Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том II (страница 23)

— Мастер Топф? — уточнил я.

— Все так, милорд, старый Топф, — кивнул гончар. — Хозяин главной мастерской Херцкальта, уже в пятом поколении делаю посуду и утварь для жителей надела. Прапрадед мой еще эту мастерскую заложил. Потом прадед работал, дед, отец, а теперь, значит, я за кругом сижу.

В словах мужчины слышалась гордость за свое дело. Скрученные от тяжелого труда и артрита пальцы, седые кустистые брови, рыхлая кожа. Этот человек всю жизнь провел в холоде, сырости, вымазанный глиной с головы до ног, но сейчас, глядя на него, я понимал, что никакого отвращения к старику быть не может. За спиной мастера, за той самой перегородкой, виднелся край печи, а рядом с ней — стеллаж, на котором сохли заготовки с росписью. И на самом деле, это были довольно симпатичные горшки, тарелки и стаканы. Этот человек знал свое дело.

— Грегор сказал, что это вы делали для нас горшки. По специальному заказу, — продолжил я, оглядывая мастерскую.

Гончар тем временем прекратил вытирать руки и махнул своему помощнику — был это ученик, сын или внук, я так и не понял — скрыться с глаз долой. Тут старшие сейчас разговаривают.

— Делал, было, — односложно кивнул старик Топф. — Разные горшочки делал. Только больно маленькие, неприглядные получились. Всего-то по пинте. Что в них сготовишь?

— Так было нужно, — прервал я рассуждения гончара. — Мне нужно еще больше горшочков, причем определенной формы.

— Какой же? — заинтересовался старик.

— Они должны быть максимально приближены к шару. Чтобы равномерно прогревались при кипячении, — ответил я. — Чтобы жар шел от краев к центру.

Гончар внимательно выслушал, после чего подошел к корыту с влажной глиной и зачерпнул кусок. Чуть помял в руках, а потом вытянул перед собой небольшой шар.

— Вот такие крохи получатся, милорд. Вам оно точно надо? — уточнил гончар. — Работа это мелкая, посуда, как я уже говорил, неприглядная и неудобная…

— Именно такие, — кивнул я. — И надо сделать быстро.

— Как и в прошлый раз, три штуки? — уточнил гончар. — Это пара дней, милорд. И будет стоит уже по три медных монеты за штуку. Форма сложная, работы много. Еще и глазурование.

— Мне нужна сотня к концу месяца, — не моргнув глазом, ответил я. Арчибальд же за моей спиной чуть не поперхнулся от такой цифры. — Сто горшочков, по три медных и две четвертушки за штуку. Тридцать серебряников, гончар. Твоя мастерская столько за три месяца зарабатывает, так?

Топф тут же набычился, едва услышал про объемы, а когда я упомянул выручку мастерской, то и вовсе стал совсем хмурым.

— В ту цену труд всей семьи, милорд, дрова и уголь для печи, материалы опять же. Меньше я зарабатываю, меньше, коль вы налоги поднять думаете, — ответил мастер. — Да и не смогу я ваш заказ принять. У меня очередь есть, люди посуду ждут. Двадцать штук сделать смогу, круг же сам не вертится, моим младшим отдых тоже надобно.

А вот такого поворота событий я не ожидал. Арчи сказал, что в прошлый раз Грегор заплатил по две медных с четвертью за горшки. Использовать второй раз я бы их не рискнул, так что считал, что посуда одноразовая. Это со стоимостью мяса на закладку — по половине серебряной монеты на консерву минимум. А скорее восемь полных медяков или стоимость четырех полноценных обедов в трактире. С целой пинтой пива. Но мне нужны были эти припасы, я готов был тратить деньги на изготовление первой партии, потому что как минимум уже вложил три серебряных фунта в уксусную кислоту.

— Так проблема в том, что некому помочь? — уточнил я. — Наймите людей, я оплачу.

Старик Топф только покачал головой, показывая, что так дела не делаются.

— Очень большой заказ, милорд. Мы так быстро не работаем, даже не просите. И никто вам из гончаров до самой столицы за месяц сотню таких малышей не изготовит. Это же уйма труда! Да и нельзя крутить круг как попало, надо понимать, когда замедлиться, а когда и вовсе остановиться. Этому тоже я обучаю отроков, не один месяц уходит, так что пригнать дурачка какого или крепостного, чтобы он мне тут подсобил, так только глину портить.

— Так что, не договоримся? — прямо спросил я гончара.

Топф чуть помялся, пряча взгляд, но все же ответил:

— Коль прикажете, милорд, то могу сразу в работу и сотню взять, вы же наш барон. Но знайте, что я как честный мастер всем, кто свою посуду ждет, так и буду говорить: «идите к барону Гроссу, у него ваша посуда!», вот как я говорить буду, по совести, — мужчина подобрался, словно готовился к вспышке моего гнева. — И если с меня деньги предоплаченные за материалы потребуют, то вам их и возвращать людям. Не будет в том моей вины, что они посуду свою к сроку оговоренному не получили.

