенностью говорила о том, что легко заметит влечение между Ларсом и Хильдой, будто бы люди вокруг были для нее как открытая книга. Хотя, может она была в этой ситуации олицетворением поговорки про сапожника без сапог? Или это я так хорошо держал себя в руках по сравнению с местными, что она просто не могла считать мои реакции и намерения относительно себя самой?

Когда ночью я повернулся к Эрен и прошептал над ее ухом о том, что я получил от нашего брака больше, чем мог ожидать, я выразился не совсем корректно. Точнее, у меня просто не хватило времени сказать ей больше. Если бы я пролежал еще хотя бы секунду рядом с ней, еще мгновение бы чувствовал исходящий от ее волос запах трав, то моя рука пошла бы намного дальше ее плеча.