Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том III (страница 25)

— Ничего такого, — уклончиво ответила я, пряча глаза.

Смотреть на мужа не хотелось. Я должна быть тихой гаванью. Я, как порядочная жена, должна держать свои эмоции под контролем, я…

— Не хотелось бы звать Лили и устраивать ей допрос о том, что случилось этим утром, — спокойно проговорил барон. — Я бы хотел услышать все от тебя.

Мне все же пришлось посмотреть на мужа. Широкие тени залегли под его глазами, а сам взгляд стал усталым и тусклым, потерял былую остроту.

— Не думаю, что мои тревоги это то, на что вам следует тратить свои силы, вы выглядите утомленным, — чинно ответила я. — А вам еще сжигать чучело и приветствовать людей. Не беспокойтесь обо мне, давайте лучше пойдем…

— Ах, вот как, — глаза Виктора опасно сузились, а я почувствовала, как от фигуры мужа исходят волны недовольства. — Ну, вы правы, Эрен. Если я настолько устал, чтобы выслушать, чем так недовольна моя жена, то мне следует поберечься…

Даже не снимая пальто, барон подошел к кровати со своей стороны и рухнул на спину поперек нашего ложа, раскинув руки широко в стороны.

— Что вы делаете⁈ — возмутилась я, моментально выходя из оцепенения.

— Эрен, я лишь следую вашему совету, — невинно ответил Виктор, чуть задрав голову и глядя на меня вверх тормашками. — Если я не могу с вами поговорить, то как же я выйду к жителям надела? Не дай бог еще и рухну на полпути от изнеможения!

После этих слов барон демонстративно поднял ноги и, даже не прибегая к помощи рук, сбросил свои сапоги. Обувь гулко рухнула на каменный пол, затем мужчина перекатился на бок и устроился уже по диагонали, занимая почти все пространство кровати.

— Буду отдыхать! — заявил барон. — Составите мне компанию?

После чего призывно хлопнул ладонью по пустому месту на кровати рядом с собой.

От подобного поведения все во мне всколыхнулось. Насколько же это было неприлично! Валяться на кровати! Посреди дня! Да еще и в верхней одежде!

— Вы совершенный хам! — вспыхнула я, подходя к кровати. Непонятно зачем, ведь силой стащить такого крупного мужчину, как Виктор, я была просто неспособна. — Милорд, вам нельзя так себя вести! А если кто-нибудь увидит⁈

Только сказав эти слова, я поняла, как их сейчас слышал Виктор. Давление, тяжкие мысли, раздражение — все это будто бы сбило с меня легкий налет доверия, который установился между мной и этим мужчиной, и сейчас мы вернулись на три месяца назад. В самое начало.

Вот только мой муж оставался в настоящем, он не возвращался в прошлое. Едва я подошла слишком близко, с ловкостью кота он поднялся с кровати и, с ехидной улыбкой схватив меня за руку, потащил за собой.

От неожиданности я взвизгнула, даже чуть не ударила Виктора, но в последний момент сдержалась. Все же какие-то крохи здравого рассудка во мне еще оставались.

— Вот так и проведем остаток дня, — заявил барон, закутывая меня в полы своего пальто, словно в пеленки. — Будем набираться сил…

— Немедленно отпустите меня, барон Гросс, — прошипела я.

Раздражение и гнев, которые зрели в моей душе все утро, никуда не делись, а эта ребяческая выходка в исполнении взрослого мужчины только подливала масла в огонь. Может, с его точки зрения это и выглядело забавно, но сейчас он совершенно не понимал, что делает. И насколько оскорбляет меня подобным поведением.

— Эрен, — устало выдохнул Виктор. — Сейчас я расскажу, что будет дальше. Если я вас отпущу, вы будете дуться на меня еще несколько дней. В итоге я не выдержу, позову Лили и узнаю, что случилось, потому что дыма без огня не бывает. А если не знает Лили, то я по очереди допрошу всех работников замка, а потом и всех жителей надела. После этого мы с вами поговорим как два взрослых человека, и окажется, что всё, что нам было нужно, это просто прямо рассказать о своих тревогах и задать нужные вопросы. Чтобы получить на них ответы. Я же вижу, вас что-то тяготит, но вы не решаетесь спросить. Так может, вы отбросите вашу гордость и воспитание в сторону, и скажете прямо, что случилось? Это сэкономит нам массу сил и времени. А самое главное, мы не будем в ссоре несколько дней.

— Потому что у нас много работы… Посевная, ваш проект, консервы… Да, все так… — эхом ответила я, чувствуя, как ослабевает хватка барона и я теперь могу двигаться. Хоть все еще и была заключена в тюрьму, построенную из его верхней одежды и сильных рук.

— Причем тут работа?