Я же понял, почему этого человека не было в списках Легера. Слишком порядочным оказался старый гончар, и слишком гордый. Сказал, что перечить не может, но сразу же обозначил, что ответственность перед его клиентами полностью ляжет на мои плечи.

Мастерская выглядела уныло. Я еще раз оглядел помещение. Все тут было довольно ветхим. Видно, что заложил гончарную мастерскую и вправду еще прадед мастера Топфа, но и без этого понятно, что все здесь очень старое, а сами гончары не шикуют. Нет, мужик передо мной стоял крепкий, да и его подмастерье выглядел рослым и здоровым. Но вот тот же круг или печь в углу будто бы просили их убить, настолько были облезлыми.

— Я понял вас, мастер Топф, понял, — кивнул я. — Тогда сделайте столько, сколько успеете за этот месяц. Приносите все в замок, все будет оплачено.

— Благодарю вас, милорд! — искренне воскликнул старик, удивленный таким моим решением. — Очень постараемся сделать побольше, но, как и говорил, обещать можем только двадцать штук горшочков за этот месяц.

— И будет у меня к вам еще одна просьба, — продолжил я.

— Просьба?.. — не понял такого вежливого обращения мастер.

— Распоряжение, — тут же исправился я. — Распоряжаюсь вам подумать, что вашей мастерской надобно, чтобы сделать отдельную линию для моих изделий.

— Линию?.. — уточнил мастер.

— Отдельный круг, инструменты, лавка, полки для сушки. Даже может печь новую поставить, — продолжил перечислять я. — Но это только если потребуется. Посчитайте, подумайте. Потому что такие горшочки нужно будет делать постоянно, а иногда и срочно. А все для отдельной линии я вам проспонсирую.

— Не нужно нам долгов! — ужаснулся мужчина. — Не пойдем в кабалу, нам и этого хватает!

Мы с Арчибальдом переглянулись, а мой зам только пожал плечами. Перед выходом я обсуждал с ним вариант расширить гончарную мастерскую за свой счет или в рассрочку, но понимания это затея не встретила. И сейчас я видел, почему.

— Три года, — предложил я мастеру. — Три года с каждого горшочка будете сбрасывать четвертинку от стоимости, все остальное я буду оплачивать, как и положено. А после этого все имущество перейдет к вам в пользование.

— Не понимаю я вашей выгоды, милорд, обмануть пытаетесь честного человека, — занервничал гончар. — Это даже если я каждый месяц вам по двадцать горшков буду делать, то за три года это слишком малая выгода для вас получится.

— Да, всего пятнадцать серебряных монет, — согласился я. — Столько вы скинете с цены своей работы за этот срок.

— Только печь новую поставить полсотни, — возмутился мужчина.

— Можно и не ставить.

— Так и прочий инструмент тоже денег стоит. Это же все у столяров заказывать. Только круг хороший в пять монет обойдется, да то и больше.

— А если с зубчатым колесом сделать? — уточнил я. — Как на мельницах, только маленьким.

От этого предложения гончар совсем потерял дар речи.

— Никогда такое не окупится, милорд. Мы-то что, не ведаем про способ этот, чтобы спины не гнуть? Конечно же ведаем! Не дикари северные! Да только ни одно дерево работы тут не выдержит долгой, если это не мореный дуб или лиственница специально просушенная, что по цене как то золото. А ремни и того быстрее прогниют. Глина же влажная при работе, летит в стороны из-под резца, да и вода плещет.

— Но с передачей вращения было бы сподручнее? — уточнил я.

— Ну конечно сподручнее, — согласился гончар. — У отца моего еще был круг такой, да только замаялся чинить. То зубцы прогниют и обломаются, то вал от влаги выкрутит. Ремни пробовал, так рвались, что ветошь та. Так что мы без передачи вращательной работаем, по старинке. И надежнее, и дешевле. Да и крутить есть кому.

Вот это конечно подбросил мне гончар инженерную задачку. На самом деле я думал, что мастер Топф будет сговорчивее и с радостью примет мои инвестиции, но я только нарвался на недоверие со стороны мужчины. Оно и понятно — даже по реакции Эрен было ясно, что вкладываться в частный бизнес у аристократов тут было не принято. Максимум — сдать в аренду землю вольным фермерам, но это они и так делали с собственными крепостными, которые ежегодно столбили себе наделы под пахоту. Просто на других условиях. Так что идея инвестировать в производство для того, чтобы бесперебойно получать нужную посуду без проволочек, вызвала в мозгах гончара короткое замыкание.

— Надо как-то придумать, как убедить людей мне доверять, — пробормотал я Арчибальду, когда мы вышли из мастерской и отправились в сторону кузницы.

Там я тоже планировал «вложиться финансово» в оборудование, чтобы иметь больший запас прочности для ремонта и изготовления инструментов, но уже понял, что дело это гиблое. Кузнецы славились своим упрямством во всех мирах, а этот еще и числился в списках Легера как довольно жадный товарищ. Скорее всего, он согласится на мое предложение, но деньги просто попилит или как-то иначе попытается обмануть глупого барона, который разбрасывается серебром.