Я почувствовала искреннее удивление в этом вопросе, а сам барон даже немного выпустил меня из своего стального захвата, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Конфликт между нами негативно скажется на ваших трудах, — осторожно ответила я. — У нас много дел и проблем и не время мне создавать подобные…

— Эрен, — Виктор перебил меня, а я почувствовала, как губы барона касаются моего лба. — Я просто не хочу ссориться с вами. Не потому что мне нужно работать, а просто не хочу ссориться. А любая ссора решается только разговором.

— Вообще-то порядочные мужья ради примирения покупают женам подарки, — возразила я, пряча вспыхнувшее от смущения лицо. Я буквально чувствовала, как начали пылать мои щеки, едва барон поцеловал меня, пусть и так невинно. — Платье, украшение или еще какую безделушку…

— Хотите новое платье? — тут же спросил Виктор.

— У меня еще достаточно тканей на пошив.

— Тогда серьги?

— Зачем?

— Могу купить вам четыре вола. Чтобы вспахать больше земли.

— Это будет лишнее. И вы недавно подарили мне воротник.

— Но ведь идет лето.

— Милорд, я не требую от вас подарка.

— Но заговорили о нем.

— Я лишь указала на то, что вы не понимаете, как мириться с женщиной.

— С помощью слов?

— Когда слова имели ценность? Слова это просто слова. Подарком же можно подчеркнуть важность женщины.

— Или просто откупиться от неудобного разговора. Хотя это вы, Эрен, избегаете говорить сейчас со мной.

— Я не избегаю, просто не хочу.

— Тогда как я могу узнать, в чем причина такого настроения? Мне Алдир оракулов не посылает. Да и мужчинам в целом.

Я затихла, стараясь унять колотящееся в груди сердце. Уткнувшись носом в грудь барона, я чувствовала его дыхание на своей макушке. Горячее, немного тяжелое. Ему уже становилось жарко в этом пальто, но он все равно упорствовал — не желал отпускать меня. Так что мы лежали в этой нелепой позе, оба медленно изнемогая от жара.

Но он даже не знал, даже не понимал, в чем его промашка! Как он мог забыть сказать мне настолько важную вещь⁈ Чем дольше я слушала речи супруга, тем больше понимала — он на самом деле не осознавал причин моего подобного настроения. Но в тоже время он считал себя совершенно невиновным!

Если бы барон хотел сокрыть от меня факт того, что Хильда Мордел присягнула ему, а вопрос с браком Ларса уже решен, он бы наказал девице держать язык за зубами. Значит, таких мыслей у него не было. А из этого следовало, что он просто забыл, отчего становилось еще горше…

— Ладно, я позову Лили и начну допросы… — сдался барон, а я почувствовала, как он окончательно размыкает руки.

В моей груди появилось чувство неправильности. Как тогда, когда этот мужчина сидел напротив меня и говорил о взаимности. Может, дело не только в сердечных чувствах? Может, он имел в виду и просто возможность общаться прямо, без этих недомолвок, которые я сейчас породила, упорно игнорируя его вопросы? Сколько раз он прямо спросил о причинах моего недовольства? Два? Три?

Гадкая, липкая обида схватила меня за горло, не давая вымолвить и слово. Случись эта ситуация в одной из первых моих жизней, даже случись она месяцем раньше — я бы промолчала. Потому что женщина должна держать свои эмоции под контролем, потому что такова суть благовоспитанной барышни.

Но я все же смогла извернуться и вырваться из этой хватки. И опять прыгнуть вперед через эту пропасть, потому что знала, что если на другом конце стоит Виктор, он обязательно меня поймает, не даст сорваться.

— Вы не сказали про Хильду и Ларса, — прохрипела я, поднимая глаза на барона. — О том, что будет свадьба, и что дочь Морделов вам присягнула. Вы не сказали мне ни слова.

Лицо моего мужа моментально стало каменным, а сам Виктор замер, словно застигнутый врасплох зверь. Губы барона сами собой пришли в движение, но единственное, что я услышала, это какое-то недлинное, но протяжное слово на Сорогском. Несколько мгновений мой муж неотрывно смотрел на меня, и я видела по его глазам, как лихорадочно мечется мысль внутри головы Виктора Гросса.

По его реакции я увидела и поняла все, что мне было нужно. Он на самом деле забыл, не умолчал, не скрыл, просто забыл, закрутившись в бесконечных делах и хлопотах, ведь все случилось накануне его отъезда на учения, а тогда у нас были темы для разговора. А после другие проблемы…

Сейчас меня больше интересовало, почему в момент подобного потрясения Виктор перешел на иностранный язык, и что это было за слово?

Глава 14

Виктор

Когда я наконец-то коснулся факелом чучела, а языки пламени радостно набросились на сухую солому, празднование дня весеннего равноденствия можно было считать официально оконченным. Конечно же, по темноте молодежь разбредется по домам, общинники — потянутся в большие избы, где будут и вариации на тему средневековых плясок и, возможно, даже какие-то другие плотские забавы. Во всяком случае, мои парни, кто был без постоянных подружек, очень активно обсуждали грядущие «посиделки» и явно пребывали в приподнятом расположении духа.